– Ерунда какая-то, – раздраженно фыркнул толстяк. – Я никогда слыхом не слыхивал ни об этом Гатвале, ни о каких-то наазитах. И отчего ты сам не отправишься туда, а пытаешься сбыть эту карту мне?

– Удача отвернулась от меня, – глухо произнес оборванец. Голос его звучал надтреснуто, в нем проскользнули нотки печали. – Некогда я являлся одним из самых отчаянных капитанов. Я отправился к Гатвалу, но моя шхуна «Брунхильда» разбилась о скалы и затонула. Я должен был погибнуть вместе с кораблем, но смалодушничал и выплыл. Шесть лет я прожил на необитаемом острове, пока меня не подобрал проходивший мимо эльфийский фрегат. Теперь я не могу выходить в море.

– Ежели твоя история правдива, ты – редкостный дурак, – без какой-либо насмешки сказал торговец. – Я тысячу раз терял в пути кобыл и телеги. Но не пеняю на судьбу, а продолжаю путешествовать.

– Ты никогда не ходил по морю. Оно не прощает ошибок, – негромко, но с вызовом заявил нищий.

– Здесь ты ошибаешься, не давеча, как два года назад, я плавал на корабле под названием «Бракка», на коем верховодил капитан Махатра. Нерадивый гоблин по глупости потопил собственное корыто, в крушении выжил только я. Два месяца мне пришлось проторчать на далеком острове, отбиваясь от местных дикарей, кои пытались меня сожрать. Затем я выложил сотню дукатов пирату по имени Фанджали за то, чтобы он взял меня на борт и привез обратно в Доргрим.

– Так, значит, это ты убил Махатру и обокрал Фанджали?! – возопил нищий. Глаза его возбужденно сверкнули.

– Нууу… Все было несколько не так, – смутился Бо. – Я думаю, на моем месте ты бы тоже предпочел, чтобы кровожадные карлики слопали не тебя, а скудоумного дунфая. А что касается Фанджали… Разве это преступление – позаимствовать немного золота у разбойника и негодяя? Я, так сказать, вернул награбленное в честные руки. К тому же проклятый головорез сам пытался меня обобрать.

– Я должен рассказать морским волкам, – лихорадочно зашептал оборванец. – Фанджали сейчас в городе, он накажет тебя за содеянное.

– Никому ты ничего не расскажешь, – грозно сказал Бо, надвигаясь на старикана.

Одначе нищий явил неожиданное проворство. Костистый кулак врезался чуть ниже груди толстяка. Торговец не согнулся от удара, но перед его глазами поплыли звезды. Купец заперхал, ему враз перестало хватать воздуха.

Не желая дожидаться, пока очухается варвар, бродяга скоро порскнул обратно в черный тоннель.

– Стой, мерзавец! – отдышавшись, завопил торговец. – Лови его, Готрик!

Несмотря на мешковатый плащ, следопыт сорвался с места стремительно, точно рысь.

– Стой, подлец! – Бо помчался следом за компаньоном.

Вестимо, молодые северяне бежали куда быстрее, нежели престарелый моряк. Но сметливый голодранец великолепно выбирал дорогу, петляя по извилистым закоулкам, так что дюжие преследователи никак не могли разогнаться, дабы настигнуть его.

– Стой! Я куплю у тебя карту! – в отчаянии прокричал начавший уставать толстяк.

Как ни странно, его слова подействовали, бывший моряк резко остановился и развернулся. Гнавшийся за ним Готрик ловко ушел в сторону, избежав столкновения.

– Попался, сволочь, – отдуваясь, выпалил купец.

– Десять динаров за карту и еще столько же за то, чтобы я не сообщил о тебе Фанджали, – гордо заявил нищий.

– Может, тебе лучше дюжину пинков отвесить? – зло процедил торговец.

– Ты обещал купить карту, – искренне возмутился бродяга.

– Мало ли что я обещал? – невозмутимо пожал плечами толстяк. – Этот клочок бумаги вряд ли стоит дороже половины дуката.

– Ты просто не способен осознать ее истинную ценность, – выспреннее молвил старикан.

– Ладно, даю дукат за пергамент и еще один за твое молчание, – пожевав губами, озвучил условия Бо.

– Мое молчание стоит дороже, – спокойно сказал оборванец. – Знай же, Фанджали очень зол, он ищет тебя и если встретит, то непременно прикончит… самым изощренным образом.

– Ха-ха! Не запугивай меня, дедуля, – беззаботно рассмеялся торговец. – Подобное я слыхал от куда более серьезных парней, чем ты и твой головорез. С десяток лунных эльфов обещали мне чудовищно мучительную смерть. Но, как видишь, я жив до сих пор.

– Десять динаров за карту и молчание, – пошел на уступку нищий.

– Да я лучше попрошу Готрика поколотить тебя, – толстяк кивнул в сторону молчаливого следопыта.

– Можешь сделать со мной, что угодно. Я не боюсь смерти, – горделиво вскинул подбородок бродяга.

– Боишься… – ехидно прищурился купец. – Иначе не пытался бы продать мне карту.

– Я боюсь голодной смерти, но не боли, – выкрутился голодранец.

– Тогда Готрик зашьет тебе рот, отрубит руки и сломает ноги. В этом случае харчиться тебе не удастся, – торговец изобразил жестокую улыбочку, коя смотрелась совершенно не к месту на его дружелюбной физиономии.

– Твой приятель похож на убийцу, а не на палача. Вряд ли он захочет калечить меня, – серые глаза бедняка скользнули по холодно-равнодушному лицу следопыта.

– Он – мой слуга и будет делать то, что я говорю! – капризно возвысил голос толстяк, кинув на компаньона опасливый взгляд. Готрик частенько отказывался исполнять его поручения.

– Наш разговор теряет смысл, – старикан развернулся, все своим видом показывая, что собирается уйти. – Ежели вы не собираетесь ни убивать меня, ни платить, я поведаю о нашей беседе Фанджали. А на это, – он выразительно потряс пергаментом. – У меня найдутся более щедрые покупатели.

– Три динара за карту и молчание, – бросил в спину нищему Бо.

– Шесть, – сделавший шаг бродяга остановился и поворотился обратно.

– Пять, – скосив глаза на небо, толстяк заметил, что солнце приближается к окоему, а, следовательно, времени на препирательства у него почти нет.

– По рукам, – голодранец радостно оскалил беззубый рот.

Скорчив недовольную мину, купец распустил тесемки калиты и быстро отсчитал означенную сумму. Пять блестящих кругляшей перекочевали в худые грязные ладони. Только сейчас Бо приметил, что на руках бродяги не хватает нескольких пальцев. Мятый клочок пергамента с начертанной на нем картой очутился у торговца.

– С вами приятно иметь дело, почтенные господа, – глумливо поклонился лохмотник и проворно шмыгнул за ближайший угол, пока свирепые северяне не изменили своего решения.

Бо расправил бумагу и, подняв ее так, что она загородила солнце, взялся внимательно рассматривать.

– Ничего не понимаю, – озадаченно пробурчал толстяк. – Похоже, немытый проходимец облапошил нас. Как бы то ни было, я отправлюсь на этот Гатвал, где бы он ни находился. Надо отбить вложенные средства.

Они сызнова двинулись к таверне Шакдула.

– Зачем ты вообще купил этот мусор? Я уже собирался убить его, – паче чаяния подал голос Готрик Тихий.

Толстяк резко остановился, вперив в компаньона изумленный взгляд.

– Ты же обычно не нападаешь на тех, кто не атакует тебя? – недоуменно вымолвил торговец.

– Он мне не понравился, – виновато потупился следопыт.

– Так и сказал бы ему об этом! – Бо раздосадовано хлопнул себя по лбу. – Из-за тебя, Готрик, я лишился пяти динаров! И еще неизвестно сдержит ли этот негодяй свое слово и не доложит Фанджали, что я сейчас в городе.

– Кто такой этот Фанджали? – спросил следопыт.

– Полуэльф. Думаю, такой ответ тебя устроит? – мрачно буркнул купец.

Готрик молча кивнул. По всей ойкумене гуляли слухи о жестокости и беспощадности доргримских альг-азза.

Сохраняя безмолвие, они добрались до площади Хаджиров. Завидев корчму Шакдула, Бо недовольно нахмурился: цветные витражи на окнах разбиты, одна из дверных створок сорвана с петель, в портике между колоннами околачиваются двое мрачного вида эльфов в похожей на рыбью чешую золотой броне до колен. Воины носили высокие шлемы с нелепыми козырьками и красными султанами, тощие руки сжимали древки глевий. Все альги выглядели почти одинаково: высокий рост, острые уши, прямые длинные волосы цвета вороного крыла, смуглая кожа, миндалевидные глаза с золотистыми или янтарными радужками. Представители иных племен временами с большим трудом отличали эльфов-мужчин от эльфов-женщин, что частенько приводило к стычкам и схваткам. Хозяева Доргрима не отличались терпимостью.

Торговец благоразумно не стал приближаться к зданию. Заместо этого толстяк подозвал ошивавшегося неподалеку слугу.

– Что здесь случилось, приятель? – негромко спросил купец, играя между пальцами медной монеткой.

Тот непонимающе замотал головой, показывая, что не знает языка северян, и, взмахом руки попросив почтенных господ дождаться его, умчался за корчму.

Через несколько минут имар объявился вновь. Позади него шагала та самая толстая служанка, что горячо обнималась с Хилмо. Лицо ее выглядело заплаканным.

Мужчина молча указал девушке на варваров.

– Что здесь случилось? – повторил вопрос Бо.

– Постенный господин, – всхлипнула молодка. – Милорды Хилмо и Далрик немного перебрали, к ним присоединился Трод Синеглазый и господа хоррумгары с соседних столиков. Нисего плохого не происходило, они громко смеялись и подсусивали над достостимыми купсами, сто сидели подле. Но затем в корсму нагрянули приятели Далрика – с полдюзины пьяных гномов. Наши охранники не захотели их пускать. Насалась потасовка, в кою слусайно оказались втянуты господа дунфаи. Кто-то позвал городскую стразу. Сюда явились хаджиры и повязали всех усастников драки. Они даже не стали никого слушать! Далрик, Хилмо и Трод были здесь совершенно не при сем, торговсы сами накинулись на них! Завтра наутро их казнят, – девица отвернулась, по круглому лицу бежали слезы.

– Хо-хо, на этот раз наш рыжий друг влип по-крупному, – злорадно усмехнулся толстяк. Ему порядком надоело путешествовать со сварливым карликом, но он никак не мог улучить возможности отвязаться от подгорного сумасброда.

Торговец небрежно бросил монету крутившемуся подле имару.

– Пойдем спасать Хилмо? – поинтересовался следопыт.

– Еще чего! – надулся купец. – Рисковать шкурой ради этого тугодума, что не способен понять, после какой кружки надлежит остановиться.

– Как хочешь, – твердо молвил Готрик. – А я друзей в беде не бросаю.

– Тоже мне друга нашел! – нахохлился Бо. – Да он тебя за бочонок пива в Даркланд продаст.

– Мы много раз бились с ним бок о бок, и он ни разу не струсил и не отступил, – холодно молвил Тихий, отправившись к собравшейся уходить служанке.

– Угу-угу, – насмешливо закивал толстяк. – Только вот большинство этих схваток сам Хилмо по пьяни и затеял.

– Куда их увели? – поинтересовался у молодки следопыт.

– Кого? – недоуменно захлопала глазами девица, без сомнения решив позаигрывать со статным варваром.

– Хилмо и остальных, – сухо пояснил Готрик.

– В городскую темницу, – служанка небрежно махнула в направлении той, части города, где высились золотые шпили и купола.

Тихий кивнул и, более не глядя на компаньона, двинулся через площадь.

– Эй, ты куда? – побежал за приятелем торговец.

– Выручать Хилмо, – не оборачиваясь, бросил следопыт.

– Остановись, – толстяк схватил партнера за руку. – Тебе не совладать с хаджирами. Любой эльфийский витязь одолеет тебя в поединке, а в городской темнице – их сотни. К тому же среди них полно колдунов. Даже твоя ликантропия здесь не поможет.

– Я хотя бы попытаюсь, – сквозь зубы процедил Готрик.

– Это верная смерть! Я твой хозяин и я запрещаю тебе идти туда! – гневно топнул ногой купец.

– Знаешь что, – следопыт остановился и смерил товарища презрительным взглядом. – Мне надоело служить тебе. Я лучше буду путешествовать с Хилмо или на худой конец в одиночку.

– Ты не можешь так поступить… – в растерянности пролепетал торговец, не ожидавший от компаньона подобных речей. – Ты же давал клятву о том, что твоя жизнь принадлежит мне. Я же спас тебя от превращения в бори!

– Ты сам знаешь, что это не так. Со временем звериная сущность все равно возьмет верх, – бесстрастно сказал следопыт. – Но хватит разговоров. Я пошел за Хилмо.

Готрик вновь развернулся и двинулся к горлу широкой улицы, ведшей в срединную часть города.

Поколебавшись несколько секунд, Бо последовал за ним, предусмотрительно держась в нескольких шагах позади.

Приближался вечер. Опустившееся к самому окоему солнце заливало землю красным светом. Народу на улицах существенно поубавилось. Почти исчезли торговцы и рабы, коих сменили прогуливающиеся парочки – в основном дунфаи, но встречались и полуэльфы. Ближе к центру дома существенно подросли – окончательно исчезли одноэтажные постройки. Грубый желтый саман уступил место мрамору всех цветов и оттенков. Появились огороженные узорчатыми металлическими изгородями сады. По краям улицы возникли курящиеся благовониями урны, наполнявшие воздух пряным убаюкивающим ароматом. На каждом шагу стали попадаться фонтаны и статуи. Поначалу едва различавшиеся вдали башни главного храма теперича величественно довлели над головой.

Паче чаяния спереди раздались хриплые крики. Подобные вопли могли издавать только луженые глотки гномов. Прохожие боязливо заозирались, невольно прижимаясь к стенам.

Спустя несколько секунд из-за поворота выкатилась орава подгорных жителей. Среди толпы карликов маячило несколько песчаных гоблинов. Возглавлял шайку высокий человек в сиреневой шляпе с пером, снежно-белой сорочке и красных шоссах, заправленных в узкие сапоги. В руке незнакомца блестела обнаженная шпага. Одесную странного щеголя несся Хилмо – борода всклокочена, под глазом темнеет громадный синяк. Бо быстро сообразил, что гномы улепетывают от городской стражи. Подтверждая догадку толстяка, следом за беглецами на улицу выскочили четверо эльфов – троица мужчин и женщина. Позади остроухих неслась целая свора вооруженных палками воинов-имаров. В ногах людей, глухо рыча, мчались бирты – приземистые плоскомордые ящерицы с широкими пастями. Эти создания заменяли в Доргриме псов.

Скорчив испуганную мину, торговец прянул к краю улицы. Купец не собирался вмешиваться, прекрасно сознавая, что подобные действия могут стоить ему жизни.

Одначе к вящему разочарованию толстяка, рыжий обормот успел его приметить.

Хилмо с зычным криком кинулся прямо на торговца.

– Беги, Бо! – неистово заревел карлик.

Толстяку страстно захотелось выхватить меч и тотчас зарубить пещерного шалопая. Но завидев, что хаджиры уже настигли последних из беглецов, купец стремглав ринулся прочь. Разворачиваясь, он успел заметить, как некоторые из гномов остановились и с яростными боевыми кличами бросились на остроухих. Впрочем, карликам удалось задержать преследователей всего на пару секунд. Изогнутые золотые клинки разили стремительно и беспощадно. Не спасали даже хваленые, выкованные в подземных кузнях бехтерцы. Умирающие коротышки изрыгали гневные проклятия, особливо поминая недобрыми словами различные части тела эльфийки. Побледневшая от бешенства девица кромсала дебелые тела низкорослых охальников с вящим ожесточением.

Понимая, что на открытом пространстве от проворных остроухих витязей ему не уйти, торговец нырнул в первый попавший переулок.

– Врассыпную, удерем дворами! – услыхал он высокий, похожий на женский, голос. По всей видимости, оный фальцет принадлежал моднику в шляпе.

За толстяком в узкий проход бросились несколько карликов. Могутный коротышка, чьи плечи едва могли протиснуться между близко расположенных стен, растянулся, поскользнувшись в луже помоев. Сверху на него рухнули двое не успевших остановиться сородичей. Образовавшуюся кучу принялись нещадно орясить палками подскочившие имары. В упавших остервенело вцепились бирты. Бо прибавил хода, не алкая дожидаться, чем закончиться свара.

С четверть часа купец горячечно мчался по смрадным переулкам. Звуки погони стихли, он замедлил движение. В этот самый миг из-за поворота вылетел облаченный в толстый стеганый халат воин-человек. Гладкое древко посоха, концы коего покрывали стальные набойки, стремительно нырнуло под ноги торговца. Не ожидавший атаки Бо споткнулся и рухнул на залитую нечистотами мостовую. Спину обожгло болью – шустрый противник не терял времени даром. Судя по хлюпающим звукам, к бившему толстяка подтягивалась подмога. Спустя миг удары посыпались градом. Торговец попытался подняться, уперев руки в брусчатку, но тяжелые палки бросили его обратно на землю, он попробовал ползти, однако озверевшие рабы не дали ему продвинуться хотя бы на полфута, изо всех сил вколачивая в камень.

В сознании мелькнула паскудная мыслишка о том, что лучше оказаться забитым до смерти прямо здесь, нежели попасть в казематы эльфов, где его подвергнут куда более изощренным пыткам.

Внезапно тесный закоулок огласил свирепый рык. К нему присоединился яростный вопль гнома. Готрик и Хилмо подоспели вовремя. Раздался резкий свист, словно несколько клинков единовременно рассекли воздух. Двое имаров упали на толстяка, заливая торговца чем-то горячим и липким. Оставшаяся пара солдат, завопив от ужаса, кинулась наутек. Купец с трудом оторвал лицо от осклизлого камня. Его взору предстали спины убегающих людей. Их в несколько прыжков настигла косматая, поросшая темно-бурой шерстью тварь в одежде Готрика. Могучая лапа сбила голову одного из воинов – легко, будто та крепилась на тонкой хворостине. Второй попытался поднять для защиты посох, но вервульф двигался быстрее. Саблевидные когти едва коснулись худого смуглого лица, однако имар, взвыв, рухнул аки подкошенный. Из ран ручьем хлынула кровь. Милосердный Хилмо с силой наступил на шею корчившегося человека, переломив позвонки. Поверженный воин взбулькнул и затих.

– И энти хлюпики отделали тебя, Бо? – глумливо усмехнувшись, коротышка пинками сбросил с товарища мертвые тела.

Когтистые лапы бережно поставили толстяка на ноги.

– Спасибо, друзья, – выдохнул торговец. Он говорил тихо, поскольку все нутро его нещадно саднило.

– Дык не за что нас благодарить. Эльфяки поблизости рыщут, сматываться надобно, – сердито пробурчал карлик.

– Из Финхара мы теперича сможем убраться разве что вплавь, – брезгливо оглядев покойников, поделился мыслями Бо.

– Энто еще почему? – поднял брови подгорный житель.

– А ты сам подумай, – сердито бросил купец, раздосадованный скудоумием приятеля. – После твоих проделок нас будут ловить у всех городских ворот.

– Каких еще проделок? – искренне изумился коротышка.

– А не ты ли, любезный, разгромил давеча таверну Шакдула? – ядовито осведомился торговец, скорым шагом двинувшись прочь от места схватки.