Часто бывает так, что младший ребенок в семье становится любимцем. То же произошло и с Борисом. Для отца с матерью он стал маленьким божеством. Впрочем, отец хоть и любил Бориса очень сильно, все-таки наказывал его, если он того заслуживал. Мать же в нем души не чаяла. Она прощала ему все его маленькие проказы. Надо отдать должное Борису, он рос не очень балованным ребенком, и часто его наказывать не было нужды.

В школе Борис учился очень неплохо и закончил ее, что называется «хорошистом». Мальчик вполне мог окончить школу с золотой медалью, но он не ставил себе такой задачи и не стремился к этому. Будь у Бориса такое желание, он бы его непременно осуществил. Силы воли у него было в избытке, и если он ставил перед собой какую-то задачу, то, приложив множество усилий, обязательно ее достигал.

Однажды, когда ему было лет десять, Борис захотел купить себе наручные часы. Попросить на это денег у родителей он не мог, потому что они жили небогато, и лишних денег в семье никогда не было. Но мальчику очень сильно хотелось иметь наручные часы. Тогда он решил заработать деньги и осуществить свою мечту.

Летом в их городишке набирали рабочих на прополку бахчи. Борис решил, что он устроится туда работать. Уведомив об этом родителей, мальчик действительно пошел работать. Каждое утро он вставал в пять часов утра. Выпив стакан молока с булочкой, спешил к месту сбора рабочих.

В половине шестого старенький автобус, который в народе прозвали «шараповским», забрав всех желающих, отправлялся в поле. Думаю, что многие из вас хорошо знают фильм «Место встречи изменить нельзя». Там был старенький автобус, на котором ездили сотрудники угрозыска. Точно на таком же автобусе, после выхода означенного фильма прозванном почему-то «шараповским», а не, скажем, «жигловским», они ехали на бахчи.

С раннего утра и до полудня, то есть до того времени, когда начинается жара, он с другими ребятами и взрослыми полол траву. Должен сказать, что работа эта была не из легких, и не многие из тех ребят, что решили заработать деньги, выдержали. Большинство из них, после нескольких дней довольно изнурительной и нудной работы, не выдержали и перестали ездить, решив, что с них довольно.

Коля Сорокин, один из приятелей, с которым они вместе решили летом зарабатывать деньги а не валяться на пляже, дня через три вдруг заявил, что с него хватит.

– Борис, – обратился он к товарищу, когда они закончили смену, – я больше не выйду на работу.

– Как? – удивился Борис. – Ведь мы собирались поработать пару месяцев.

– Да, но я больше не хочу работать, – в ожидании автобуса Колька с удовольствием растянулся на зеленой сочной траве в тени широкого, раскидистого дуба. – Только представь, нужно будет каждое утро вставать в пять часов утра. Я думал, что это легко, но оказывается, нет. Мы проработали только три дня, а мне кажется, что мы «пашем» здесь целую вечность. Нет, я так не смогу, это не для меня.

– Но ведь ты хотел купить себе велосипед?

– Да, хотел, но теперь уже не хочу, – он говорил, не глядя на Бориса, а внимательно наблюдая за маленьким жучком, взбиравшимся по травинке. Жук дополз до конца длинного листика, немного постоял, как бы раздумывая, что же ему предпринять, взмахнул крыльями и полетел. Коля с завистью посмотрел ему вслед.

– А ты хотел бы уметь летать? – неожиданно спросил он у Бориса.

– Что? – Борис не сразу понял о чем его спрашивают, – летать? Конечно хотел бы! Только представь, как это здорово! Тебе не нужен ни велосипед, ни автомобиль, ни даже самолет. Взмахнул руками и полетел, – он мечтательно устремил взгляд в чистое голубое небо, и увидел самолет, который в это время как раз пролетал над ними.

– Как вон тот самолет, – Борис указал пальцем в небо.

– Видать, реактивный, – со знанием дела проговорил Колька, увидев широкий белый след, который медленно расползался по небу позади лайнера.

– Точно. Так ты не будешь работать?

– Не-а, – протянул Колька. – И тебе не советую. Разве не лучше проснуться, как нормальный человек, часиков в десять утра, не спеша позавтракать и отправиться поиграть на улицу?

– Это, конечно, лучше, но тогда я не смогу купить часы.

– Сдались тебе эти часы. Зачем они тебе?

– Так. Хочу и все. Вот ты хочешь велик, а я часы.

– Ну, дело твое, – Колька все еще провожал взглядом самолет, пока тот не исчез за густыми листьями соседних деревьев.

– Вот именно, мое, – Борис недовольно посмотрел на своего приятеля. Он не любил, когда люди неожиданно меняли свое решение под влиянием каких-нибудь факторов. Его отец, Виктор Степанович, всегда учил сына тому, что для того, чтобы чего-нибудь добиться, необходимо приложить усилия. И уж если ты решился на что-то, то это непременно нужно сделать. «Запомни, сынок – говорил отец, – коли ты ставишь перед собой какую-то задачу, то имей в виду, что за тебя ее никто не решит. Прежде всего, нужно рассчитать свои силы и возможности, и только потом пытаться что-либо предпринять. Но если вдруг окажется, что поставленная задача тебе не по силам, не надо от нее отказываться и поднимать лапки кверху. Возможно, необходимо лишь перераспределить свои силы, научиться чему-то новому, найти другие подходы, и тогда задача будет тебе по плечу. Нет задач невыполнимых, есть люди, которые не могут, или, скорее, не хотят их выполнить. Большей частью люди отказываются от поставленной цели даже не из-за трудностей, возникающих перед ними, а по причине собственной лени. Лень, обыкновенная человеческая лень всему виной. Если ты хочешь чего-то достичь в этой жизни, то не ленись и ничего не бойся. Будь уверен в своих силах, но помни, что уверенность может перейти в самоуверенность, а это может быть опасно. И еще. Знай, в этой жизни можно рассчитывать только на самого себя. Конечно, у тебя будут друзья на которых ты сможешь положиться, которым ты сможешь доверять и на помощь которых ты можешь надеяться. Однако настоящих друзей много не бывает. Не стоит слишком уповать на друзей и их помощь. Да, друзьям нужно верить и доверять. Но, еще раз повторю, настоящих друзей бывает не много». Мальчик хорошо запомнил слова отца и всегда старался им следовать. К сожалению, Борис оказался слишком доверчивым человеком, и это сослужило ему недобрую службу. Но об этом позже.

Борис хотел сделать попытку переубедить своего приятеля, но взглянув на него, понял, что это бесполезно. Он, как и планировал, проработал два месяца, и к концу лета купил себе часы.

Это были отличные часы марки «Полет». В серебристой оправе, с пятнадцатью рубиновыми камнями и автоподзаводкой. Таких часов не было ни у кого из его друзей и знакомых. В тот момент Борис был невероятно счастлив.

Осенью того же года, на старом погребе обвалилась крыша. Урожай картофеля к этому времени был собран, и его необходимо было складировать. Но куда? Погода постепенно портилась, намечались дожди и нужно было срочно вырыть новый погреб. Отец по такому случаю взял отгул на работе и уже приступил к делу.

Вернувшись из школы, Борис, по обыкновению, пообедал, сделал домашнее задание и пошел помогать отцу.

– А, Борис! – воскликнул Виктор Степанович. – Ну наконец-то, а то я тебя заждался. Давай, прыгай сюда.

Он находился по пояс в яме. Борис спрыгнул к нему.

– Давай, теперь твоя очередь, а то я что-то немного устал, – Виктор Степанович ласково потрепал сына по голове и вручил ему лопату. Борис молча приступил к работе. Мальчик проворно втыкал штык лопаты и, отрезав довольно большой кусок черной, мягкой земли, лихо выбрасывал его наружу. Он делал это с такой легкостью, что Виктор Степанович невольно залюбовался им.

– Как в школе? – немного отдышавшись и продолжая любоваться сыном, спросил Виктор Степанович.

– Все в норме, пап, – ответил Борис. Он, как и в раннем детстве, был немногословен. А сегодня ему и вовсе было не до разговоров. Он посмотрел на часы. Было три часа. В пять они договорились с друзьями встретиться и пойти играть в футбол.

У Бориса с друзьями была футбольная команда. Их городок состоял из нескольких небольших районов, и в каждом из них была своя команда. В эти дни проходили общегородские соревнования среди дворовых команд. Сегодня у Бориса с друзьями должна была состояться очень важная игра с их непримиримыми соперниками. И вдруг, как назло, именно сегодня обвалился этот злосчастный погреб, и нужно было срочно рыть новый. Борис хорошо играл в футбол и был очень нужен своей команде. Однако он не хотел говорить отцу о том, что у них с ребятами ответственный матч и ему необходимо быть на игре. Он боялся, что папа подумает, будто Борис специально выдумал это, чтобы не помогать ему. В то же время, он обещал друзьям, что непременно будет на игре. Мальчик находился в затруднительном положении.

Борис работал очень быстро, надеясь успеть вырыть погреб до означенного времени и успеть на матч. Он непрестанно посматривал на свои новенькие часы. Виктор Степанович обратил на это внимание.

– Ты куда-то торопишься? – обратился он к сыну.

– Нет, – неуверенно ответил Борис и снова невольно взглянул на часы. Виктор Степанович это заметил.

– Точно? – он испытующе посмотрел на Бориса.

– Да. То есть, нет… – мальчик замялся. Борис взглянул на отца и понял, что тот догадывается о его состоянии. – Вообще-то у нас сегодня очень важная игра и я обещал ребятам быть на матче, – внезапно выпалил он.

– Обещал? – переспросил Виктор Степанович.

– Да.

– И когда игра?

– В пять начало.

– Сколько сейчас?

– Почти четыре.

– Хорошо. Поработай еще полчасика, и дуй на игру.

– Ты меня отпускаешь? А как же погреб? – Борис вопрошающе посмотрел на отца.

– Ничего, как-нибудь справлюсь. Эх, жаль Васька на сессии, а то мы быстро бы управились. Ну да ладно.

– Пап, но может мне остаться? – неуверенно спросил Борис.

– Нет, – решительно отрезал Виктор Степанович. – Помнишь, что я тебе говорил про обещания? Если ты дал слово ребятам сегодня сыграть, то, будь любезен, исполни свое обещание.

– Спасибо, пап! – Борис с утроенной энергией принялся за работу.

Этот небольшой и, казалось бы, незначительный эпизод, Борис запомнил на всю жизнь. Человеческая память – это нечто удивительное. Значительные события, случившиеся в жизни, иногда оставляют лишь смутный, неясный след, который, по прошествии многих лет, человек может вспомнить с большим трудом. Но некоторые события, казалось бы, вполне обыденные и малозначительные, порой врезаются в память, и человек проносит их через всю свою жизнь и помнит до самой смерти; помнит в мельчайших подробностях. Урок, который преподал ему отец, глубоко запал в память Бориса. Он с благодарностью вспоминал его и впоследствии рассказывал о нем своим детям.

Было раннее летнее утро. Виктор Степанович вышел на улицу и посмотрел на поднимающееся солнце. Его край едва показался над горизонтом, первые лучи легким розоватым светом скользнули по верхушкам высоких кленов. Белоснежные, слегка окрашенные небесным светилом воздушные облака, причудливым образом превратившиеся в невесомые корабли, расползались по краю горизонта, создавая фантастическую картину морского побережья. Кроны высоких деревьев, охваченные розоватым светом, сияли, словно гигантские маяки, указывающие путь кораблям. Казалось, что один из кораблей-облаков сейчас причалит к берегу и с него спрыгнет на землю красавец Ясон со своими могучими аргонавтами, отправившимися в далекое путешествие на поиски золотого руна. А может, это корабли мужественного Менелая, направляющегося за своей Еленой к стенам несокрушимой Трои. А может, это плывет сам великий Одиссей, возвращающийся после двадцатилетней разлуки к верной и преданной Пенелопе.

Так показалось Виктору Степановичу, обожавшему мифологию и хорошо в ней разбиравшемуся, который стоял на дороге в столь ранний час и с наслаждением наблюдал за восходящим солнцем.

Неожиданно в его груди что-то кольнуло, и острая боль стала разливаться по ней, словно река по широкому полю, вышедшая из берегов в весеннее половодье. Солнце стало раскаляться, как огонь в мартеновской печи, быстро наливаясь ярко-багровым цветом. Стремительно увеличиваясь, оно достигло гигантских размеров, закрыв половину неба, и вдруг разлетелось на миллиарды осколков. После яркой вспышки в глазах Виктора Степановича потемнело, и он провалился в гигантскую черную дыру…

Борис с трудом открыл глаза, подчиняясь неумолимому дребезжанию будильника. Чтобы его выключить, мальчику пришлось встать с кровати и сделать несколько шагов. Он специально поставил часы подальше, чтобы до них нельзя было дотянуться рукой. Таким способом Борис заставлял себя проснуться.

На часах было четыре тридцать. Не теряя времени, Борис, с еще полузакрытыми глазами, направился к умывальнику. Прохладная вода быстро согнала остатки недалекого сна.

Сегодня утром они с отцом договорились поехать порыбачить. Борис вышел на улицу и сладко потянулся, с наслаждением вдыхая свежий, бодрящий воздух. Он увидел, что Виктор Степанович стоял за двором и любовался восходом. Внезапно отец пошатнулся и стал медленно оседать. Не понимая что происходит, но почувствовав что-то ужасное, Борис кинулся к отцу.

– Папа!!! – закричал мальчик, выбегая на улицу. Когда Борис подбежал, Виктор Степанович уже лежал на земле. Он был мертв. Впрочем, мальчик этого не знал и что есть силы принялся его тормошить. Предчувствуя, что случилось что-то ужасное и непоправимое, Борис попробовал привести отца в чувство. Не помня себя, он некоторое время бил его по щекам. Но все было тщетно.

Наконец он вскочил и кинулся в дом.

– Мама, мама!!! – громко крича, Борис ворвался в дом. – Там папа, он умирает!

– Что такое, что случилось, сынок? – Валентина Сергеевна стремительно вскочила с постели. Ужасные крики Бориса моментально согнали чуткий сон, присущий всем матерям.

– Папа, он там, на улице… – захлебываясь, проговорил Борис, – он упал, он не дышит… кажется…

Накинув халат поверх ночной рубашки, женщина выбежала на улицу. Подбежав к мужу, она расстегнула рубашку и прильнула ухом к его груди. Как женщина ни старалась уловить биение сердца, она ничего не услышала.

– У меня на столике лежит маленькое зеркало, принеси его сюда, – обратилась она к Борису, молча, со сжатыми побелевшими губами, стоявшему рядом. Мальчик опрометью бросился в дом.

Спустя минуту Валентина Сергеевна приложила зеркало к губам мужа и с надеждой ждала, что оно начнет запотевать. Но, увы, этого не произошло. Поняв, что случилось непоправимое, женщина без сил опустилась на землю.

Борис не стал задавать лишних вопросов. Он все понял. Мальчик обнял маму и уткнулся ей в плечо. Худые детские плечи затряслись и из глаз потекли слезы. Валентина Сергеевна, не в силах сдержаться, тоже зарыдала.

Трудно передать словами чувства взрослого, потерявшего близкого, любимого человека. Но еще труднее описать состояние ребенка, столкнувшегося с такой страшной бедой, как потеря отца.

Несмотря на всю строгость, с которой Виктор Степанович относился к своим детям, они его любили. И любили сильно. Особенно Борис. К нему, как уже упоминалось выше, отец испытывал особенную привязанность и любовь. Борис это чувствовал.

И вот сейчас, когда мальчик понял, что отца не стало, его маленькое сердце охватило горе. Он до конца еще не осознавал всю трагичность случившегося, но начинал понимать, что произошло нечто непоправимое. Слезы, эти великие очистители объятых горем душ и сердец, сами собой катились из зелено-карих мальчишеских глаз. Природа позаботилась о том, чтобы в подобные минуты люди могли хоть отчасти избавиться от захлестнувшей беды, разрушающей душу, разум и сердце. Прозрачные слезы стекали по щекам Бориса и капали на землю. Он зажмурил глаза, словно пытаясь остановить этот соленый поток. Но они все текли и текли. И тут мальчик заплакал навзрыд. Что есть силы, Борис прижался к маме, и ничто на земле не смогло бы заставить его оторваться от нее. Так, рыдая друг у друга на плечах, они просидели несколько минут.

Водитель автобуса еще издали заметил впереди какое-то скопление людей. Подъехав ближе, он увидел лежащего на дороге мужчину и рядом с ним плачущих Валентину Сергеевну и Бориса.

– Что случилось? – водитель, молоденький паренек лет двадцати двух – двадцати трех, выскочил из автобуса.

– Он умер, – сквозь рыдания ответила Валентина Сергеевна.

Несмотря на молодость, парнишка не растерялся. Он взял лежащего Виктора Степановича за руку и пощупал пульс. Пульса не было.

– Я сейчас, – он опрометью бросился к телефону-автомату. Телефонная будка находилась на расстоянии около одного километра. Никогда в жизни, даже во время службы в армии, паренек не бегал так быстро. Спустя несколько минут, вызвав «скорую», он прибежал назад.

– Надо перенести его куда-нибудь, – стараясь говорить как можно мягче, обратился он к Валентине Сергеевне.

– Да-да, конечно, – женщина осторожно попыталась ослабить объятия сына. Но тот лишь крепче прижал ее к себе.

– Борис, сынок, надо занести папу в дом, – она снова попыталась оторвать от себя его руки. На этот раз Борис отпустил маму, встал и отвернулся от водителя, пытаясь скрыть свои слезы. Парнишка подошел к Валентине Сергеевне и помог ей подняться.

– Вот наш дом, – женщина указала водителю на распахнутую калитку. – Но без помощи со стороны мы вряд ли сможем его отнести.

К удивлению женщины, паренек, хоть и не без труда, но все же поднял тело и понес в дом. Валентина Сергеевна поспешила за ним. У крыльца парнишка остановился, пропуская ее вперед. Зайдя на веранду, она указала водителю на диван, стоявший у окна.

– Кладите его сюда, – она поправила сбившееся покрывало. Парень осторожно опустил бездыханное тело.

– Спасибо вам, – женщина с благодарностью посмотрела на паренька.

– Ну что вы… – парень немного смутился. – Ну, я, пожалуй, пойду… – проговорил он не то спрашивая, не то утверждая.

– Да-да, конечно.

– До свидания и всего вам… – он хотел сказать «хорошего», но посчитал, что это будет неуместно и, не договорив фразы, развернулся и вышел.

Вошел заплаканный Борис.

– Мама, что теперь будет? – спросил он прерывающимся голосом.

Что могла ответить мать сыну, который стал свидетелем смерти отца? Что боль утраты со временем пройдет? что это, конечно, большое горе, но тут ничего не поделаешь? что время, этот великий врачеватель человеческих душ и сердец, все излечит? что, наконец, он не одинок в этом мире и у него есть мама и два брата? Валентина Сергеевна смотрела на сына и не находила слов утешения для своего младшенького. В эту минуту ей самой необходима была помощь, но она понимала, что мальчику сейчас гораздо тяжелее, чем ей. Собрав все свои душевные силы, она подошла к нему и обняла, не говоря ни слова. Своей теплотой и нежностью, женщина, потерявшая любимого человека, пыталась оградить сына от обрушившейся на них беды. Она ласково гладила Бориса по жестким прямым волосам своей мозолистой и загрубевшей от тяжелого труда рукой. Исходившие от нее внутренняя теплота и нежная энергетика, каким-то образом передались Борису, и он почувствовал, как его мальчишеское сердце, сжавшееся от беды и скрученное горестными, тяжелыми веревками, постепенно оживает и узы несчастья ослабевают. Слезы, идущие от раненого сердца, вновь заблестели на его глазах.

– Ничего, сынок, – промолвила Валентина Сергеевна, словно почувствовав состояние сына, – ничего мы не можем сделать. Это жизнь.

Через два дня Виктора Степановича похоронили. Виталия, жившего на Севере, и Василия, отдыхавшего в это время на море, вызвали телеграммой. Оба сына приехали быстро и успели попрощаться с отцом.