Цитаты из книги «Чапаев и Пустота»

дюка, уже несколько минут уставленный ему в глаза, почесал ухо, приложил два пальца к чалме и громко сказал: – Хайль Гитлер! – Гитлер хайль, – вежливо ответил Сердюк и отвел взгляд. Совершенно непонятно было, что это за человек и почему он ездит в метро, имея харю, с которой можно кататься по меньшей мере в БМВ.

– Кстати, Петр, – сказал он небрежно, – раз уж у нас об этом речь зашла. Я слышал, у вас был кокаин

, кстати, думаю, что ими двигал не сознательный сатанизм – для этого они были слишком инфантильны, – а эстетический инстинкт

. Многие декаденты вроде Маяковского, учуяв явно адский характер новой власти, поспешили предложить ей свои услуги

ны, чтобы все их страдания навсегда кончились?

Сучья в огне тихонько постреливали – то одиночными, то короткими очередями, и казалось, что костер – это целая маленькая вселенная, где какие-то крохотные корчащиеся существа, еле заметные тени которых мелькают между языков огня, борются за место возле падающих на угли плевков, чтобы хоть на несколько мгновений спастись от невыносимого жара. Печальна была судьба этих существ – даже если кто-нибудь и догадался бы об их призрачном существовании, разве он смог бы объяснить им, что на самом деле они живут не в этом огне, а в полном ночной прохлады лесу, и достаточно перестать стремиться к пузырящимся на углях комкам бандитской слю

– Я за весь базар отвечу, ты дальше слушай. Понимаешь, что мы имеем? Ты и сам можешь верить какое-то время, что ты мент. А теперь представь, что ты всю жизнь то же самое делаешь, только не клиента обманываешь, а сам себя, и все время в свой обман веришь. То ментом становишься, то тем, кого он забирает. То прокурором, то адвокатом. Ведь почему я сказал, что их нет на самом деле? Потому что когда ты прокурор, где тогда адвокат? А когда ты адвокат, то где тогда прокурор? Нигде. Вот и выходит, что они тебе типа снятся, въехал?

ходняка не будет, ни ломки. Только будешь молиться, чтоб перло и перло. Понял? – И круче, чем черная? – Намного.

– Сложно сказать. – Ну хоть примерно. Что, как черная? – Да что ты, – поморщившись, сказал Володин. – Черная по сравнению с ней говно. – Ну а что, типа как героин? Или винт? – Да нет, Шурик. Нет. Даже и сравнивать не пробуй. Вот представь, ты винтом протрескался, и тебя поперло – ну, скажем, сутки будет переть. Бабу захочешь, все такое, да? Шурик хихикнул. – А потом сутки отходить будешь. И небось думать начнешь – да на фига мне все это надо было? – Бывает, – сказал Шурик. – А тут – как вставит, так уже не отпустит никогда. И никакой бабы не надо будет, ни на какую хавку не пробьет. Ни от

– Можно. – А как? – Этому всю жизнь надо посвятить. Для чего, по-твоему, люди в монастыри уходят и всю жизнь там живут? Думаешь, они там лбом о пол стучат? Они там прутся по-страшному, причем так, как ты здесь себе за тысячу грин не вмажешь. И всегда, понял? Утром, днем, вечером. Некоторые даже когда спят. – А от чего они прутся? Как это называется? – спросил Колян. – По-разному. Вообще можно сказать, что это милость. Или любовь. – Чья любовь? – Просто любовь. Ты, когда ее ощущаешь, уже не думаешь – чья она, зачем, почему. Ты вообще уже не думаешь. – А ты ее ощущал? – Да, – сказал Володин, – было дело.