– Энтот твой Шакдул – редкостный негодяй и мерзавец, как и его дружки гоблины. Вздумал не пускать в корчму почтенных гномов! Да кого он из себя возомнил?! Самого эмира али владыку Даркланда?! Пусть возрадуется, что я с него шкуру живьем не содрал, – разразился гневной отповедью карлик.

– Кабы эльфы теперь нас не освежевали, – угрюмо молвил купец.

– Не бывать тому! – уверенно заявил Хилмо. – Ежели остроухие решатся прикончить гнома, наши непременно отомстят. Начнется война, в коей Доргриму не выстоять, – коротышка исторг самодовольный смешок.

– Угу, – ехидно кивнул Бо. – Только что толпа доблестных подгорных витязей елико возможно поспешно улепетывала от четверых хаджиров. А ты не думал, что случится, ежели в ваши пещеры нагрянет сразу двадцать остроухих?

– Ты посмел усомниться в храбрости гномов?! – рыжий остановился и заревел настолько зычно, что его наверняка услышали в десятке ближайших кварталов. – То, что ты видел сегодня – случайность. На нас вероломно напали во время трапезы и обезоружили. Но мы яростно сражались и вырвались из лап пленителей. Ты бы на месте любого из нас в штаны наложил да жалобно скулил о пощаде!

Толстяк ничего не ответил, лишь неодобрительно хмыкнул, понимая, что стоит ему произнести хоть слово, как распалившийся коротышка набросится на него с кулаками.

– Поторопимся, друзья, нам нужно найти убежище на ночь, – развеял враждебное молчание Готрик. Следопыт вернулся из темного угла, куда отходил, дабы перевоплотиться в человека.

– Предлагаю схорониться в порту, – посоветовал торговец. – Там будет легче найти корабль до Гатвала.

– Какого еще Гатвала? – нахмурившись, спросил карлик.

– Расскажу позже, когда отыщем укрывище, – отмахнулся Бо.

Как обычно в пустыне, сумерки сгустились неестественно быстро. Ярко-красная полоса заката еще светилась над окоемом, но в узких переулках уже властвовала чернильная тьма.

Город опустел, по дороге попадались лишь зело подозрительные типы – в основном оборванцы-имары и совсем опустившиеся личности – полугоблины, коих не принимали ни люди, ни имары. Они поглядывали на варваров и гнома без всякого интереса – подобная добыча была им не по зубам.

В лицо подул соленый ветер. Давивший на уши неясный гул, обратился в шум прибоя. Между домами показалась испещренная рябью волн густо-синяя равнина, по которой вслед за угасающим солнцем тянулась алая дорожка. Возле взрезавших морскую гладь пирсов, покачивались темные абрисы кораблей. В нос ударил резкий, почти нестерпимый запах тухлой рыбы.

Сеть улочек вывела их на открытый участок. Вокруг валялись бочки, ящики, обрывки сетей и горки скрученных кольцами канатов.

– Ну и воняет! Куды ты нас привел, Бо? – недовольно заворчал карлик.

Торговец не обратил внимания на стенания гнома, тщательно изучая окрестности.

– Туда, – толстяк указал в сторону нескольких притулившихся на отшибе сараев. Обвалившиеся кровли говорили о том, что здания давно заброшены.

Они прошли через лабиринт из растянутых для просушки неводов, обошли черный остов, оставшийся от сгнившего баркаса.

Торговец толкнул рассохшуюся дверь первого из строений.

– Эирато ирн кхизут! – из недр здания донесся недовольный крик. Не возникало сомнений в том, что незваных гостей просят убраться.

– А ну пошли вон, пока не зарубил, ублюдки! – громыхнул, точно горный камнепад, Хилмо. Гном блефовал, поскольку его секира осталась у городской стражи.

Сердито бурча, из здания выбралось четверо имаров – согбенный едва ли не пополам древний старик, двое чумазых юнцов и рослый молодец, коего с удовольствием приняли бы в любую армию.

– Проваливайте, отребье, – разошедшийся коротышка пнул ногу высокого парня.

Тот развернулся, уставившись на рыжего косыми глазами, и страшно коверкая слова, пробурчал нечто нечленораздельное.

– Говорить научись, урод, – передразнил бродягу подгорный житель.

– Шилла гтуф арх фатам, – сердито бросил нищий и зашагал вслед за ушедшими товарищами.

– Совсем обнаглели имары. На гномов огрызаются, – снова заговорил Хилмо, как только они очутились внутри хибары. – Надо было их прикончить. Нутром чую, донесут на нас городской страже.

– Что-то ты сделался чересчур кровожадным, любезный друг. Уж не покусал ли тебя Готрик? – спросил коротышку Бо.

– Я – не кровожадный, а разумный и осторожный. Негоже оставлять свидетелей, когда на хвосте у тебя эльфяки сидят, – важно надулся карлик.

Торговец промолчал, не собираясь затевать очередной бессмысленный спор.

В темной комнате висел тяжелый смрад испражнений. Земляной пол устилала гнилая солома. В углах громоздились кучи ветхого тряпья, верно служившие постелями местным обитателям. Проникавшие сквозь дыры в крыше серебристые лунные лучи скупо освещали находившийся в середине помещения очаг – обложенную камнями горку углей. Рядом с кострищем валялся дырявый котелок, обглоданные рыбьи кости и заплесневелый ломоть хлеба.

– Подкрепиться не мешало бы, – окинув взглядом скудный ужин бродяг, сказал рыжий.

– Вся наша провизия осталась в корчме Шакдула, – утешил приятеля торговец. – Так что, буде хочешь перекусить, иди и найди еду самостоятельно.

Толстяк вяще желал, чтобы подгорный сумасброд куда-нибудь удалился.

– Хорошо, – покачал головой коротышка. – Я добуду снеди, но с тобой делиться не стану, – толстый палец указал на внушительное брюхо купца.

– Как посчитаешь нужным, – равнодушно пожал плечами Бо.

Карлик уговорил Готрика отправиться с ним. Гном и оборотень ушли, оставив торговца в одиночестве.

Толстяк прошелся по зловонному помещению, выудил из котомы пузырек с малиновой жидкостью, откупорил вычурную пробку. Окрест разлился приторно сладкий аромат. Торговец взялся распрыскивать пахучее зелье по полу. Не скупясь, купец выпростал весь флакон.

Затем Бо ногами расчистил небольшой участок, постелил плащ и уселся. Затылок и спина ныли от полученных побоев. Купец снял курту и холщовую рубаху, осторожно положил одежду рядом, стараясь не запачкать нечистотами, оставшимися от прежних хозяев. В пухлых ладонях появилась круглая глиняная банка. В сосуде находился хоррумский бальзам – одно из сильнейших в ойкумене заживляющих снадобий. Белесая маслянистая субстанция источала запах спирта и мускуса. Торговец вымазал на себя всю емкость. Кожа почала неприятно зудить, но саднящая боль сменилась мягким теплом. Толстяк не стал одеваться, ожидая, пока впитается эликсир.

Он соврал Хилмо, на самом деле в его торбе имелось несколько сухарей. Впрочем, гном все равно не стал бы харчиться подобным. Без всякого удовольствия, толстяк прожевал кусок высушенного хлеба. Пищевод драло так, будто в глотку струями засыпали песок. Торговец истово пожалел, что вместе с даораком и провиантом отдал слуге Шакдула и бурдюки с водой.

Несмотря на разлитое благовоние, в сарае все еще стоял ощутимый смрад. Спать в подобной обстановке не представлялось возможным. Томясь от безделья, Бо запалил костерок. В тусклом сиянии пламени купец достал и развернул купленную у голодранца карту.

Долгое время он с тщанием всматривался в заскорузлый пергамент, совершенно ничего не понимая, что на оном изображено. Весь рисунок иссекали продольные и поперечные линии, на протянувшейся вдоль краев бумаги узорчатой рамке были начертаны эльфийские руны. В правом нижнем углу располагалась звезда с десятком лучей, верно, обозначавших стороны света. В противоположной части из волн поднимался чешуйчатый кабан с плавниками заместо лап. Торговец знал, что оное чудище зовется левиафаном. На остальной части рисунка были разбросаны три больших и с десяток маленьких островов, корабль с надувшимися парусами и пучеглазый комок щупалец, также представлявший собой очередного морского страхолюда. На суше имелись какие-то не слишком понятные изображения: пирамида, гора, дерево с пышной кроной, копейщик в набедренной повязке. Никаких отметок, кои указывали бы на то, где хранятся сокровища наазитов, на карте не находилось.

Не в силах разобраться в нелепом рисунке, Бо вздохнул и, свернув, засунул карту обратно в котому.

Он сидел, молча глядя на пламя. Приблизительно через четверть часа снаружи раздались тяжелые шаги.

Дверь распахнулась едва, не сорвавшись с петель. В проеме появился Хилмо, гном тащил подмышками несколько дохлых цесарок и пузатый кувшин. Позади шагал Готрик, с плеч следопыта свисали вязанки колбасы и овощей. Судя по всему, компаньоны торговца ограбили закрома какой-то богатой таверны. В прокаленном солнцем Доргриме птиц разводили лишь самые зажиточные феллахи, большинство жителей пустынной страны заместо куриц употребляло в пищу риггов – небольших ящериц с кожистыми крыльями и вытянутыми, похожими на клювы мордами.

– Сейчас птички пожарим, – Хилмо бросил добычу прямо на грязный пол и извлек из походной сумки несколько красно-бурых камней. Оные булыжники горели куда лучше, нежели любые дрова и угли. Гном швырнул в огонь сие волшебное топливо, и пламя взвилось едва ли не до потолка.

– Эх, жаль, пивка добыть не удалось, – подгорный житель небрежно пихнул кувшин. – Придется энтой дрянью довольствоваться… А чего ты голый сидишь, Бо? Курву что ли какую сюда приволок?

– Я натирал синяки лекарством, – сухо пояснил купец.

– То-то здесь так воняет, – карлик с шумом втянул ноздрями воздух.

Ни торговцу, ни Готрику поспать не удалось. Сызначала гном невесть сколько времени коптил на огне цесарок, в полный голос распевая боевые песни подгорного племени. Затем, громко чавкая, Хилмо поедал приготовленную снедь, трех птичьих тушек карлику показалась мало, и он заправился еще и колбасой. Под утро пещерный смутьян принялся за вино. Теперича он горланил скабрезные словостишия.

Купец и следопыт молча взирали на беснующегося коротышку. Когда первые лучи солнца озарили нутро хибары, гном схватился за живот и выскочил наружу. Видимо, уроженцу пещер внезапно приспичило справить нужду.

– Нам нужно найти корабль, чтобы добраться до Гатвала, – сообщил торговец, когда сын Килто вернулся обратно.

– До какого еще Гатвала? – наморщил лоб рыжий.

– Это остров, где таятся несметные богатства давно сгинувшего народа наазитов, – придав голосу таинственное выражение, поведал толстяк.

– Что еще за наазитов? Кто тебе экую чушь набаял? – сварливо поинтересовался Хилмо.

– Наазиты – древняя раса драконоподобных, честно говоря, сам не знаю, что это означает, – невозмутимо ответил торговец. – Рассказал мне об этом один нищий, у кого я и купил карту.

– Какую карту? – не понял карлик.

– Карту, что поможет нам добраться до Гатвала, – недовольный тугодумием приятеля купец закатил глаза.

Несколько секунд подгорный житель переваривал услышанное.

– Мнится мне, тот бродяга попросту обманул тебя, Бо, – наконец сказал коротышка.

– Возможно, но нам в любом случае не выбраться из Финхара, кроме как по морю, – молвил торговец.

– Дык легко через ворота пройдем, нас никто и не узнает. Зачем по воде-то плыть? – в голосе карлика ощущалось недовольство, он дюже не хотел очутиться на корабле.

– Послушай, любезный друг, – несколько раздраженно произнес толстяк. – Ты можешь покинуть город, как тебе заблагорассудится. Я не прошу тебя отправляться со мной на Гатвал.

– Знамо дело, ты можешь отказаться от моих услуг, – карлик пытался, чтобы его слова звучали равнодушно, но от торговца не утаилась скрытая в глубине хриплого голоса обида. – Но предупреждаю, без моей секиры ты долго не проживешь. Вы, имары – скверные бойцы. Тебя прикончат на первой же росстани.

– Я думаю, Готрик сумеет меня защитить, – кичливо бросил купец.

– Прости, Болур, но, буде Хилмо уйдет, я отправлюсь вместе с ним, – подал голос следопыт.

– Как же так?! – возопил торговец. – Я же остановил твое превращение в бори!

– Мы уже говорили об этом, – сухо молвил Готрик. – Отвар из таргата лишь отсрочил необратимое.

– Но ты знаешь, сколько стоит тот цветок?! – продолжал бушевать толстяк. – Ты никуда не уйдешь, пока не отработаешь утраченные мной деньги.

– Я считаю, что уже их отработал, – Тихий говорил с вящим бесстрастием. – Я спасал тебя от смерти с дюжину раз.

– А сколько раз я выручал тебя?! – не унимался Бо. – Ты забыл, как я вытащил тебя из логова зэршихала? А когда в Хашремме сбил со следа гнавшихся за нами эльфов?

– Если мне не изменяет память, из ловушки зэршихала я выбрался сам, – разделяя слова, произнес следопыт. – А в Хашремме альги преследовали тебя, а не меня.

– Мало того, что ты оборотень, так еще и благодарности не знаешь! – сгоряча выпалил купец.

– К сожалению, ты не совершил ничего достойного моей благодарности, – холодно молвил Готрик.

– Ах, ты негодяй! – вскочил на ноги торговец. – Надо было вчера бросить тебя на растерзание эльфам!

– Коли запамятовал, ты угодил в лапы имаров, а мы с Хилмо отбили тебя, – голос Тихого не выражал каких-либо чувств, так, наверное, разговаривают ожившие мертвецы.

– Я бы разделался с кхалитами сам, – с вызовом вскинул подбородок толстяк.

– Ладно-ладно, Бо. Мы не собираемся никуда уходить, – гном украдкой коснулся запястья следопыта, прося того замолчать.

– Тогда докажите делом, что вы порядочные компаньоны, а не какие-то проходимцы, – торговец решил воспользоваться смятением товарищей. – Идите и найдите мне капитана и корабль, что довезут нас до Гатвала.

– Сам ищи. Я в корытах и их владельцах не разбираюсь. Да и Готрик думаю тоже, – огрызнулся карлик.

– Хорошо, – кивнул купец. – Тогда я займусь поисками. А вы тогда присмотрите таверну, где мы сможем обретаться в безопасности. Встретимся здесь в полдень.

Бо развернулся и пошел к выходу.

– Ишь, раскомандовался. Присмотрите таверну. Мы чего ему слуги какие? – заворчал в спину торговцу рыжий.

Толстяк не стал отвечать. Уже поднявшееся достаточно высоко бледно-желтое солнце пока не припекало. Над водой клубилась густая белесая дымка, между строениями порта, точно причудливые щупальца, тянулись космы тумана. С моря дул несший прохладу ветер. На берег накатывались волны, разбивавшиеся о камни набережной снопами белых брызг. Едва заметно покачивались черные силуэты кораблей, неприятно походившие на таящихся в молочных клубах призраков.