А вообще, в ту пору и немудрено было. Знаете, это была вторая половина девяностых, ближе к концу десятилетия. Голодных и заброшенных девочек было полно, и среди них иногда попадались хорошенькие. Кстати, док, вы не поверите – у меня что-то вроде фиксации именно на красивых девочках. То есть, какую-нибудь страшненькую, уродливую или просто блёклую я вообще не трону, пусть она и сама мне в штаны лезет. Ну, если только совсем уж изголодаюсь, то тогда да, наверное. Зажмурюсь посильней, конечно… А вот красивую, благополучную, со вкусом одетую девочку готов выслеживать месяцами, отвлекаясь только на очень миленьких.

А знаете, док, я не буду вам рассказывать о том, как я искал, кого нашёл и всякое такое. Это, скорее, для следователя информация. А вы ведь не следователь, у вас совсем другая специфика, вам другое интересно. Вам не девочки, вам я должен быть интересен, да? Ага, вот именно. Хотя… Признайтесь честно, док – любопытно ведь? Ну, всё это – как заманивал, соблазнял, насиловал. Как убивал…

Да, док, убивал. Сначала пытался обходиться без этого. То есть, и в мыслях поначалу не было. Правда, док, не вру. Чистая правда! Всё норовил не изнасиловать, а соблазнить, завлечь, приручить и пользоваться. Знаете, у меня даже теория была своеобразная – приручаешь одну девочку, потом через неё выходишь на других. То есть, в какой-то момент она сама начинает приводить тебе своих подружек, а ты только знай себе выбираешь симпатяжек на её классной фотографии. Да только всё это лишь в мечтах работало, док. Лишь в мечтах… А в жизни любое распространение информации, любое расширение круга вовлечённых обязательно приводит к провалу. Тем более, когда твоими соучастниками становятся дети. Они очень ненадёжные, док, очень.

Через эту их ненадёжность я дважды чудом избегал разоблачения. То есть, один раз удалось откупиться – у девочки не было отца, а маме в одиночку было тяжело тянуть семью. Но и стоило мне это немало. А во второй раз мне пришлось уехать из своего города. Правда, в конечном итоге уголовного дела так и не завели – анальный секс доказать сложнее, а выбивать признание было не из кого. Но оба раза, док, я чувствовал себя примерно так же, как тогда, между прутьев решётки на подвальном окошке. Только тут, док, я уже не мог отказаться от продолжения, понимаете?

Уже не мог… Док, это захватило меня всего, стало единственным смыслом жизни. Да, док, смыслом жизни – я нисколько не преувеличиваю! И сами девочки, эта жажда обладания, наслаждение, которое они дарят. И процесс охоты, если можно так выразиться. Да, док, это тоже важно. Думаю, по ощущениям это сродни охоте или рыбалке, только сильнее, в тысячу раз сильнее, док! Потому что это даже пострашнее, чем на медведя идти. Тут ведь при любой ошибке тебя и самого загонять начнут, тут каждый твой шаг килотоннами адреналина в мозгу взрывается. И зависимость появляется, док, страшная зависимость, уже даже не от приза, который ты получишь, а от охоты за ним. А какой восторг меня охватывал, док, когда я только находил подходящую дичь! То есть, вы понимаете, что такое в моём случае «подходящую»? А? Да, док – совершенную, безупречную, умницу-красавицу, конфетку-ягодку. Я только от вида её, док, только от вида её первые дни в эйфории ходил. Я, можно сказать, влюблялся в свою будущую жертву, обо всём на свете забывал.

Обо всём, кроме безопасности. Да, док, я стал осторожен. Осторожен, док. После второго случая, док, я решил больше не рисковать. Понимаете меня, док? Понимаете, да? Да, вот именно… Именно…

Я ведь, вы помните, уже убивал людей раньше. Разница огромная, конечно. Да, док, для меня огромная разница. Не хочу врать – я всех этих (вырезано цензурой) за людей не считаю, это животные, самые настоящие животные, просто немного похожие на людей. Но девочки, док, красивые добрые маленькие девочки – это ведь тоже не совсем люди, верно? Док, они ангелы. Да, док, поверьте мне, клянусь! Они ангелы. То есть, почти ангелы. Ангелы, облечённые во плоть, в свою нежную, сладкую ангельскую плоть…

Я очень осторожен, док. Очень. Терпелив и осторожен. Правда, я убиваю только из предосторожности. Не верите мне? Нет?! Но это правда, док! Понимаете, они ведь могут рассказать, док! Они могут пожаловаться, дать показания в милиции, опознать меня. И тогда всё, тогда начнётся охота, тогда меня обложат флажками и погонят на номера, док! А пока, наверное, про меня никто и не знает. Ну, меня не ищут целенаправленно, как Чикатилу какого-нибудь, понимаете? Понимаете? То есть, я могу попасться только случайно, док.

Знаете, хоть вы и не следователь, но я вам расскажу. Ну, раз уж у нас такая интересная и откровенная беседа получается. У меня особый метод. Нет, даже не метод, это я неправильно выразился. Не метод – скорее, особый способ существования. Понимаете, док, я приспособился жить, нигде особо не задерживаясь. Не врастая корнями, так сказать. Сегодня я живу в каком-нибудь небольшом городе на юге, через пару месяцев могу оказаться под Москвой, ещё через какое-то время – в Поволжье. Я всё приспособил для этого, док. Всё. У меня есть бизнес небольшой, полностью завязанный на Интернет. Понимаете? А? Нет? Ну, весь бизнес помещается в ноутбуке, док. Ноутбук, несколько паролей, кое-какие навыки и всё – я вполне благополучный человек. Мне не надо терять время на поиски работы, она всегда при мне, она приносит неплохой доход и не отнимает очень уж много времени.

Я просто переезжаю в другой город, док. Люблю небольшие города, не очень благополучные. Такие, знаете, потерянные государством, сами себе предоставленные, с одним большим заводом, трубы которого уже лет десять сами не нюхали дыма. Там банально не хватает денег на прочные решётки для подвальных окон. Да, док, не скрою, и это важно, пусть и мелочь. Но не только это, док. Дети там чище и доверчивей. А взрослые придавлены своими неудачами, бедностью, лишены амбиций и вообще как-то не особо мешают. Ну, если вести себя аккуратно, конечно…

Док, но ведь даже церковь считает детей безгрешными, правда? И умирая, они прямо попадают в рай, так? Так, док?! Ну, не сами, а их души, что ещё важнее. Ведь вы же тоже об этом слышали, правда? Так вот, док, я однажды понял, что не убиваю их. Нет, док, я просто выпускаю ангелов на волю! Да, док, я выпускаю ангелов! Я разрушаю их клетки, док! Разрушаю клетки и подбрасываю их прямо к небесам! Вот вы выпускали когда-нибудь голубя, док? Белоснежного голубя? Нет, голубку… А? Вот так же, док, я выпускаю ангелов… И чем раньше, док, тем лучше. Пока жизнь не опалила ангелам крылья… Вы понимаете меня, док? Понимаете, о чём я? Да, док, да – это такая миссия, док, это моё призвание! Моё призвание, док – находить пленных ангелов и распахивать их клетки…

Простите, док… Кажется, я кричу… Ха, соседи могут решить, что у вас попойка. Я подорву вашу репутацию, док. Простите, я действительно не хотел. Занесло. Просто долго копилось, лежало под гнётом запрета, а сейчас нашло выход и с воплем, с рёвом устремилось наружу. Пар из котла, док. Просто стравливаю пар…

Ангелы, док… На самом деле, о них не стоит кричать. Они не любят крика, ругани, мата. Они сразу улетают, док. Честно. А если не могут улететь, то умирают. Да, док, ангелы тоже умирают, я знаю это наверняка… Мой собственный ангел умер очень давно, док. Очень давно. Ещё когда я был ребёнком. Наверное, он не вынес постоянного папиного мата. А, как думаете, док?

Вы слышите меня, док? Кажется, я совсем перешёл на шепот…

Помните, я говорил, что боюсь огласки? Ну, разоблачение, следствие, суд… Это правда, и это важно. Это я тоже говорил? Простите, повторяюсь. Устал, наверное, начал терять нить разговора.

Кстати, док, а что это мы так говорим, через стену? Давайте-ка сюда, погорим по-людски, лицом к лицу…

Встав с кушетки, мужчина направился в соседнюю комнату. Через несколько секунд послышался скрипучий звук волочения. Пятясь, он втаскивал в комнату стул, на котором, привязанный, сидел другой мужчина. Точнее, он был не привязан, а примотан скотчем. Хотя это никак не меняет сути…

На лице у сидящего мужчины был большой кровоподтек, он казался потрепанным, подавленным и ошеломленным.

Устали, док?

Конец первой части

Часть вторая.

– А я, знаете, тоже устал. И во рту пересохло. Вы не против, если я поищу у вас что-нибудь попить?

Доктор утвердительно мотнул головой. Не очень резко – голова, вероятно, болела.

– Спасибо, док. Я быстро.

Пациент вышел в соседнюю комнату. Отсутствовал он недолго – буквально через минуту он вошел обратно, держа в руке стакан с каким-то питьем. Войдя, он остановился и внимательно посмотрел на свою жертву.

– Ээээ, док, а напоить-то вас не получится. А я вот принёс… – он показал стакан в руке, после чего усаживается на кушетку. – Зря принёс, наверное…

Док, а вы вообще как? Я не слишком сильно врезал? От души приложился, чего уж там. Но сами посудите – если бы сразу не вырубил, вы подняли бы крик. Замели бы меня, как домушника. А так, вроде, нормально все прошло…

Знаете, так-то навык у меня есть. Бывало такое, что ты выбираешь цель, а подобраться к ней не получается – осторожная очень, или родители без присмотра не оставляют. И тогда вот только так, как с вами – дождаться, когда она поднимется к дверям своей квартиры, откроет, а самому спускаться сверху и в этот момент броситься, и рот ладонью зажать, к себе прижать её и втолкнуть в квартиру. Эх, док, адреналиновое дело, скажу я вам. В венах чистый кипяток, в ушах барабаны, в ногах слабость какая-то. И предвкушение…

Доктор покачал головой и что-то промычал, пытаясь привлечь внимание.

– Вам плохо, док?

Тот снова качнул головой, уже отрицательно. И вновь промычал, явно пытаясь показать, что он хочет что-то сказать.

– Может, все-таки попробовать? (обращаясь к доктору) Что, док, убрать скотч?

Доктор утвердительно кивнул.

– А вы обещаете не кричать? Доверять вам можно?

И снова кивок.

– Если честно, док, я никогда не поверю обещаниям, данным в таких обстоятельствах. Никогда не поверю… А с другой стороны, что-то просто заставляет меня пойти вам навстречу. Нет, правда, не для того же я сюда пришел, чтобы всё время только говорить. И вас услышать хочется. Да уж, да уж…

Хочется…

Минутку, док. Одну минутку…

Он вышел из комнаты и через минуту вернулся с большим ножом в руке.

– Док, только я сразу предупреждаю – без разговоров горло пополам, если что. Договорились?

Доктор кивнул.

Наклонившись к нему и отодрав скотч, пациент присел рядом на корточки, внимательно всматриваясь в его лицо.

– Привет. – сказал доктор. – Я узнал тебя. Узнал…

– Ну, здравствуйте еще раз, док. Скучали?

– Честно? – доктор на секунду задумался. – Не очень. Вспоминал иногда. Сначала чаще. Сколько лет, сколько лет…

– А мне интересно было, если честно. Вспоминали или нет? Думали или забыли сразу? Хотя, конечно, это чистое любопытство, не более…

Док, а если разобраться, то мне ведь почти нечего вам сказать. И не думаю, что у вас в запасе есть что-то, что мне стоило бы услышать. Ну, разве что тоже расскажете мне историю своей жизни. Чего добились, чего не смогли. Да с интимными подробностями…

– Как ты меня нашел? Я сомневаюсь, что у тебя было много информации…

– Ай, док, вы в каком веке живете? Всё, что мне было нужно – ваша фамилия. А потом, вы не поверите, пару часов в интернете, немного логики, и я знал достаточно. Нет, серьёзно – небольшая взяточка в начале пути, чуть побольше в его конце, когда мне нужен был ваш адрес, а всё остальное, как говорится, «нагуглил».

– Хм, не думал, что интернет знает обо мне так много. Надеюсь, там пишут только хорошее?

– Да почти ничего не пишут, док, кроме «учился там-то… выпустился тогда-то… работал…». Ну, несколько ваших статей нашел, какие-то упоминания на профессиональных форумах. Вы, кажется, стали достаточно авторитетным психологом?

– Старался. Но судить не мне. Рад, если ты пришел к такому выводу, всего лишь поковырявшись в интернете.

– Док, а почему вы ушли в психологию, а не остались в психиатрии? Что за эволюция?

– Честно? Ответственности меньше, возможностей больше. Престиж, опять же. Психиатров до сих пор при каждом удобном случае в дерьме валяют.

– Да, но мне кажется, что у психиатра больше возможностей в одном интимном деле, к которому вы неравнодушны…

– Да брось ты. Возможностей больше у того, у кого больше денег. Это везде так, а уж у нас-то…

А как ты к моей двери-то подкрался? Домофон, консьержка…. Или тоже взятку дал?

– Док, да зачем это вам? Кто хочет, тот добьётся – не мною сказано, не мне и опровергать. Это было даже не очень сложно…

Док, вы извините, но мне неудобно так сидеть. И отойти не могу слишком далеко – а ну как решите умереть героем и начнете кричать?

– А что, имеет значение, как долго я кричу? Вскрикнуть-то я и сейчас могу. И громко вскрикнуть…

– Имеет, док. Очень даже имеет. Даже очень громкий, но короткий крик вряд ли заставит кого-то действовать. Ну, мало ли, человеку гантеля на палец ноги упала, вот и вскрикнул от боли. А вот продолжительный крик, да с интонацией, это уже однозначный повод хотя бы милицию вызвать.

– Возможно, возможно. Но всё равно не хочется сидеть с заклеенным ртом. И разговор поддержать хочется, и дышать не очень удобно.

– А мне не очень удобно сидеть вот так. Манит к себе диванчик…

Доктор снова на несколько секунд задумался, глядя куда-то поверх головы своего гостя.

– Стой. Есть один вариант… Не знаю, правда, понравится ли он тебе…

– Озвучивайте, док. Озвучивайте, я подумаю.

– Пистолет.

– Пистолет?! – в голосе пациента явственно прозвучало недоумение, смешанное с чем-то вроде уважения.

– Да. У меня есть пистолет. Хороший, американский. На всякий случай покупал. – он улыбнулся. – От грабителей и налетчиков отбиваться.

– Вы ещё скажите, что он с глушителем. Удивите меня, док.

– Нет, конечно. Никакого глушителя. На пистолет я смог разрешение получить, а вот на глушитель не додумался…

– Тогда что это меняет, док? Думаете, мне будет приятнее, если милиция прибежит на звук выстрела, а не на ваш крик?

Доктор ответил немного сбивчиво, словно торопился сказать что-то важное:

– Ну… Я просто подумал, что так тебе будет удобнее. Без крайней нужды я ведь всё равно ничего предпринимать не стану! А с пистолетом ты будешь чувствовать себя увереннее. Я буду досягаем из любой точки этой комнаты. Пиф-паф и ой-ой-ой…

– умирает доктор мой… – закончил фразу пациент, перебив хозяина. – Ну, да, вы правы, так спокойней будет, наверное. Хотя мой цинизм подсказывает, что правильно будет и пистолет забрать, и рот вам заклеить…

– Твою мать! Да будь человеком! Меня, может, убьют вот-вот, без покаяния к чертям отправят! А мне в такой момент придется что-то мычать сквозь пленку…

– Эх, док. А вы умный. – пациент, кажется, от души улыбался. – Любой шанс в такой ситуации используете. Ну конечно, конечно – шансов выжить после пулевого ранения чуть больше, чем после ножа, прошедшегося по горлу.

Хорошо, док. Где ваш пистолет?

– В моей спальне, в тумбочке. Внизу. Там и патроны есть, целая пачка.

– Ладно, но пару минут придётся всё-таки посидеть с закрытым ртом. – он бесцеремонно залепил рот доктора скотчем и вышел из комнаты.

Отсутствовал он не долго. Уже через пару минут мужчина вернулся, поигрывая пистолетом «револьверного» типа, с крутящимся барабаном. Он подошел к доктору и снова оторвал пленку от его лица. Сел на кушетку.

– Док, а у вас тут звукоизоляция хорошая? А то, похоже, он громко бахает.

– Вообще да, неплохая. «Элитный» дом, что ты хочешь… Хотя сильно шуметь, наверное, не стоит.

– Ну, если хорошая звукоизоляция, можно и шумнуть немного при случае, а? Всё равно ведь всем на всех насрать. И уж вашим соседям на вас – наверняка. Ну, хлопнуло что-то. Небось, не побегут сразу в милицию названивать. Главное, одним выстрелом обойтись. А? Как думаете?

– Честно? Да, ты прав, скорее всего. Всем на всё насрать. А уж жильцам «элитных» домов мало того, что насрать – им и «западло», как сейчас говорят, с милицией связываться. Одна надежда на соседку сверху…

– Что, старая КаГэБэшница? Бдит? – гость открыто усмехнулся, глядя в глаза доктору.

– Да Бог её знает, кто она. Просто не местная, пролетарского происхождения. Сынок у неё приподняться сумел, вот и пристроил мамочку в хорошую квартиру. А так я мало знаю. Кажется, обычная история – всю жизнь поломойкой, но при прокуратуре. И бдительная, да.

– Эх, ну прям бережёт вас судьба, док. Наверное, жирные свечки в церкви ставите, а? Или про бабульку только что придумали?

– А смысл мне придумывать? Я, и правда, лучше уж пулю из пистолета получу, чем ножом по горлу. И даже не потому, что так больше шансов выжить – мне чисто эстетически неприятно тут полы своей кровью мыть. Да и похоронный костюм с глухим воротом наверняка заставит в гробу ворочаться…

– А вы эстет и юморист, док. И это вдобавок к престижной профессии, столичной жизни, деньгам, связям. Завидую прям.

– Ну, ты тоже многого достиг, хотя и в специфической области.

Помолчали. Потом гость, рассматривая пистолет, сказал:

– Тяжелый.

– Да, около килограмма с патронами. Очень мощный и надежный. – кажется, доктор тоже был рад прервать тягостное молчание.

– Трудно было разрешение достать?

– Да я бы не сказал. Есть очень серьёзные пациенты; попросил – сделали. Даже вопросов особо не задавали.

Пациент открыл барабан, покрутил его, захлопнул обратно.

– Да, солидно. Как в кино, ковбой прям. Всегда хотел такой. Хотя…. Любой хотел, лишь бы стрелял, лишь бы можно было с собой носить. И патронов побольше…

– Замели бы тебя давно, с пистолетом-то. Натворил бы дел. А так, мышкой незаметной, вон сколько прожил.

– Да я и так натворил. Подручными средствами… Но так-то вы правы, док… Замели бы, как пить дать.

– Кстати, а у меня с ним другие ассоциации, не совсем киношные. Когда смотрю на него, всегда вспоминаю, что именно такие пистолеты нужны для игры в «русскую рулетку». Все эти «господа офицеры» сразу в голове звучат, поручики со штабс-капитанами за карточным столом видятся… – произнес доктор тихо.