пьеса на два голоса
Сцена разделена на две половины. С одной стороны – уютная, по-женски обставленная комната, в которой необычно смотрится только открытый ноут-бук на туалетном столике. Другая скорее кабинет, чем жилое помещение. На столе помимо стопки книг, папок, письменного прибора, предмета больше декоративного, чем функционального, – монитор.
Задняя часть сцены -экраны, на которые во время действия проецируются кино и фотосюжеты.
Она
В комнату входит женщина. Она в халатике, тапочках. На вид ей около пятидесяти. Садится перед зеркалом, разглядывает свое отражение и привычно пододвигает ноут-бук. Все так же продолжая изучать свое лицо, включает его, настраивает, иногда поглядывая на экран, и вдруг замирает, подвигает ноут-бук ближе, что-то быстро набирает… И замирает, пристально глядя на экран. Шепчет.
– Нашла… Я все-таки тебя нашла…
Смотрит в зеркало, словно оценивая себя, потом опять торопливо набивает, но, перечитав, стирает и снова набивает…
– Спокойно, дурочка, спокойно… На что ты надеешься?.. Он, конечно, женат и счастлив, не то что ты…
Смотрится в зеркало.
– Ну и что?.. За женой как за каменной стеной?.. Так сейчас каменных не строят, бетон или в один кирпич, не больше, не себе, на продажу…
Быстро стучит по клавишам.
На большом экране проецируется весь процесс, буквы складываются в слова, которые она, набирая, негромко произносит.
– Привет, Командир… Ты еще помнишь меня?.. Только посмей сказать, что не помнишь!
Перестает набирать.
– Стой, красавица… Убавь пыл… Давай сначала посмотрим, кто он и что у него…
Набирает. Ждет, не скрывая нетерпения. Наконец на экране появляется фотография седовласого мужчины. Снимок официальный, сделан в кабинете.
– Командир…
Пристально вглядывается.
– Ты уже седой… Но такой же… загадочный… И не мой…
Продолжает манипуляции с ноут-буком, и на большом экране появляется портрет женщины.
– Значит, ты женат, как и следовало ожидать… Интересно, первая?.. Вторая?.. Нет, скорее третья, явно моложе…
Смотрится в зеркало.
– А может это дочь?..
Набивает. На экране – портрет смеющейся девушки.
– Не будь дурой, дочь – вот эта… И, кстати, похожа… на него… И на нее…
На экране меняются фотографии мужчины, женщины, девушки. Порознь и вместе, в разных местах и ситуациях. Затем чередуются фотографии девочки. Маленькой, побольше…
– А это внучка… Значит, ты уже дед… Всего одна?.. Негусто мы с тобой посеяли…
Встает, выходит из комнаты и тут же возвращается с телефоном в руке. Начинает набирать номер. Спохватывается.
– Что я, дура, делаю… Второй час ночи… Да и неинтересно это ему. Ну, нашла, мать, ты свою первую любовь, а ему от этого ни холодно, ни жарко… А так хочется поделиться с кем-нибудь…
Устало садится.
– А то еще и приревнует… Я ему все уши прожужжала: «учись, как Командир»; «относись к девушкам, как Командир»… Одним словом, будь похож на моего Командира… Только не на отца… Хотя глупо ревновать к прошлому…
Смотрится в зеркало. Потом оглядывает комнату, о чем-то раздумывая. Наконец решительно пододвигает ноут-бук и начинает быстро набирать. Появляющиеся на экране буквы складываются в слова:
«Привет! Я тебя нашла! Как ты?.. Не забыл меня?..»
Он
В кабинет входит мужчина. Включает компьютер. Начинает просматривать папки. Что-то откладывает, что-то подписывает. Наконец, отодвигает их в сторону и смотрит на экран. Удивленно оглядывается по сторонам, словно желая что-то у кого-то уточнить или чем-то поделиться, потом касается клавиатуры.
На экране – Ее портрет.
– Да это же…
Увеличивает снимок. Разочарованно.
– Н-да, что с нами делает возраст…
Откидывается в кресле.
– Она ведь меня младше лет на… Нет, не намного, кажется, на четыре… или пять… Я был на пятом курсе, она – на первом…
Всматривается в портрет.
– Изменилась… Потяжелела… А глаза – те же… И улыбка.
Звучит мелодия «Yestaday». Он подносит к уху мобильник.
– Да, дорогая… Нет, я успел… Хорошо… Слушай, я тут зашел в «Одноклассники»… Вот знакомая из юности объявилась… Ну та, с которой до тебя роман был… После лавины. Да чего уж ревновать, что было, то прошло… Нет, она очень изменилась… А что, с возрастом кто-то меняется в лучшую сторону?.. Кроме тебя, конечно… Да нет, это чистая правда… Ладно, перестань… Сама посмотришь. Пока.
Кладет телефон перед собой. Смотрит на экран.
– Сколько лет прошло… Любопытно, как у нее жизнь сложилась.
Пододвигает клавиатуру.
На экране поочередно появляются фотографии. Она в саду. На фоне гор (явно не южных). На улице с надписями на каком-то языке. На знойном пляже, но на этой фотографии она еще стройная, молодая. Строгая и тоже молодая – с мальчиком. Уже сегодняшняя, улыбающаяся, рядом с высоким юношей, похожим на нее.
– Сын… «Мы с сыном»… А где же муж?
Теперь фотографии мелькают быстрее, но на них Она или одна, или в компании.
– Муж, судя по всему, объелся груш…
Начинает набирать, и на экране появляется текст.
«Привет. Я рад, что ты нашлась. Как живешь?.. У меня все нормально: жена, дочь, внучка. Работа. Ты уже пенсионерка?..»
Она
В комнату, продолжая на ходу говорить по сотовому телефону, входит женщина. Она в деловом костюме, только пришла с работы.
– Сынок, ты эгоистичен… Может твоя мать иметь если не платоническую любовь, то хотя бы виртуальное увлечение?.. Тем более со своим сверстником… Я же не пристаю, как некоторые старушки, к юнцам… И совсем не хочу быть злобной, хронически неудовлетворенной феминисткой… Да, если хочешь, я к нему отношусь, как Петрарка к Лауре, кстати, которого ты так и не осилил, поэтому не знаешь, какие у них были отношения… Да, в моей жизни немало всего и кого было, вот поэтому не стоит за меня беспокоиться…
Глубоко вздыхает, слушая.
– Ну да, ты талантливый программист, у тебя хорошая голова, но вашему поколению не дано чувствовать… Вы любите железки, головоломки и исключительно себя… А мы в твоем возрасте любили друг друга… Мужчины – женщин, женщины – мужчин… Не надо опошлять, я не имею в виду сексуальные извращения. Это сейчас эти отношения стали обыденной мерзостью… Да у нас не было вашего примитивного физиологического секса с кем попало, у нас была настоящая любовь… Вот ты сразу подумал о непристойном, а мы, как и положено нормальным людям, любили противоположный пол… Да, не отрицаю, я нетерпима, не толерантна по отношению к геям, бисексуалам и прочим извращенцам, называй их как хочешь, потому что я нормальная, настоящая, хоть уже и немолодая женщина…
Слушает. С раздражением.
– Вот доживешь до моих лет, может быть, начнешь понимать, в чем разница… Все, помолчи, иначе поссоримся…
Слушает.
– Нет, отец твой мне не звонил. И дай бог, чтобы никогда не позвонил.
С раздражением выключает телефон.
– Отчего родные дети так эгоистичны?.. Живешь для них, пластаешься, жилы рвешь – воспринимают как должное. Только для себя захочешь пожить, пусть самую малость, – сразу в штыки…
Раздевается и останавливается перед зеркалом в одном белье. Разглядывает себя.
– Грудь, конечно, великовата…
Приподымает ладонями.
– Хотя сейчас это модно… И мужикам нравится… Вон как Маркович заглядывает, через стол перегибается… Того и гляди, клюнет своим длинным носом и не разогнется…
Вздыхает.
– И оценить некому…
Проводит ладонью по животу, стараясь его втянуть.
– Та-ак, спортом, миленькая, надо заниматься, а не пирожки трескать в обеденный перерыв… Или в тренажерный зал топать… Хотя чего я там не видела?.. Потные, озабоченные самки, верящие, что формами можно заманить счастье… Ну да, а ты совсем не озабочена?.. Да… была, во всяком случае…
Крутится перед зеркалом, разглядывая себя.
– Ладно, сойдет для виртуального общения.
Накидывает халат.
– Ну что, дорогой, откликнулся?
Включает ноут-бук.
На экране появляется портрет мужчины и текст.
– Откликнулся… А куда бы ты делся, мой милый…
Пауза.
– Хотя ведь вот делся… На сколько лет?.. Сыночку уже тридцать. И еще не женат, эгоист…
Вздыхает.
– Поколение пепси, поколение икс… Продвинуто-потерянные… Тридцать лет… Мне двадцать было, когда замуж выскочила… Два года я прожила с его отцом… Год до рождения и год после… Еще годы, пока я тобой переболела… мой Командир… Какая я была тогда романтичная… Отчего же, совсем не дура, просто романтичная первокурсница. А ты – пятикурсник. Умный, так много знающий того, о чем я даже не слышала… И о Петрарке и Лауре я тогда тоже ничего не знала, ты просветил… Ладно, что тебе сегодня написать?
Звонит домашний телефон. Она выходит и возвращается с трубкой.
– Ну, что ты хотел?.. Зачем?.. Нет, я тебя видеть не хочу… Что сын?.. И вообще, какое мне дело, что ты думаешь по этому поводу? Что ты вмешиваешься в нашу с ним жизнь?.. Ну да, теперь он для тебя сын. Когда стоит на своих ногах. А что же ты раньше о нем не думал? Знаешь что, я о тебе еще помню только потому, что он об этом попросил. Все! И не звони больше!
Бросает трубку.
Садится напротив ноут-бука.
– Неужели каждая баба носит в себе такую тяжесть…
Начинает набивать текст, который появляется на экране.
«Привет, дорогой Командир…»
Останавливается. Уходит и возвращается с альбомом фотографий. Садится, неторопливо перебирает, подолгу рассматривая. На экране появляются фотографии молодой девушки, чаще всего смеющейся, с гитарой. Потом снимок туристов, среди которых Он и Она. Потом Он в штормовке и с ледорубом наперевес на снежном склоне. И еще одна – застывшая сошедшая лавина… Откладывает фотографии, касается клавиш.
«Здравствуй! Я рада, что у тебя все сложилось, что ты живешь. Я только что пришла с работы, уже темно, сейчас попью чаю и лягу спать… Нет, перед сном обязательно разыщу старый альбом и старые фотографии из того похода… А потом уже лягу спать. Одна. Сын живет отдельно, в моей квартире, а я – в квартире родителей… Ты ее помнишь?.. Когда ты приезжал знакомиться с ними, ты спал на раскладушке, которая стояла рядом с моей кроватью, и мы держались за руки, пока не уснули…»
Стирает последнее предложение.
«Внуков у меня нет, мой сын никак не найдет свою половинку. Наверное, наследственное…»
Стирает последнее предложение.
«Работа у меня секретная, поэтому писать о ней ничего не буду. Расскажи о себе… И заметь, я внесла тебя в список моих друзей… Помнишь себя такого, Командир?»
На экране крупно снимок: он на снежной вершине, смотрит на горы перед ним.
Он
Мужчина включает компьютер, читает текст. Потом долго всматривается в фотографию, на которой он так не похож на себя сегодняшнего.
Набирает номер телефона. Долго не овтечают, и он кладет трубку. Потом звонит по мобильному.
– Ты уже в дороге?.. Да так, уточняю… Тут, между прочим, моя знакомая из юности выставила мою фотографию… На которой я перед лавиной. Не знаешь, где у нас старый альбом?.. Нет, конечно, это не срочно… Не нужно, я сам поищу… Целую, моя родная… До встречи.
Начинает набивать текст, который появляется на экране.
«Мужчины стараются помнить то, что им приятно…»
Задумывается. Стирает текст. Набивает.
«Женщины стараются помнить то, что им приятно».
Вновь задумывается и вновь стирает. Решительно бьет по клавиатуре.
«О себе я все изложил на собственном сайте. Даже если и не все, то главное. А так, все обычно, как у всех. Живем в заботах. Чем занимаюсь? Зарабатываю на проживание и в свободное время читаю Библию. В молодости был атеистом, теперь понимаю, что не по убеждению, а по незнанию и младоглупости. И, конечно, вследствие воспитания. И огорчаюсь, нет бы эту книгу прочесть раньше, на самую длинную жизнь загадок бы хватило… Не тратил бы время на разные глупости…
Вот, к примеру, читаем; «Если жена не осквернилась и была чиста, то останется невредимою и будет оплодотворяема семенем». Отсюда следует, что бесплодие, которого у нас сегодня немало – это грех измены, может быть, даже свершенный ранее, ведь в четвертом колене аукается… Или вот еще; «И будете приносить жертву Господу, всесожжение или жертву закалаемую, от волов и овец, во исполнение обета или по усердию, или в праздники ваши, дабы сделать приятное благоухание Господу». Почему столь необходима жертва? Может быть, это освобождающаяся душа, очищенная таким образом?.. И что понимать под «приятным благоуханием», ведь запах горящей плоти неприятен? Или это не осязаемое нами благоухание души?.. Ладно, не буду утомлять, думаю, у тебя иных забот хватает…»
Перечитывает. Задумывается. Убирает последний абзац. Дописывает.
«Но это урывками, а в основном все обыденно: утром – на работу, вечером – домой… В отличие от твоей, у меня работа совсем не секретная. И даже наоборот, делюсь своими секретами со всеми жаждущими и страждущими. Оттого и на сайт приглашаю. Зайди».
Она
Входит Она, явно навеселе. Мимоходом включает ноут-бук, напевая:
– Командир, командир, улыбнитесь.
Ведь улыбка – это флаг корабля…
Скидывает туфли, ложится в платье на кровать. Глядя в потолок, раздельно произносит:
– Не провести ли нам совместно оставшиеся годы… Ха-ха… Фу, как звучит… А если я намерена еще лет тридцать-сорок радоваться этому миру? И все эти годы созерцать эту потную гладкую лысину?.. Рядом?.. На одной подушке?.. И этот красный нос… А запах чеснока?.. Ну уж, господин Маркович, фиг вам… Или вигвам, как говорил в детстве сын…
Садится перед ноут-буком.
– Ну что, Командир, заинтересовала я тебя?..
Читает текст.
– Конечно, узнаю брата Колю… Ты все еще считаешь меня, как и тогда, глупенькой, хотя и смазливой… Заметь, смазливенькой (поднимает указательный палец) первокурсницей… Ну да, я только что вырвалась из-под маминой опеки, а тут вы, умный, начитанный, философствующий, загадочный… Да, я была послушная домашняя девочка, ты ведь познакомился с моими родителями, они были строгими и целомудренными… И они мне всегда верили. Поэтому я не позвала тебя в ту ночь с раскладушки к себе в постель… И тебе они поверили, когда ты пришел брать ответственность за меня перед походом… Ты считал, что я прирожденная скалолазка. А я ведь и в секцию пришла, потому что ты там был. И в поход из-за тебя пошла… А ведь ты тогда, в лавине, испугался за меня… И потом так меня любил…
Встает и, расхаживая по комнате, продолжает:
– Ты вот пишешь о душе, а ведь наши души тогда познали друг друга… Они были вместе. Они были едины тогда! А ты этого не понял… Хотя, может быть, я обольщаюсь, и только моя душа пережила это…
Вновь садится за компьютер. На экране появляется:
«Привет, Командир. Ты все так же скуп на слова и все так же пытаешься найти ответы на вечные вопросы?.. Глупо…»
Подумав, последнее слово стирает.
«Может, так и надо, но я не могу долго думать. У меня начинает болеть голова…»
Пауза.
«Правда, сегодня она болит еще и потому, что один мой…»
Пауза.
«…любовник…»
Думает. Вставляет слово и продолжает:
«потенциальный любовник предложил скрепить наш союз».
Стирает три последних слова и набивает:
«расписаться. Это смешно. Как хорошо я вас»
Стирает «вас»
«знаю мужчин…»
Пауза.
«…такого типа. Так что вместо ответа махнула рюмку коньяка и убежала домой бай-бай… И тебе бай-бай.. И твоей жене, а она у тебя вовсе еще не старушка».
Стирает последние четыре слова, подумав, добавляет:
«красивая…»
Решительно выключает ноут-бук.
Встает, потягивается… Раглядывает на руке браслет.
– А что, Маркович мужчина надежный. К тому же денежный, вон какие подарки делает… Говорят, правда, импотент… Ну, наберет сил пару раз в год, как-нибудь перетерплю… Сколько нас таких сейчас… Они все думают, что мы без этого не можем, а нам просто тепла не хватает… Внимания… Слова доброго… А может, ты, Командир, и прав, за грехи наши платим… Только какие у меня грехи?.. Да и что ты обо мне знаешь?..
Садится на кровать и задумывается, глядя перед собой…
Он
В кабинет входит мужчина.
Достает из портфеля диск, вставляет в компьютер, и на экране появляется видеоряд. Судя по качеству, он смонтирован из старых любительских кинопленок. Без звука мелькают кадры студенческих буден: праздничная демонстрация, то ли осенняя, то ли весенняя, улыбающиеся молодые лица, живо реагирующие на камеру; вечеринка или танцы в студенческом общежитии и пара, отмахивающаяся от оператора. Толпа туристов, навьюченных рюкзаками, идущих к автобусу и Она крупным планом с гитарой. Что-то играет. Звука нет, но видно, что-то задорное…
Мужчина останавливает киноряд. Настраивает колонки, вновь включает, и звучит не очень четко, не совсем подходящее для женского голоса: «Лучше гор могут быть только горы, на которых еще не бывал…»
Он убирает звук.
Дальше киноряд сменяется снимками.
Вершины. Горная панорама. Вереница туристов на снежном склоне, сгибающихся под огромными рюкзаками. Она – смеющаяся, скатывающаяся на пятой точке по склону. Взбитая, как сливки, снежная гора сошедшей лавины… Застолье, за которым те же лица, но не столь веселые, и в центре – Она с гитарой…
И снова кино. Город, зацветающая сирень, под ней на скамеечке Он и Она машут оператору руками. Камера начинает к ним приближаться, они прижимаются друг к другу и, улыбаясь, смотрят в объектив. Потом он поднимается навстречу оператору, мелькает его рука, сирень, небо – и все заканчивается.
Мужчина достает диск.
Вертит в руках, явно не зная, как поступить.
– Ну, и что прикажете делать?.. Да, мы были такими… На той лавочке, чтобы никто не видел, тогда этого не делали напоказ, нам нравилось целоваться… Когда мы вышли из-под лавины, я понял, что должны чувствовать люди, вместе пережившие смертельную опасность. Мы стали братьями и сестрами. И мы, такие разные, любили друг друга. Просто любили, ничего не требуя взамен… Интересно, где сейчас остальные… наши лавинные родственники. Вот ты нашла меня… Ты и я – там, в прошлом, на пленке и в памяти… И мы сегодня… Совсем другие…
Она
Нарядно одетая женщина рассказывает перед объективом ноут-бука.
– Ты хочешь знать, как я жила?.. Без тебя… Как тобой переболела, ненаглядный мой… Хорошо, что ты так стремительно исчез. Естественно, в секцию я больше не ходила. Мы с подружкой пошли на бальные танцы… Это была ее инициатива. Большинство юных девушек, а она относится к большинству, считают, что принца можно встретить на балу. И хотя мне дороже был принц в штормовке, я не стала сопротивляться. Согласись, это все-таки лучше, чем предаваться тоске и самоедству.
О проекте
О подписке
Другие проекты