«Ида Ланг родилась в Москве в одна тысяча девятьсот восемьдесят шестом году. Настоящее имя писательницы – Мария Софронова. По признанию самой Марии, она выбрала себе такой необычный псевдоним в честь знаменитого кинорежиссёра Фридриха Ланга – экспрессиониста немого кино и прародителя эстетики американского нуара, чьи чёрно-белые ленты поразили маленькую Марию ещё в детстве. Софронова добавила к известной фамилии имя Ида древнескандинавского происхождения, означающее «трудолюбивая, преуспевающая». Это имя часто связывают с богиней Идунн, хранительницей яблок и вечной молодости. Сочетание «Ида Ланг» в данном контексте, может рассматриваться читателями как характеристика черт Марии: любовь к профессии, новаторство, собственный неповторимый стиль, тяга к экспериментам, женственность, а также желание оставить творческое наследие в вечности. Не скромно, скажете Вы. Да, возможно. Однако количество проданных экземпляров книг Иды Ланг наглядно, можно сказать, рублём, подтверждает эти, казалось бы, завышенные оценки самой себя.

Детство Иды ничем не отличалось от периодов взросления других детей Советского союза. Родители её принадлежали к среднему классу. Мама была учительницей русского языка и литературы, отец инженером-радиотехником. К сожалению, умерли они рано, ещё до рассвета творческой карьеры дочери. У Ланг есть родной брат. Ида окончила финансовый университет с отличием, и долгое время работала экономистом. Она всегда была увлечена словесностью, много читала, но не выделяла для себя преимущественного жанра рукописей: это были и классические и научно-популярные издания, философия, история, и, конечно же, приключенческие и детективные романы. О последних Ланг со смехом отмечала, что практически всегда угадывала, если не кто конкретно виновник, то хотя бы почему совершено то или иное преступление. И уже в возрасте тридцати лет, обсуждая с подругой недавно опубликованную книгу известного автора детективов, Ида высказала мнение, что современные истории либо слишком предсказуемы и шаблонны, либо так закручены, что в них теряется всякая логичность, и, соответственно, возможность раскрыть тайну. А ещё, что встречалось теперь повсеместно, в них было столько действующих лиц и героев, что знакомящийся с произведением человек в них путался, и желания читать дальше, вступать в вязкое болото имён, дат, биографий и разбирать, кто из них, кто, не возникало. Ланг сказала тогда: «Вот если бы я писала детективы, то…» Подруга подловила её на этой фразе: «Ну, давай, попробуй! Что же ты? Напиши!» И Ида решила рискнуть. Так появился на свет её первый роман «Теория эфира». И вот уже почти пять лет творчество Иды Ланг радует нас, библиоманов, своим изысканным языком, элегантным юмором, харизматичными героями и, конечно, таинственными загадками и секретами.

Завтра, 02 сентября выходит новая книга Иды. Встречайте! Детективный роман «Эскейп»…»

– Да, это она, – ответила Майя, пробежавшись глазами по строкам. – Неужели ты никогда её не видел?

– Нет. Я редко читаю художественную литературу, тем более детективы. На работе хватает.

– Н-да. Понимаю. Я с Ланг лично тоже не встречалась, но Кира мне часто рассказывала о ней, – задумчиво продолжила Зам. – У меня сложилось впечатление, что они неплохо ладили. Не дружили, нет, но были полноценными партнёрами.

Майя закусила губу и начала её пожёвывать, посматривая на часы.

– Принято. – Покосившись на Зама, Юст дотронулся указательным пальцем до её рта. – Скоро приедем. Не терроризируй тело, доставшее мне свыше в качестве подарка судьбы, уж и не знаю за какие заслуги.

Услышав этот странный комплимент, Майя заливисто расхохоталась.

– Никто ещё не говорил мне таких приятных слов. – Она пылко поцеловала его в щёку. – Я так рада, что ты поехал со мной! Спасибо.

– Ну, это-то понятно. Куда голова, туда и тело, – рассмеялся полковник.

Майя прыснула от смеха.

– Герман с Кирой? – спросила она, успокоившись.

– Да, – пробормотал Юст. Он вернулся к просмотру данных в сети. – Полиция скоро будет. Осмотрятся, зафиксируют место преступления, понятых пригласят. Потом в участок поедут, а на месте криминалисты будут работать. Кира даст показания. Адвокат уже там. Так что все формальности точно будут соблюдены.

– Адвокат? – Удивилась Майя. – Не знала, что у Киры есть собственный адвокат.

– Он не её, – возразил полковник. – Он знакомый Германа. Вернее так: знакомый знакомого Германа.

Юст скопировал какой-то абзац, перенёс его в текстовый файл, и добавил:

– Говорят, он лучший в Городе.

Майя нахмурилась, будто вспоминая что-то, а потом мягко дотронулась до кисти Макара своими пальцами, погладила и легонько сжала.

– Юст, отвлекись на секунду.

Полковник, быстро отреагировав на вдруг ставший встревоженным голос Зама, внимательно посмотрел на неё.

– Что такое?

– Скажи мне, как зовут этого адвоката?

– Ммм…У него интересное имя… Необычное. – Полковник почувствовал, как пальцы Майи, лежавшие на его руке, встрепенулись. – Его зовут Ларс. Ларс Бегичев.

Оглушённая этим именем, Зам резко отдёрнула свою ладонь от кожи Юста и прижала её к своему лицу, закрываясь, как щитом.

– Да в чём дело?! – Недоумённо взорвался полковник, наблюдая это странное поведение. – Вы знакомы?

Зам обречённо помотала головой, отнимая руку от скул.

– В некотором смысле. Ларс – муж Киры.

Юст вопросительно поднял бровь.

– Я почему-то думал, что она в разводе.

– Официально – нет. Но они уже несколько лет живут отдельно, – пояснила Майя.

– Роман их общий сын? – уточнил полковник.

– Да, только он предпочитает, чтобы его называли Ромэо.

Макар хмыкнул и спросил:

– И что же? Они плохо разошлись?

– Ну как сказать. – Зам сдвинула брови. – Не то, чтобы плохо. Мне кажется, что для них обоих это был fin de siècle³.

– Даже так? – удивился Юст. – Ничего. Её защита теперь в его интересах.

– Хотелось бы верить, – устало проговорила Майя и откинулась на спинку сиденья, закрывая глаза.

Мысли кружились в её голове, словно пёстрые деревянные лошадки на карусели. Платформа сознания жонглировала ими, циклично поднимая то одну, то другую фигурку вверх и вниз, под аккомпанемент тревожной цирковой музыки. «Как там Кира? Как она отреагировала на встречу с Ларсом? Что он ей сказал? Знал ли он, кто будет его клиентом, когда ехал в ту квартиру? Почему согласился помочь? Будет ли его защита надёжной? Поставит ли он интересы Киры выше своей злости на неё? Можно ли ему доверять?»

Стальной хищник семейства соколиных, произведённый и выпущенный человеком в оковы наземной колеи в стремительном горизонтальном полёте мчал их с полковником в Северную Столицу. Обычно успокаивающее звучание стука колёс поезда, привычного с детства, монотонное и ритмичное, пыхтящее и ухающее, простое и родное, такое знакомое и убаюкивающее, сейчас не было доступно ни слуху, ни взвинченным нервам Майи. Теперь же, рельсовые плети, состоящие из «бархатных путей», поглощали все эти старые и привычные звуки, и Зам, как ни старалась, не могла успокоиться. Скорость прогресса съедала традиции, оставляя после себя только комфорт, такой важный, но такой не живой. Такой прагматичный, отстранённый, неодушевлённый. Как закон. Слепой и беспристрастный. И сейчас Майя беспокоилась только о том, сдержит ли Адвокат торжественную клятву и будет ли добросовестно решать проблемы своего доверителя? Или он усугубит их? Пристрастен ли он?

Санкт-Петербург. Большой проспект В.О.

Сентябрь 01, воскресенье, 09:54

Разум Киры, опутанный тончайшими нитями мыслей, как будто обдали кипятком, разъедая давлением насыщенного пара клубок населявших его идей, оставив только одно чувственное ощущение. Голос. Этот голос, что сейчас произнёс слова приветствия Бенефициару в её прихожей. Кира сидела спиной к двери и не видела говорившего. Но она узнала его голос. Сразу. Его тембр, скорость, температуру. Речь Германа, тягучая, как едва тёплая карамель, произносилась неохотно, и казалось, что она выталкивается диафрагмой под давлением внешней среды. А этот голос, звучавший в противовес коротко, холодно, словно брошенный в сильном замахе руки камень, летел быстро и резко. Слова со свистом ударялись в выбранную мишень. В груди у Киры задребезжало сердце, сотрясённое воспоминаниями; острые осколки их, впившиеся в перикард, заставили её замереть в кресле. В страхе. В недоумении. «Зачем он здесь?»

Затылок как будто стянуло венцом из стального терна, чьи шипы грубыми пиками въелись в виски, заставив натянутую кожаную мембрану тревожно забубнить под натиском испуганного багряного потока. Герман и гость прошли в кухню и встали перед ней. Кира не могла оторвать взгляд от своего отражения на глянцевой поверхности купажированного напитка в чашке, зажатой в ладонях.

– Кира? – Бенефициар мягко обратился к ней. – Тебе нехорошо?

Он было двинулся к ней, но остановился, увидев, что она подняла руку в тормозящем его жесте и отрицательно покачала головой.

– Дело в том, что мы знакомы. – Опять раздался этот голос, оседая сухим льдом на натянутых нервах Киры. – Просто давно не виделись. Здравствуй, Кира!

Она почувствовала обращенные на неё взгляды. Сейчас был её ход. Нужно ответить. Кира медленно подняла глаза и в упор посмотрела на приветствующего её мужчину. Он совсем не изменился. Кира помнила его именно таким, каким он выглядел сейчас, возвышаясь над ней в квадратах этой маленькой комнаты, заполняя собой и без того небольшой её размер, сокращая его до минимального. Давление воздуха снизилось, он стал разреженным, Кире стало трудно дышать.

Холодные голубые глаза смотрели на неё внимательно, как ей показалось выжидающе, словно он боялся внезапного нападения и пытался уловить в движениях её тела начало атаки. Он был чисто выбрит, светлые волосы зачесаны назад, кожа отдавала бронзой и в сером цвете утра мягкость этого тёплого оттенка выглядела неуместно и даже вызывающе. Пепельного цвета костюм и белая сорочка с запонками облегали крепкое высокое тело, застывшее ледяной скульптурой перед ней в нетерпении. Взор Киры опустился к его рукам. В одной он держал дипломат из кожи какой-то экзотической рептилии, по рисунку эпидермиса которой она не могла сейчас точно определить, что за земноводное послужило материалом для этого аксессуара. В другой руке был зажат телефон в серебристом корпусе. Медового цвета кисти с длинными пальцами были исполосованы гребнями вздувшихся от напряжения вен. И почему-то именно карта этих вздыбленных магистралей успокоила Киру. Он просто человек. Он не имеет больше власти над ней. Он ей больше не управляет.

– Что ты здесь делаешь? – резко спросила она, сбрасывая, наконец, странное оцепенение, охватившее её, когда она услышала его.

– Я приехал тебя защищать, – чётко разделяя слова, ответил гость.

– Я об этом тебя не просила, – в тон ему бросила Кира.

– Господин Елагин ходатайствовал. – Мужчина повернулся для подтверждения своих слов к Герману.

Бенефициар кивнул.

– Кира, Ларс Бегичев твой Адвокат. Я прослушал превосходный панегирик в его честь от своего поверенного. А я ему доверяю. Времени менять защитника сейчас нет. Полиция прибудет с минуты на минуту. – Он растерянно посмотрел на неё.

– Я не знаю, что у вас за отношения и что между вами произошло. Но, могут ли ваши разногласия подождать? Ситуация не простая. – Герман поочерёдно посмотрел на Адвоката и на его будущую подзащитную.

Тишина затопила помещение. Вопрос грозным облаком завис над головами собравшихся в нём людей. Бенефициар почувствовал натиск упрямой силы, исходившей от Бегичева, энергетическое же поле Киры источало оппозиционное сопротивление, отталкивающее настойчивое склонение Ларсом принятие не желаемого ей, но необходимого решения.

– Тик-так, тик-так. – Напомнил Герман. – Кира, или этот Адвокат или будем искать другого. Просто скажи. Чего ты хочешь?

Она покаянно вздохнула, посмотрела на Елагина и, мотнув головой в сторону Бегичева, тихо ответила:

– Пусть будет этот. На сегодня. Дальше посмотрим. Я же всегда смогу отказаться от его услуг, верно?

Кира продолжала взирать на Германа, не отрывая глаз.

– Конечно. О замене подумаем позже и…

Он не успел договорить, громкий стрёкот дверного звонка раздался из прихожей. Бенефициар уже было развернулся, вложив в массу своего тела возможности потенциальной скорости, когда услышал повеление Адвоката, заставившее его своей мощью остановиться.

– Я их встречу. Так будет правильнее. Поверьте, я знаю, о чём говорю.

Бегичев метнул в сторону Киры ещё один, какой-то задумчивый взгляд и вышел из комнаты, температура в которой с его уходом стала заметно выше, а воздух стал легче проникать в альвеолы лёгких.