– Ещё раз обращаюсь к вашему благоразумию, назовите фамилию, имя, отчество по отцу, сословие, место рождения, место постоянного проживания… пока хватит. И так, слушаю вас, сударь.

От увиденного у меня возникло ощущение абсолютной нереальности происходящего, либо… либо это розыгрыш, которые нынче в моде, только почему выбрали именно меня? Я уже хотел послать куда подальше этого писаря, однако, будто со стороны, услышал свой голос, который моим собственно и не был. Вроде как, голос за кадром.

– Парамонов Виктор Сергеевич, год рождения тысяча девятьсот восемьдесят восьмой, место рождения город Томск, профессия инженер – программист.

– Так с-с-с… сударь, – мужчина откинулся на спинку стула и положил ручку на стол. – Шутить изволите? Нехорошо, нехорошо у государевых людей отнимать драгоценное время. Ещё раз повторяю свой вопрос, – и он, не торопясь повторил то, что говорил за минуту до этого.

И вновь я чужим голосом повторил то же самое. По лицу чиновника было видно, что он уже потерял терпение, но тут отворилась дверь и в комнату вошёл худощавый сутулый человек в потёртом сюртуке, судя по всему, посыльный и сказал:

– Алексей Филиппович, там Гришку-Клоуна привезли. На базаре только что изловили. Начальство распорядилось вам лично допросить, сказали, чтобы немедленно.

– А этого куда? – следователь кивнул в мою сторону.

– Они сказали, – посыльный поднял палец кверху, – они сказали, им займётся Степан Кузьмич, как только освободится. А этот никуда не денется, и Владимир Алексеевич здесь, – он кивнул в сторону человека, сидящего за столом, – и городового поставим у дверей, чтоб ничего такого. Да и куда ему податься, погорельцу этому.

– Такого, этакого… тьфу, ну, что ты будешь делать?! То одно, то другое! – чиновник, ворча собрал бумаги со стола и вышел вслед за посыльным.

Странно, кого же мне напоминает сидящий за столом мужчина? Лицо очень уж знакомое. Где же мы могли встречаться? Однако мужчина отложил блокнот в сторону и попросил:

– Господин Парамонов, не могли бы вы ещё раз повторить то, что здесь говорили полицейскому следователю? Знаете ли, пытался писать за вами, но столько незнакомых слов! Поэтому, сами понимаете… заодно было бы весьма неплохо объяснить, хотя бы самые употребительные, я был весьма признателен.

– Господин Гиляровский, – продолжил голос за кадром. – Понимаю, что не в моём положении требовать гарантий, и тем более диктовать какие-либо условия, но всё же…

– Слушаю, если в моих силах, обязательно исполню. И называйте меня, пожалуйста, по имени отчеству или просто дядя Гиляй. Хотя, какой я вам дядя?! Судя по виду, вы лишь немного моложе меня, – однако, усмехнувшись и погладив усы добавил. – А если верить вашим словам, то вы родитесь лет, этак, через сто, так что более подходит деда Гиляй. И, так?

– Условие только одно, Владимир Алексеевич, всё что услышите от меня, сохраните в тайне. Понимаю, что уже невозможно, но прошу официально нигде не публиковать, до тех пор, пока вам не дадут знать.

– Эх! Прямо режете без ножа! Хотя… – он задумался. – Хотя, даже если я что-нибудь напишу подобное, не говоря о том, что опубликую это ваше интервью, меня просто поднимут на смех мои же друзья и особенно недруги. Сведётся всё к тому, что дядя Гиляй наслушался сумасшедшего бреда в полицейском участке и дал непроверенный материал в газету. И как, позвольте вас спросить, потом буду оправдываться? Если честно, то и у меня до конца сомнения ещё не рассеялись, – он опять погладил усы.

– Сомнения, говорите? Сейчас развеем, Владимир Алексеевич. О том, что произойдёт с вами и не только в будущем, я естественно, промолчу. Вы это должны понять. История штука такая, только то, что произошло, и только так как случилось. Ни вы, ни я не в силах изменить будущее, а жить с тем, что вы знаете о том, что произойдёт через много лет, и ничего с этим сделать не можете? Это тяжкое бремя вам нужно? А вот то, что уже было, и об этом пока знаете только вы, или очень близкие вам люди, другое дело. Ваша судьба остаётся неприкосновенной, и никто не имеет право её трогать.

– Эк, как завернули! Попробуйте меня удивить милейший Виктор Сергеевич.

И голос за кадром начал свой рассказ. По мере того, как повествование продвигалось от детских лет к возрасту, в котором находился собеседник, лицо дяди Гиляя меняло выражение. От былой вальяжности и некоторой снисходительности не осталось и следа, только напряжённое ожидание. Оно и понятно. Однако, когда речь зашла о пожаре на фабрике Морозовых, он поднял руку и сказал:

– Достаточно, удивили, честное слово. Удивили, никак не ожидал. Я даже в растерянности. Неужели это всё будет доступно для широкого круга читателей в России?

– Не только в России, уважаемый Владимир Алексеевич, но и во всём мире. Это называется интернет…

Дальше голос за кадром кратко рассказал, что такое компьютер, интернет, биотехнологии, реактивная авиация, метрополитен, космос… он не коснулся лишь того, что произойдёт с миром, со страной и с конкретными людьми, как и обещал.

– Понятно, – Гиляровский откинулся на спинку стула. – Хотя, и не очень. Не хватает мне знаний, чтобы постичь всё это, да и не мудрено. Думаю, тут не всякий профессор сообразит, что к чему. Однако не суть, расскажите, как у нас оказались, если можно, конечно.

– А вот с этим я сам не до конца разобрался. Помню, что ехал в метро, это поезд, который ходит под землёй, я говорил об этом. Потом грохот, пламя. Меня повалило взрывной волной на пол. Помню, что ударился головой о сидение и очнулся в каком-то тёмном чулане под лестницей, где меня и нашли. Потом притащили сюда. Как? Почему? Не знаю.

– Вот и замечательно. Простите, вырвалось. Я не о том, что вы едва не погибли. Это просто ужасно! Как же так можно?! У вас прекрасная возможность доказать следователю что вы, это не вы, и не попасть поэтому в жёлтый дом. Степан Кузьмич ой, какой дотошный человечек! Враньё нутром чует. А так… упали, ударились головой, память потеряли. От удара всякие там фантазии себе вообразили, бывает, знаете ли. Почти правда. Я много чего видел за свою работу репортёром. Это не новость. А то, что одежда обгорела, так может при пожаре всё и случилось? У нас такое десять раз на дню бывает. Мало ли как приличный человек, оказавшись в подобном переплёте, поведёт себя потом? Как очутились в лавке господина Глюкаса не помните. Но уже понимаете, что находитесь в полицейском участке. Думаю, так будет лучше.

– И куда же мне теперь, Владимир Алексеевич?

– Придумаем что-нибудь. Вы, кажется, обмолвились что знакомы с инженерным делом? По какой части, если не секрет?

Как ни пытался объяснить голос за кадром, чем занимается инженер программист станков ЧПУ, дядя Гиляй, похоже так и не понял. Если честно, я тоже не очень. Однако, он поинтересовался:

– Это имеет отношение к электричеству?

– Конечно.

– Вот и замечательно! Сейчас такие люди очень ценятся. Днём с огнём не найти толкового специалиста, мне фабрикант знакомый говорил. С немцами трудно работать, многого требуют, и без них никак. Работают от звонка до звонка, и ни минутой больше, а если надо задержаться тройную оплату выставляют. Но пока не о том речь, а вот, кажется, и наш Степан Кузьмич собственной персоной.

В дверях появился жизнерадостный толстяк – следователь с папкой подмышкой. По торопливым движениям было видно, что он не настроен на длительную беседу. Оно и понятно, преступления, как такового нет, тогда о чём речь? Несколько дежурных вопросов, из ответов на которые следовало, что некий господин, пострадал, возможно, во время пожара, вследствие чего временно потерял память. И в таком невменяемом состоянии оказался в бакалейной лавке господина Глюкаса, где его не заметили, потому что и приказчик, и продавец, канальи этакие, отлучились из лавки во двор покурить. Бросили без присмотра товар. Сказали, что услышали бы звонок колокольчика на дверях, если бы кто-то вошёл. Однако, возвратившись, учуяли запах горелых тряпок и сначала подумали, что где-то что-то горит.

Начали искать и нашли, но к счастью, не пожар, а некоего господина, находящегося в беспамятном состоянии, в судьбе которого обещал поучаствовать господин Гиляровский, известный своими связями и порядочностью. А полиция как известно, не благотворительная организация, чтобы кого-то куда-то устраивать, кроме как в кутузку, так что мне очень даже повезло. На этом всё. Дело передаётся в архив, да и дела, собственно, никакого и нет. Так, несколько объяснительных и один протокол допроса. Вот только иногда, во время разговора со следователем, в его глазах проскальзывало нечто такое… то, что трудно передать словами. Будто сидит перед тобой этакий простачок, которому совершенно безразлично то, что он делает. Но это всего лишь маска, надетая для того, чтобы подозреваемый потерял осторожность. На самом деле это матёрый полицейский бульдог с мёртвой хваткой, из зубов которого ещё никто не вырывался. И Гиляровский говорил как раз об этом – «дотошный человечек». Точнее не скажешь, и приличия соблюдены.

И вновь темнота и тишина. Я пошевелил пальцами для того, чтобы удостовериться в том, что я – это опять я. Всё вроде бы на месте. Сейчас по логике должен появится свет, и я вновь окажусь около своего научного полигона, то есть гаража.

Свет, действительно, появился, точнее опять та же самая панель управления. И пора бы остановиться… но интересно же! Чем всё закончится? А потому я просто коснулся стрелки, которая указывала вниз. Вот она последняя «кнопка».

И я вновь оказался в какой-то комнате, судя по интерьеру это был кабинет, потому что около окна стоял письменный стол с настольной лампой, вдоль стены располагались стеллажи, на которых стояли книги, но мне почему-то очень захотелось к себе домой. Надоели эти перемещения непонятно куда и зачем. Расскажи кому-нибудь о том, что встречался с дядей Гиляем, точно отправят на консультацию к психиатру, а мне сейчас никак нельзя, скоро менять водительское удостоверение, и там требуют справку о том, что я на учёте в психдиспансере не состою. Но… интересно же!

Однако в этот раз никто в комнату не входил и, судя по всему, «я» был там в единственном числе. Голос за кадром не торопясь начал свой рассказ:

– То, что я сейчас скажу, противоречит здравой логике, но… человек соткан из противоречий, я тоже. Честно, хочу, чтобы кто-нибудь узнал о том, что произошло со мной. Быть может, это всего лишь тщеславие, но как бы ни было, кому-то окажется полезным, или убережёт от фатальных ошибок. Я родился в Томске и там же окончил университет. Некоторое время работал инженером-программистом, на одном из предприятий города. Потом возникли проблемы сначала у фирмы, после у тех, кто там работал. Пришлось перебираться в столицу. У меня начались трудности с моей гражданской женой, которая нашла себе работу и быстрее, и более высокооплачиваемую. Никогда не думал, что отношение к близкому человеку определяется тем, кто сколько зарабатывает.

Вскоре мы расстались. Потом и у меня всё стало на свои места, мой опыт пригодился, как нельзя лучше и я уже начал думать о том, чтобы начать копить деньги на собственное жильё, не хотел влезать в ипотеку, да зарплата позволяла, но жизнь рассудила иначе. Я опять потерял работу, а потом начались проблемы со здоровьем. Мои накопления испарились достаточно быстро. Когда выяснилось, что нужна дорогостоящая операция, на которую денег не хватает и счёт идёт на месяцы, я был в шоке. Как так, я молодой образованный, хороший специалист и не могу ничего сделать? Быть такого не может! И тем не менее… Куда? Как? Возвращаться в родной город? Там никого не осталось, к кому бы я мог прийти и попросить о помощи. Оставаться в столице? Жить не на что, тем более что состояние здоровья стало стремительно ухудшаться. Пробовал обратиться к бывшей жене, которая ответила на мой звонок и сказала: – «подумаем, перезвони через пару дней». И подумала, просто поставила мой номер в чёрный список. Люди, которых я считал друзьями, тоже нашли что сказать, чтобы я больше не звонил. А взять кредит в банке без поручителей и залога невозможно. Всё. Я думал, что всё. Но случилось так, что именно в этот момент, помощь пришла, откуда я её никак не ждал. Тогда именно так я и думал.

В гипермаркете случайно встретил доктора, у которого проходил диагностику. Он узнал меня, и мы разговорились. Именно он предложил мне то, что я, и любой другой на моём месте, посчитал бы манной небесной. Дело в том, что к нему обратились специалисты из одной клиники. Им нужен был пациент с диагнозом, похожим на мой. Они отрабатывали новые технологии и риск такой операции был достаточно высоким, поэтому сама операция делалась бесплатно. Нужно только сдать анализы именно в их лаборатории. Телефона или адреса он не помнил, только название – «Аирин». Но сколько я не копался в интернете, ничего так толком и не нашёл. Обычная дежурная информация и надутые отзывы. В душу стали закрадываться сомнения, слишком много мошенников от медицины в последнее время расплодилось на бескрайних просторах сети.

СМС появилось на телефоне лишь на следующий день. На мой звонок по указанному номеру ответил мелодичный женский голос, который как обычно переадресовал к специалисту. Меня выслушали, не перебивая, никуда не посылая и предложили на следующий день сдать необходимые анализы, но для этого нужно, как обычно… дальше следовал перечень чего не есть, не пить, не курить. Что меня удивило и насторожило так это то, что за мной придёт машина в указанное мною время и место. Потом меня возвратят туда, где взяли, будто я VIP клиент. Риск вляпаться в нехорошую историю, вплоть до нелегальной трансплантологии, был, но кому и для чего нужен неизлечимо больной человек? Поэтому я согласился, поскольку мне практически было нечего терять.

Машина появилась на месте ровно за пять минут да назначенного времени. Каких-то два с половиной часа, и мы подъехали к воротам клиники, которая находилась за пределами города. Дорогу я запомнил достаточно хорошо, тем более что ориентиров хватало. Строящаяся развязка, которую мы обошли по временной дороге, гипермаркет, за ним мы свернули с трассы, вышка сотовой связи рядом с площадкой для строительной техники, видимо для продажи, мотель с говорящим названием «В путь», разбитая бетонная дорога, и ещё много чего. Наконец перед нами оказались несколько двухэтажных строений за высоким бетонным забором, КПП с откатными воротами, оставшимися ещё с советских времён, идеальная чистота на территории, абсолютно ровный и зелёный газон, несмотря на позднюю осень и полное отсутствие людей на улице, что никак не соответствовало назначению учреждения.

В вестибюле за стойкой регистрации всего два человека и опять… пустые коридоры. После заполнения всех необходимых документов, я вместе с сопровождающим – молодым человеком в зелёной медицинской одежде подошли к лифту. Странно, какой лифт до второго этажа? Я бы и пешком – без проблем. Будто прочтя мои мысли, парень вежливо пропустил меня вперёд в кабину и после того, как закрылись створки сказал, чтобы я ничему не удивлялся, потому что лифт может не только подниматься. Эта клиника располагается в бывшем армейском командном пункте. Корпуса на улице, это всего лишь вспомогательные службы. Всё основное под землёй, такова специфика.

Двери лифта разошлись и перед нами был длинный светлый коридор, в котором… опять ни единой живой души! Только небольшая коробка тёмно-синего цвета не торопясь ползла вдоль стены. Перехватив мой удивлённый взгляд, провожатый просто заметил, что это робот уборщик. Они работают аккуратно и круглые сутки. Сопровождающий подошёл ближе к двери и внимательно посмотрел на красный кружок на стене. Дверь бесшумно открылась. Перед нами была лаборатория, если так можно назвать это помещение. Никакого оборудования в привычном понимании там не было. Только кушетка, ширма, стол, за которым сидел доктор в такой же одежде и на столе один монитор. Я уже начал сомневаться в том, что сделал правильно, приехав сюда. Однако отступать было поздно, и я шагнул навстречу своей судьбе, как бы это пафосно не звучало.