В тот же миг по телу прошла волна тепла, а лежавшая на камне ладонь вдруг провалилась, словно под ней не жёсткая поверхность, а сотканная в воздухе голограмма. Прежде чем отскочить, Тим почувствовал холод, иглами впившийся в провалившуюся в камень руку.

В кровь хлынул адреналин, сердце взяло темп, готовясь выскочить из груди. В ладони ощущение стужи. Казалось, он до сих пор чувствует, как прохладная твердыня вмиг потеряла плотность. От взрыва эмоций перехватило дыхание.

Едва вернулась способность соображать, то как-то само собой связались пропавший на яхте странный ручник, тепло, прошедшее по телу после удара по Сурии, и сейчас потерявший твёрдость камень. Память напомнила о повышенном любопытстве лекаря к его запястью. Тогда он не придал его интересу значения. Сейчас от мысли о том браслете бросало в дрожь. Шумно втянув воздух, Тим с опаской обвёл вестибюль взглядом. Убедившись, что никто ничего не заметил, вновь повернулся к колонне.

Он отчётливо понял, что прямо сейчас с ним случилось нечто настолько странное, что пока ещё не поддаётся осмыслению. В тот миг Тим пережил двоякое чувство, где оторопь и испуг сплелись с безмерным любопытством.

Пару минут стоял столбом, набираясь храбрости. Оглядевшись, шагнул вперёд. Приблизившись к колонне, медленно, готовясь в любую секунду отскочить, прикоснулся, после чего положил ладонь на тот же символ. Ничего. Положил вторую ладонь, надавил. Лишь прохлада камня и его непробиваемая твёрдость. Упёрся в пол ногами, нажал – тщетно. Почувствовав сторонний взгляд, повернулся и заглянул в глаза молодой темноволосой девушке. Она даже замедлила шаг, наблюдая, как человек в форме пехотинца толкает многотонную каменную колонну.

Как вышел из центра, спустился по лестнице, сел в лаер – даже не заметил. Мысли крутились вокруг камня, и ни о чём другом думать не мог. Сколько времени просидел, мучая разум, не смог бы и сказать. Придя наконец к мысли, что в нынешнем своём состоянии ничего дельного он не придумает, решил отвлечься.

Потребовался взгляд на здание, из которого вышли люди и, о чём-то говоря, остановились перед лестницей. Среди них увидел Дарьяла, Такуно, пару незнакомых мужчин и ту самую женщину, подпустившую его к камню. Кивнув на прощанье, она и двое мужчин вернулись в здание центра, а Дарьял и Такуно направились вниз по ступеням.

– Ты из лаера выходил? – спросил Дарьял, трогая с места.

– Да.

– В центр поднимался?

– Да.

– С Калирией разговаривал? Женщина моего примерно возраста, рыжая.

– Разговаривал, – насторожился Тим, – а что случилось?

– Что ты ей сказал?

– Что случилось? – переспросил он.

– Повтори ваш разговор, – потребовал Дарьял.

Тим подробно пересказал их недолгий диалог. С замиранием сердца ждал, что после слов о колонне Дарьял проявит интерес, но вопросов на эту тему не услышал. Дослушав, Дарьял хмыкнул.

– Да что случилось?

Вместо ответа Дарьял, всё так же хмуря брови, с укоризной посмотрел на Тима.

– Вот от тебя не ожидал, – опять не ответил он, – мог бы понять кого-то из наших, наивные ещё, в реалиях разобраться времени не было. Но чтобы ты, Тим, не ожидал.

– Да что случилось? – начиная раздражаться, воскликнул Тим, – объясни, Дарьял.

– Объясняю, – кивнул тот, – к тебе подошёл незнакомый человек, зачем ты ей всё выложил? Обо мне, о том, зачем мы здесь. Для чего ты посвятил постороннего в наши дела?

– Ну-у, – замешкался Тим, – она спросила.

– И?

– Я ответил, – осознав свой досадный промах, сказал он растерянно.

– Мальчик мой, – переведя лаер в режим центрального управления, Дарьял заглянул Тиму в глаза, – ведь ты знаешь, где мы оказались. Здесь не то что чужим верить нельзя, здесь родные предают родных, и это норма. А ты первому встречному выбалтываешь наши планы, ты с ума сошёл?

– Да я, – всё ещё не зная, что сказать, молвил Тим.

– Запомни, – поучительным тоном продолжил Дарьял, – думай, прежде чем говорить. Тем более незнакомым людям, тем более задающим вопросы. Язык свой держи за зубами. Не тот здесь народ, чтобы по простоте душевной всё искренне выкладывать. Ты меня понял?

– Понял, Дарьял, прости, не подумал.

– В следующий раз думай, Тим, без этого здесь никак. О планах можно говорить только с посвящёнными и то исключительно при необходимости.

– Да понял я, – вспылил Тим, злясь больше на себя, чем на Дарьяла.

– Поогрызайся ещё, – сказал тот в ответ, – пойми, Тим, ты сейчас единственная моя опора. Только тебе я могу доверять, а ты такие глупости делаешь.

– Я понял, Дарьял, больше такого не повторится.

– Вот и хорошо, – кивнул тот и добавил в примирительном тоне, – ты не обижайся. Говорю доходчиво, чтоб наверняка. Молчание есть первейшее правило выживания, и это должно быть понято, впечатано в память и всегда стоять перед глазами.

Дальше ехали молча. Отвернувшись от Дарьяла, Тим смотрел в боковое окно. Мимо медленно плывут огромные, подпиравшие небо башни. Возведённые на приличном расстоянии друг от друга, они значительно превосходят в размерах всё остальное. Осматривая пространство между башнями, застроенное недотягивающими до сотни этажей кварталами, Тим невольно провёл аналогию с лесной поляной, где среди травы изредка возвышаются деревья. Взгляд скользил по тротуарам и набережным, по шумящим листвой паркам, зонам торговли и отдыха. Кругом красота, чистота и порядок, но, глядя на это великолепие, Тим ничего не замечал.

И без того сбитый с толку из-за древней колонны, умудрился получить нагоняй от Дарьяла. Задумался над тем, почему сам не заметил, что наболтал много лишнего. Вышло, что подкупили её искренние ответы. Сейчас, вспоминая диалог с женщиной, он быстро пришёл к выводу, что, по сути, она ничего не сказала. Отделалась широкими, размытыми фразами, а он выложил ей чуть ли не детали. Закинув в копилку жизни ещё одно правило, Тим повернулся к Дарьялу.

– Прости, если мой трёп тебе навредил.

– Я рад, что ты правильно понял, – сказал Дарьял, – твоя болтовня мне не навредила. Скорее наоборот, – рассмеялся он, – сложилось всё наилучшим образом. По ряду моментов они упирались до последнего, но как только к нам присоединилась Калирия, да ещё сообщила, что в вестибюле меня ждёт родственник в форме космической пехоты, они пошли на уступки.

– Фух, – выдохнул Тим, обвинивший себя в причинённом неудобстве.

– Вот я и думаю, – продолжил Дарьял, – может, форму пошить для подобных встреч.

– А зачем форма?

– То была шутка. Важна не форма, мой мальчик, а тот, на ком она. Ты, смотрю, ещё не разобрался в собственном положении на местной иерархической лестнице?

Ответил как всегда: когда ответа не было, просто пожал плечами.

– Вы люди капитана, – взялся пояснить Дарьял, – люди, которые контактируют с ним лично, интересы которых он клялся отстаивать. Это так, – видя ухмылку на лице Тима, заверил он, – при назначении на пост командира крейсера каждый из них даёт клятву, и в ней есть слова, которые я озвучил. А в этом странном мире, мой мальчик, капитаны боевых крейсеров есть те, на ком держится всё. На них держится власть, они и есть власть. Эти люди имеют здесь неограниченные полномочия. Совет капитанов способен отстранить самого верховного. Такого, конечно, не было, – поправился он, – но оцени уровень. Скажи, сколько боевых крейсеров у Сайдона? – неожиданно задал он вопрос.

К своему стыду Тим признал, что напрочь забыл их количество.

– Аж покраснел, – развеселился Дарьял, – в твоём незнании нет ничего постыдного, ты ещё слишком молод, чтобы уметь держать каждую важную мелочь. Боевых крейсеров у Сайдона не больше семи десятков, соответственно, есть очень ограниченное число капитанов с властными, я бы сказал, безграничными полномочиями. Вокруг них есть несколько сотен тысяч членов экипажей. И столько вас на сотни и сотни миллиардов граждан Союза Миров Сайдона, а теперь ещё и систем Сурийцев. Приближенных к капитану людей, типа тебя, ничтожное количество на фоне общей человеческой массы. Экипаж корабля, по сути, семья капитана, а бросить прямой вызов члену его семьи вряд ли кто-то решится. Особенно сейчас, когда идёт война и от вас зависит вообще всё.

Дарьял на секунду отвлёкся, проводив взглядом что-то интересное для себя на улице.

– Видишь сам, – продолжил он, – только слов о твоём присутствии оказалось достаточно для положительного решения. Ты, мой мальчик, по своему положению в этом обществе оказался выше, чем люди, входящие в совет центра. Да-да, – заверил Дарьял, видя сомнение в его глазах, – говорю как есть.

Всё это Тим слышал. И о капитанах, и о полномочиях, и о возможностях тоже. Только тогда он недопонял своего места в тени капитана. Дарьял показал ему то же, что и Вейт, но совсем с другой стороны. Впрочем, углубляться сейчас во все эти сложности Тим не хотел.

– Моё положение, – сказал он в ответ, – это выполнение приказов. Вот и всё моё положение. Я, Дарьял, простой рядовой пехотинец.

– Именно, – согласился тот, – на борту крейсера все вы лишь члены экипажа, выполняющие приказы. Но на планетах каждый из вас один из очень и очень немногих. И смотрят здесь на вас как на людей, за которыми стоят власть и сила.

– Тогда почему Тири отказался продать тебя мне и Салиме?

– Тири – прожжённый делец с большим стажем, он с первых ваших слов понял, что вы не будете жёстко настаивать, однако грубой фразы твоего сержанта ему хватило.

– Почему он назначил такую цену?

– Потому что мы с Кирой были его собственностью. Тири – гражданин Сайдона, а здесь есть законы, которые обязан соблюдать каждый. Даже капитан не имеет права принудить снизить цену. Однако каждый знает: если тебя о чём-то просят люди с крейсера, просьбу лучше выполнить. Тири так и поступил, но цену назначил свою.

– Странно здесь всё, – прокомментировал услышанное Тим, – есть общие для всех правила, но одни могут добиться своего, а другие – нет.

– Увы, мой мальчик, это так. Так что форма и твой длинный язык сегодня сослужили нам добрую службу. Но…

– Я всё понял, Дарьял.

Повинуясь указаниям системы, лаер ушёл с разрезающей мегаполис магистрали и вскоре остановился на окружённой высокими деревьями площадке, где ровными рядами стояли десятки припаркованных лаеров.

– Прибыли.

– Зачем мы здесь? – вновь задумавшись о колонне, Тим напрочь забыл о целях их поездки.

– Затем, чтобы купить человека, – напомнил Дарьял, – это проклятое место, я хорошо помню, здесь продали меня и Киру. Придётся пройтись, начинается торговая зона, а туда пускают только силы правопорядка и имеющий разрешение транспорт.

Оказались в тени возвышающихся по обеим сторонам улицы зданий. Мимо потянулись сравнительно невысокие, этажей по семьдесят дома из стекла и полибетона. Помня толчею и сутолоку торговой площади Тахора, Тим удивился небольшому количеству людей на улице.

Дарьял пояснил, что здания торговой зоны связаны переходами на цокольных этажах и воздушными перемычками. Посмотрев вверх, Тим увидел, что на уровне тридцатых этажей здания соединены переходами.

– Мы могли на стоянке спуститься, – сказал Дарьял, – но смотри какая погода, грех не пройтись.

Тим согласился. На улице было хорошо. Сайдон перевалил зенит, и жаркие лучи в ущелья улиц уже не проникали.

– Кстати, – оторвал его Дарьял от осмотра пёстрых голографических проекций, завлекающих посетителей на торговые площади, – вдогонку о твоём положении. Возможно, теперь получится в обход Тири договориться о поставках в центры развития рыбной продукции. Не сейчас, в будущем, но наработки уже есть. Придётся организовать на озере питомник и цех по переработке. При наличии рук и денег это возможно. Весь доход за вычетом налога будет наш, а объёмы закупок у них о-го-го какие. Так что Варга в будущем ждёт повышение. Только молчи пока, определённости ещё нет.

В объёмах закупок Тим ничего не понимал, но за Варга порадовался искренне. Он знал, что, если Дарьял имеет на него планы, значит, способности у того есть.

– На крейсере слышал разговор, – пользуясь моментом, сказал Тим, – что за плату можно пройти сеанс в боксе восстановления. Может разузнать и Варга вылечить, как думаешь?

– Сколько это стоит?

– Говорили, пять лиг.

– Нет, – отрезал Дарьял.

Услышав столь категоричный отказ, Тим удивился. Он был уверен, что Дарьял первый, кто ухватится за эту возможность.

– Не понял, – посмотрел он на Дарьяла, – ты сам говоришь, что рук не хватает, почему не хочешь?

– Хочу, Тим, – поправил его Дарьял, – просто не могу. Мы сейчас существуем исключительно за счёт твоих денег и тех крох, что удаётся заработать мне. И всё, больше дохода у нас нет. Варг здесь, он в безопасности, я не могу потратить на него половину наших ресурсов.

– Но ведь и останется немало.

– Согласен, мой мальчик, не мало. Однако нам даже по самому минимуму надо столько всего, что голова враскоряку. Начиная от тех же невольников и заканчивая километровым списком самого необходимого. У троих ещё налог для получения статуса не оплачен, а это круглая сумма. А придёт информация ещё о ком-то, то нам попросту не на что будет их выкупить. Из денег, что ты дал, я потрачу только треть, остальные пойдут на выкуп и оплату налога.

– Я понял.

– Я не готов сейчас тратится на Варга. Организуем доход, тогда сразу, сейчас нет. Ты можешь потребовать, и я подчинюсь, поскольку это твои деньги, но мнение моё ты услышал.

Требовать Тим не стал. Он лишь вновь убедился в собственной недальновидности, с досадой признав, что до подобных вещей мог дойти сам. Вспомнились слова лейтенанта, который предупреждал, что в вольном мире выжить будет непросто. Получив за первый же самостоятельно проведённый в городе день две затрещины, Тим убедился, насколько лейтенант был прав.

Оценив, какая на Дарьяле лежит ответственность, Тим поблагодарил небо, что привело его в тот ресторанчик. Возникло желание рассказать о колонне, но в последний момент Тим передумал. Рассудив, что раз Дарьял не заинтересовался ей в ходе разговора, то вряд ли он вообще что-то об этом знает.

Далёкий едва слышный хлопок и последовавший за ним рокот вымели из головы все прежние мысли.

– Что такое? – насторожился Дарьял, глядя на застывшего на полушаге Тима, который, задрав голову, принялся рыскать взглядом по небу.