Первым делом подполз к Марину и снял с ремня два запасных магазина. Переводя оружие в режим автоматической стрельбы и увеличив силу боекомплекта, впервые с благодарностью подумал о сержанте Скарте.

Ещё раз убедившись, что малолетние братья по несчастью мертвы, Тим, шепча прощальные слова, на несколько секунд задержался рядом с каждым. Постояв минутку, ещё раз приложился к баллончику. Дождался прилива сил, перехватил автомат и выскользнул из распределителя.

Дальше крался, подолгу вслушиваясь в гулявшие по просторам огромного звездолёта звуки. Пару раз это помогло вовремя уйти в сторону, но в переплетении палуб и переходов везенью быстро пришёл конец.

Близкий шелест пуль слышать уже доводилось. Когда над головой прошёл такой звук, плашмя рухнул на палубу. Стреляли сзади. Мелькнув мимо, пули распухли серией взрывов, пройдясь по дальней стене широкого прохода.

На этой палубе Тим оказался впервые, но по полукруглым нишам в стенах прохода, по низким диванчикам в них, по встроенным в стены узким дверям понял, что находится в одном из жилых секторов крейсера.

Одна из дальних дверей отскочила в сторону, и над вжавшимся в пол Тимом прошелестела ответная очередь. Теперь прогрохотало в другом конце перехода. Тим оказался в центре интенсивной перестрелки. Грохот стегал по ушам, с потолка и стен валилась разбитая в труху обшивка, разлетаясь осколками, гасли плафоны освещения. Под мельтешащими над головой смертоносными пунктирами заполз в одну из ниш, забился за спинку полукруглого дивана, вжался в пол.

Доза транквилизатора вместе с силами вернула способность ясно мыслить. Положение гадкое. И те, и другие смертельно опасны. Тим понимал: лучшее для него место – шахта элеватора, – и сокрушался, что пожар выгнал его из убежища. Он не знал, что делать и куда бежать. Словно загнанный зверь, он искал дыру, в которой можно хоть немного отдышаться.

Визг реактивного снаряда, прокатившись по проходу, оборвался вспышкой и сильнейшим грохотом, тряхнувшим пол и стены жилого сектора. Захлопали сорванные двери кают. Взрывная волна, подняв ошмётки панелей, сдвинула диван и обдала Тима горячим воздухом. Повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием начавшегося пожара и гулом идущего где – то на соседней палубе боя.

Нападавшие устремились вперёд. Вскрывая уцелевшие двери кают, убивая всех, кто не успел уйти, солдаты прошли мимо, не заглянув за дымящийся диван. Несколько минут Тим слушал топот, ругань, выстрелы и предсмертные крики.

– Здесь второй, – услышал совсем рядом грубый мужской голос.

Тим перестал дышать, моля о том, чтобы зашедший в нишу не заглянул за чадящий диван.

– Жилой блок взяли, потерь нет, выходим на магистраль, – докладывал кому-то пехотинец, – гравитация в норме, утечки кислорода в секторе не фиксирую.

Ответа переговорного устройства не слышал.

– Есть, – снова сотряс воздух грубый голос. – Внимание, – Тим понял по тону, что теперь тот обратился к своим солдатам, – дальше на магистраль, по ней на мостик. Схема движения прежняя. Передают, что шлюзовая и грузовые палубы наши, – подбодрил он бойцов, – взяли богатые трофеи. Так что шевелимся, – повысил командир голос, – не зевать, вперёд.

Едва затих шум шагов, Тим выполз из-за дивана и, лёжа среди хлама и обломков, вертел головой. Закопчённые вскрытые переборки, сбитые двери кают, чадящие куски размолотой обшивки переборок.

В свете уцелевшего светильника в месте попадания реактивного снаряда разглядел почти перекрывшее проход нагромождение металла. За завалом с потолка шумно бьёт чёрная жидкость, перекрашивая в свой цвет покрытие пола.

Убедившись, что поблизости никого нет, Тим поднялся и, вцепившись в оружие, двинулся вдоль прохода. Мельком заглянув в каюту, из которой стреляли по чужакам, ругнулся и прибавил шаг.

Вопрос, сможет ли ещё раз выстрелить в человека, решился сам собой. Обходя завал, запнулся. Стараясь удержать равновесие, уже падая, сделал несколько быстрых шагов, но всё же свалился на бок и, проскользив по мокрому полу, выскочил на делящую проход на две части площадку. Упёрся взглядом в две громоздкие фигуры. Та, что стояла к нему лицом, немедля открыла огонь.

Спасло то, что всё ещё скользил по маслянистой, хлещущей из потолка жидкости. От неожиданности, даже не понимая, что ствол смотрит в нужную сторону, дёрнул курок. Глядя в потонувший в разрывах проход, вскочил на ноги и рванул прочь.

Вихрем промчавшись вдоль отсека, выскочил на лестницу эскалатора. Поднявшись на один уровень, оказался в просторном тамбуре с площадкой подъёмника и выходом в магистральный проход, ведущий вдоль всего крейсера.

Тамбур хранил следы перестрелки, в центре лежал мертвец в форме экипажа. Трясущимися руками Тим долго не мог сменить магазин. Закончив, прислушался к доносившимся с низа звукам.

В общем гуле расслышал шаги на сломанном эскалаторе. Не глядя, отрядил туда очередь и побежал к магистральному коридору. Оказавшись там, едва не налетел на толстые металлические щиты, перегородившие проход. Из-за щитов в Тима целили одетые в знакомую броню солдаты.

– Давай сюда, – крикнули из-за баррикады, – быстро, – видя заминку, настойчиво потребовал тот же голос.

– Сколько их, откуда идут, сколько с ними тяжёлых, – сыпал вопросами коренастый офицер, смотря на Тима сквозь сдвинутое забрало шлема.

Начал отвечать, но офицер, поняв, что что-то не так, перебил на полуслове.

– Ты кто, какая служба?

Рассказал.

– Оружие где взял?

Рассказал и это.

– С тобой что случилось? – внимательно его оглядев, спросил он.

– Взорвалось что-то рядом, – глядя одним не заплывшим глазом в лицо офицера, соврал Тим.

Офицер приказал ждать. Мысль сбежать даже не приходила. С каждой минутой на магистраль прибывали всё новые группы закованных в костюмы пехотинцев. На Тима внимания не обращали. Он же, видя, что расправа отсрочена, навострил уши и, вслушиваясь в слова солдат, старался вникнуть в ситуацию и понять, что делать дальше. Из скупых обрывков фраз и долетевших до ушей докладов уяснил, что ситуация исправляется. Атаки на важные центры крейсера отбиты.

Экипаж нёс потери, и очень скоро Тим оказался в группе техников, занятых доставкой боекомплекта сражающимся подразделениям. На разбитое лицо, рваную окровавленную робу Тима никто не смотрел: было не до этого.

Периодически пшикая в рот из баллончика, Тим вместе с остальными грузил колёсные тележки и тянул их что было мочи. Маршрут каждый раз менялся. Доставка шла то на верхние, то на нижние палубы, и только тогда Тим смог оценить насколько огромен корабль.

Навстречу попадались мужчины и женщины. Группы громоздких, закованных в разномастные, потрёпанные временем костюмы пехотинцев, уступая дорогу медикам, тянущим телеги с ранеными, сменялись техниками, канонирами и людьми непонятной Тиму принадлежности.

Каждый знал своё дело, если требовалась помощь, то её с готовностью предоставляли. Впервые за последние два с лишним года Тим видел сплочённых людей. Невзирая на личное, он вдруг проникся общей атмосферой и, толкая вперёд тележку, стремился скорее доставить её на нужный уровень.

Попадались и места недавних боёв. Древний крейсер и так представлял не лучшее зрелище, но сейчас всё это подкрасилось разрухой и кровью. Покойники, как с той стороны, так и с этой, искорёженные и смятые, разорванные взрывами и целые, как при жизни, лежали, вцепившись в оружие.

Покорёженные переборки и сожжённые отсеки. Обесточенные жилые модули, безлюдные, запачканные кровью орудийные палубы говорили о масштабах и накале боёв. Всюду дым, скользкий от сработавшей системы пожаротушения пол и много, очень много убитых людей.

– Сюда, – сверившись с пристёгнутым на запястье прибором, указал старший и направил телегу к ведущему вниз эскалатору.

До ушей долетели выстрелы и хлопки взрывов, пройдя вперёд, вышли на позиции пехотинцев.

Совсем недавно в просторном зале шёл бой. Раньше здесь принимали пищу. Сейчас груды мебели и ряды исковерканных раздатчиков освещали лишь отблески пламени и вспышки выстрелов. Выбив чужаков, защитники вели беспорядочный огонь сквозь проломленные переборки, не позволяя нападавшим организовать контратаку.

Сбросив контейнеры, засобирались обратно, но на плечо легла рука, и знакомый голос заставил Тима вздрогнуть.

– Ты? – выдохнул Скарт, – какого Хала ты здесь забыл?

Объяснив, Тим обречённо смотрел, как сержант что-то сказал техникам. Поймав взгляд Тима, старший сообщил, что он остаётся. Затравленно завертел головой, но кругом слишком много солдат, улизнуть не представлялось возможным. Отдав несколько распоряжений, Скарт посмотрел на Тима.

– Иди за мной.

Обходя разбросанные столы и стулья, сержант, пригнувшись, побежал вдоль переборки пищеблока в сторону массивных раздатчиков пищи. За ними оказался вход в полутёмный кухонный отсек. Там, между громоздкими пищевыми агрегатами, при свете переносного светильника над столом склонились несколько увешанных амуницией и оружием офицеров.

– Говори, – поднял голову один из них и, скользнув взглядом серых глаз по Тиму, остановился на сержанте.

Тот отрицательно качнул головой.

– Хал, – едва слышно выругался офицер, – ни связи, ни данных. Готовь людей, сержант, пойдёт твоё отделение.

– Есть, – вытянулся Скарт, насколько позволил громоздкий костюм, – мои люди готовы, но позвольте доложить?

На вопрошающий взгляд офицера сержант указал на Тима.

– Сквозь мойку идёт шахта вентиляции. По схеме она пересекает наш уровень и два верхних. Шахта узкая, но он там пройдёт.

Офицер с сомнением посмотрел на Тима.

– Сможет, – заверил Скарт – выглядит плохо, но медик подправит. Он из грязи, что трудилась у Марина, лазить обучен.

– Сделаешь?

Все смотрели на него, а Тим просто не знал, что сказать.

– Сделает, – заверил Скарт, – правильно? – склонился он над Тимом. – Ведь ты сделаешь, как скажут?

– Что я должен сделать? – спросил Тим у офицера.

– Противник глушит связь, – ответил он, – уровнем выше два наших взвода, доставишь им пакет, получишь отчёт и вернёшься обратно. Это всё, что от тебя требуется.

– Потом меня убьют?

– Нет.

Тим ждал продолжения, но офицер молчал.

– Что со мной будет дальше? – нежданно забрезжил лучик надежды, и Тим проявил упрямство.

– Дальше ты получишь помощь, – вмешался единственный отлично одетый от пехотинцев пожилой худощавый мужчина.

Его чёрный костюм с серебристым узором на плечах и стойке воротника выглядел здесь нелепо. Но по властному голосу и жёсткому взгляду Тим понял, что статус обладателя доселе невиданной формы здесь очень высок.

– Получишь защиту, – продолжал он говорить, – убежище на указанное тобой же время и станешь свободным.

– А вы кто? – не веря ушам, осмелился спросить Тим.

– Всё, что я обещал выполнить, в моей власти, – заверил он, – нам глушат связь, а от координации действий сейчас зависит всё. Говорю ещё раз: сделаешь для нас – сделаешь для себя. Сержант, – повернулся он к Скарту, – быстро его к медику и отправляй, ждём полчаса, не вернётся – идёт твоё отделение.

Через две минуты побои на теле Тима были залиты холодящим гелем, а молодой пехотинец, забрызгав заплывший глаз вонючей жидкостью, умело мял опухоль, и Тим чувствовал, как она тает. Ещё через минуту видел обоими глазами, рассечения были заклеены, а от обилия впрыснутых в него препаратов разрывало желанием действовать.

Получив наставления и прикрученный лентой к икре носитель информации, Тим с трудом протиснулся по воздуховоду и, выбив задвижку, выбрался уровнем выше. Освещение исправно работало.

Оказался в просторном помещении: ни людей, ни единого близкого звука. Как правильно назвать место, где оказался, Тим знал из инструктажа. Фасовка ассоциировалась с чем-то вроде арсенального распределителя, но увидел другое. Знакомы были только ленты, отдалённо схожие с транспортёрами арсенального зала. Они шли на высоте половины человеческого роста и упирались в массивные бункеры, к которым из стены примкнули разного диаметра гофрированные патрубки.

Фасованная пища, аккуратно лежащая в лотках на ленте, заинтересовала куда больше, чем пустое кресло оператора, окружённое голографическим сиянием пультов управления. Почти не жуя, наслаждаясь запахом и вкусом, Тим пальцами отправлял в рот немыслимо вкусную пищу.

Из фасовочной вышел с набитым ртом. Прокравшись по узкому техническому проходу, добрался до магистрального коридора правого борта. Здесь, не считая брошенных при бегстве экипажа личных вещей, царили полумрак и пустота. Саму магистраль перегородила аварийная переборка, но Тим знал, как её обойти.

По ту её сторону не так давно отгремел бой. В воздухе всё ещё витал запах гари, перемешанный с пролитой кровью. Мертвецы в знакомой и чужой форме дополняли картину. Обнаружив, что убитых уже обыскали, Тим, обратившись в слух и едва дыша, внимательно осмотрел место боя. Нашёл лишь покорёженную взрывом винтовку, но кроме ремня ценности для Тима она не представлял. Завязав на его конце хитрый узел, он вложил в него увесистый обломок электронного блока и отправился дальше.

Друг друга увидели одновременно. Разница была в том, что Тим крался, раскручивая самое убийственное оружие Вирона, а рослый солдат, расчехлив костюм, сняв шлем и отложив оружие, тужась, морщил лицо, сидя в хорошо известной позе.

Коридор здесь расширялся, в устроенной в стене нише стояли чёрные, мигавшие индикацией высокие ящики. Между ними Тим и встретил одного из напавших.

Сомнений не возникло: забрезжившая свобода толкала вперёд. Просвистев в воздухе, обломок блока угодил в лоб и, крутясь, отскочил в сторону. Пока пехотинец валился на спину, Тим в два прыжка оказался рядом и подхватил прислонённое к гудящему ящику оружие. На винтовку оно походило мало, сходство имелось, но длина и калибр явно её превосходили.

Тяжёлое, громоздкое и неудобное, оно напомнило Тиму винтовку лишь одинаковым количеством и расположением регулировок. Не понимая, что делает, Тим максимально увеличил мощность заряда, снял оружие с предохранителя и, убедившись, что пехотинец в глубокой отключке, заспешил дальше.

Осталось уйти на ближайшем пересечении проходов вправо, дойти до орудийной палубы и, её миновав, выйти к взводам. Приближаясь к перекрёстку, услышал голоса.

Чувства и реакции охотника обострились до предела. Ещё не видя, словно подкрадываясь к зверю, Тим отмечал всё, что могло быть полезным. Атаковавшие крейсер солдаты чувствовали себя уверенно. Не таясь, громко говорили, слышался даже смех. Они знали, что их охраняет обезоруженный Тимом солдат, и были спокойны.

Распластавшись на палубе, на мгновение выглянул из-за угла. Увидел трёх пехотинцев и массивный агрегат, установленный на колёсной тележке. Других маршрутов Тиму не дали, а времени их искать уже не оставалось. Подстёгнутый спешкой, он выставил за угол больше похожий на широкую трубу ствол оружия, направил его примерно туда, где видел солдат, и вдавил спусковую скобу.

Для его роста и веса отдача оказалась чудовищной. Оружие вырвало из рук, но переброшенный через шею ремень буквально выдернул Тима из-за угла. Его развернуло в воздухе и бросило на пол спиной к тем, в кого стрелял. В это время там уже катилась волна, рождённая сотрясшим палубу взрывом.

Очнувшись, попытался встать, но голова пошла кругом, позволив лишь слегка приподняться. Было настолько дурно, что сразу же завалился обратно, но то, что хотел, увидел отчётливо. Взрыв был такой силы, что выгнуло переборки. В отблесках начавшегося пожара Тим разглядел неподвижные, смятые фигуры разбросанных взрывом солдат.

Открыв глаза в следующий раз, увидел склонившегося над ним человека. Расплывчатый силуэт приобрёл очертания, Тим узнал форму экипажа.