Глава 3

Все они были сильно на взводе. По бутылкам в руках некоторых, по агрессивному ритму, бьющему из системы громкой корабельной связи, Тим невольно вспомнил рассказ старика, как именно пехота лечит нервы после каждой значительной схватки.

Кругом возбужденные крики, алкоголь, транквилизаторы и веселье, а Тим, покрываясь испариной, вспоминал заключительную часть того рассказа.

– Скарт, – крикнула одна из сестёр, – смотри, кто к нам заглянул.

Увидев черноволосого, Тим затравленно осмотрелся. Человек, одна мысль о встрече с которым бросала в дрожь, выплыл из толпы, представ с обнажённым торсом и заляпанной чем-то бурым железкой в руках.

В глазах сержанта плескалось безумие. Оно не походило, на взгляд умалишённого. Оно напомнило Тиму обитающего на Вироне Ворка, свирепого хищника, атакующего всё, что встретилось на пути.

– Что с ним? – спросил сержант.

– Когда узнал, что ведём к тебе, сбежать хотел.

– Меня ударил, – добавила Лила, – пытался, – криво усмехнулась она, – никак не пойму, как ты позволил ему себя вырубить, он с бабами справиться не может.

Во взгляде сержанта полыхнуло бешенство.

– Надеюсь, тебе страшно, – сжирая Тима глазами, спросил он, справившись с приступом.

Дыхание спёрло. Страшно было так, что язык никак не мог отлипнуть от нёба, а челюсть, предательски стуча зубами, начала свою отдельную жизнь. Шаря глазами в поисках спасения, Тим видел: его появление вызвало интерес. Всё больше лиц поворачивалось в их сторону, и то, что читал во взглядах, ничего хорошего не сулило.

Оглушительная затрещина отозвалась взрывом боли.

– Я задал вопрос.

– Страшно, – выдавил Тим, – я не хотел, не знаю, как получилось, – обуреваемый безумными надеждами, он всеми силами пытался отсрочить неизбежное.

– Иди-ка сюда.

Схватив его за шиворот, сержант протащил Тима сквозь толпу и заставил смотреть. Возле переборки полукругом окружённые солдатами стояли двое. По распухшим, окровавленным лицам, по изодранной в лохмотья форме, по разбитым пальцам на руках и ногах было видно, что последние часы этим людям дались тяжело.

– Знаешь, кто это? – все ещё держа Тима за шиворот, Скарт вплотную приблизил своё лицо к лицу Тима и указал рукой с зажатой в кулаке железкой в их сторону, – и почему они здесь?

Сил нашёл только на кивок.

– Сегодня наши братья были убиты детьми старой шлюхи. Мы их разбили, а этих бросивших оружие трусов притащили сюда. Это закон: каждый убитый должен быть отмщён страданием убийц. За их смерть они заплатят муками. А теперь спроси меня, скольких братьев мы сегодня потеряли.

– Скольких? – нашёл в себе силы поднять глаза.

– Троих, – в голос закричал он, – сегодня трое из нас ушли навсегда. И они, – указал он пальцем на пленников, – ответят за их смерть. Спроси меня, – внезапно успокоившись, он вновь встряхнул за шиворот Тима, – почему здесь только двое?

– Почему? – судорожно сглотнув слюну, выдавил Тим.

– Потому что вон та падаль, – указал Скарт в дальний конец трюма, где на полу без движения лежал человек в форме пленных, – посмел сдохнуть раньше, чем я ему позволил. Так что радуйся, грязь, третий сегодня ты.

С этими словами Скарт с силой толкнул его к пленникам.

Все смотрели, как толкнув Тима, десятник замахнулся и нацелил железку в плечо Тима.

Увидев замах, отпрянул в сторону. Металлический прут, чиркнув по одежде, просвистел мимо и на излёте угодил в локоть одного из пленников. Хруст кости. Протяжно вскрикнув, пленник инстинктивно прикрыл место удара ладонью, но едва размозжённые пальцы прикоснулись к одежде, застонал ещё громче, отдёрнул руку.

Твёрдо намерившись достать Тима, Скарт опять замахнулся, но сержанта окликнули. Человека, который звал Скарта, Тим не так давно видел у Марина. С сожалением посмотрев на железку в руках, Скарт отбросил её и направился к офицеру.

Расслышав лязг вставшей на место переборки, Тим испытал облегчение, но отсутствие Скарта на планы остальных нисколько не повлияло. Монотонный музыкальный ритм прибавил звука, гомона стало больше. Тут и там слышалось шипение аэрозольных баллончиков. Прыская в рот дозы возбуждающего транквилизатора, солдаты распаляли себя всё больше. Кто-то, блестя безумными глазами, дёргался в припадочном танце, несколько молодых парней, сбившись в компанию, активно жестикулируя, что-то обсуждали, другие вернулись к столам, но человек десять, кровожадно ухмыляясь, стервятниками кружили над пленными.

Удары, тычки, пинки и пощёчины летели со всех сторон. Истязания сопровождались злобными криками и проклятиями. Им выговаривали всё, что испытали в последнем бою. Накал и злобу, пережитые возбуждение и страх вымещали они на пленных, чередуя выкрики хлёсткими ударами. Продлевая муки, били не смертельно, хотя по крикам и стонам взятых в плен Тим понял: ему пока сыплют меньше остальных.

Кто-то озвучил, остальные поддержали. Видеть, как одного из пленников жгут горелкой, к счастью, не пришлось. Их разделили, Тима схватили за шиворот, сбили с ног и волоком оттащили к столам. Уши резал перекрывший музыку вопль, но смотреть в сторону тех двоих заставить себя не смог.

То была игра. Шесть молодых мужчин и знакомые Тиму сёстры, сидя за столом, что-то бросали, двигали и передавали друг другу. После каждого хода один из игроков под взрыв хохота и насмешек подходил к сбитому на колени Тиму и делал ему больно.

Через час бесконечной боли, плохо соображая, Тим лежал на полу. Он уже не реагировал на удары. Лишь иногда пробивающийся как сквозь вату собственный стон вытаскивал из полуобморочного состояния. Очередной щелчок по кончику сломанного носа в который раз отправил в беспамятство.

Открыв глаз, обнаружил себя сидящим на складном стуле. Напротив, за кровавой пеленой перед глазами, то расплываясь, то вновь приобретая четкость, маячило лицо чернявого сержанта. Держа за волосы одной рукой, другой Скарт пытался вставить Тиму в рот трубку баллончика с транквилизатором. Короткое шипение, горечь во рту, и уже через секунды Тиму стало заметно лучше. Сознание прояснилось, боль почти отпустила, тело налилось непонятно откуда взявшейся силой.

– Нет, – услышал он голос, – легко сдохнуть я тебе, грязь, не дам. Я выпью твою жалкую жизнь по капле, после чего выброшу обгадившиеся останки в топку утилизатора.

Игра продолжилась, но теперь в ней участвовал Скарт, и его подходы были особо болезненны. Время растянулось в бесконечный кошмар. Приходя в себя от очередной дозы транквилизатора, Тим какое-то время мог соображать.

Открыв глаза, в очередной раз, понял, что что-то изменилось.

– Пасть открой, – донеслось до ушей.

Мундштук пребольно ткнулся в разбитые губы. Едва стало легче, осмотрелся. Игры, алкоголь и возбудители были отложены в сторону. Пехотинцы столпились в центре трюма. Музыку приглушили, и до ушей долетали глухие удары, доносящиеся из-за спин смотрящих в дальний конец трюма солдат.

Лишь один из солдат не участвовал в вакханалии. Не в силах подняться, он осоловевшими глазами равнодушно смотрел, как схватив Тима за шиворот, Скарт волоком потащил его к остальным.

Получив пинок, Тим поднял глаза и у той стены трюма разглядел тех двоих. Держась только за счет транквилизаторов, искалеченные окровавленные пленники, покачиваясь, стояли лицом к мучителям.

– Руки в стороны, – резанул по ушам громкий окрик, – шире, – вновь разнеслось по трюму.

– Смотри, – встряхнул сержант Тима.

Один из солдат поднял винтовку. Оружие шикнуло и практически мгновенно звякнуло по установленному за спинами пленников бронелисту.

– Мимо, – понеслось со всех сторон, – косой, иди проспись, – в неистовом кураже кричали пехотинцы.

Винтовка перешла в другие руки, шелест оружия и размозжённые пальцы упали на палубу. Вскрик, рука опустилась, но резкий окрик требовал вернуть её на место. Воя раненым зверем пленник, пачкая кровью металл, покорно развёл руки.

– Немного прибавим, – комментировал стрелок свои действия, сдвинув регулятор мощности заряда.

Винтовка толкнула в плечо. В районе запястья пленника расцвёл огненный бутончик. Оторванная кисть, крутясь, отлетела в сторону. По ушам ударил крик упавшего на палубу человека. Приказам встать он уже не подчинился. Одна из сестёр направилась к жертве, пнув, вернулась обратно.

– Сам не встанет.

– Тогда отпустим, – поднял стрелок винтовку.

– Стой, – скомандовал Скарт, – эту почётную обязанность мы поручим нашему гостю, – ты убивал? Да, грязь, тебе говорю, – сверлил он Тима безумным взглядом, – людей убивал?

Схватив Тима за волосы, поволок в тот конец трюма.

Встали метрах в трёх. Изувеченного человека била крупная дрожь. Ушей едва касался тихий почти непрерывный стон.

– Лёгкая штурмовая винтовка «А 12», – повернувшись к Тиму, Скарт перехватил оружие. – Меняем магазин, – совершая манипуляции с оружием, Скарт, словно новобранца, обучал Тима, – взводим, – нажал он на кнопку, – ждём сигнал индикатора, целимся и стреляем. Взял, – протянул он оружие Тиму.

Тим не шевелился, он просто молча стоял и смотрел на винтовку.

– Взял, я сказал.

Шлепок ладонью в ухо едва не сбил с ног. Морщась от звона, потянул руки к оружию.

– Это прицел, – встав за спиной, инструктировал сержант, – смотришь в визор, наводишь метку и жмёшь вот сюда. Стреляешь сперва в колено, в другое, потом в живот и голову. Давай, грязь, делай, чистым на тот свет я тебя не отпущу.

Совместив метку целеуказателя с коленом жертвы, Тим резко переместил ствол и выстрелил пленнику в голову.

Время застыло. Целую бесконечность он смотрел, как кровавые ошмётки медленно разлетаются по палубе. Тим знал, что облегчил участь пленника, такое пришлось видеть и на Вироне, но только тогда добивал не сам.

Перед глазами стояли полные то ли благодарности, то ли проклятия глаза первого убитого им человека. Всё и так было очень плохо, но убив, Тим ощутил себя настолько мерзко, что жить уже совсем не хотелось. Выронив винтовку, рухнул на колени. Желудок заходил ходуном, на заляпанную кровью и белоснежными осколками черепа палубу извергся поток желудочного сока.

– Фу, мразь, – выругался сержант, – встал.

Вскоре Тим стоял на месте убитого им пленника. Смотрел перед собой, а мимо неслись искры запаянной в энергетическую оболочку взрывной начинки.

Они развлекались. Тима заставили приложить руки к голове и развести ладони. Он чувствовал колебания воздуха, когда стреляли между ладонями. Стреляли впритирку с головой, телом и ногами.

Глядя на бесноватую толпу убийц, Тим покорно стоял, скованный охватившим вдруг равнодушием. Время тянулось. Рядом хлопнуло, щёку оросили тёплые брызги, и второй пленник беззвучно осел на палубу. Зная, что настал его час, Тим принял смерть как избавление.

Финальную часть казни остановил Марин. Залетев в трюм он, водя по сторонам злющим взглядом, громко выговаривал и сержанту, и всем остальным. Затем под молчаливыми взглядами профессиональных убийц, подталкивая Тима в спину, вывел его из трюма.

***

– У тебя ноготь оторван, на коже болтается, что делать?

– Рви, – едва слышно выдохнул Тим.

Как добрался до узилища, помнил смутно, как Марин принёс тряпьё, вонючую мазь и приказал детям обработать раны, не помнил вовсе. Младшие, с ужасом посматривая на Тима, плакали, тринадцатилетний Волис робко делал попытки наложить повязки. Из всей малолетней команды опыт знакомства с ранениями был только у Тима, и, хоть раны от клыков и когтей мало походили на его болячки, пришлось самому руководить действиями Волиса.

На первый, едва ощутимый толчок, никто не обратил внимания. Когда корабль тряхнуло ещё раз и на секунду погас свет, все принялись озираться.

Грохот где-то выше и в стороне. Протяжный, ударивший по ушам стон раздираемого металла и выбивший Тима с койки удар прошли одновременно. Послышались хлопки аварийных переборок, система оповещения покатила по палубам крейсера сигнал тревоги.

Едва не выломав дверь, в узилище влетел Марин. Растрёпанный, с ошалевшими глазами, он заорал так, что вздрогнули стены.

Двадцать метров тоннеля осилил исключительно на упрямстве. Действие впрыснутого Мариным транквилизатора слабело, с каждой минутой Тим чувствовал себя хуже.

Снизу вот уже несколько минут летели проклятия Марина. Трос с прицепленной начинкой боеприпаса ходил из стороны в сторону, сигнализируя, что пора браться за лебёдку.

Пристроившись на узкой, подвесной рейке, Тим даже не думал этого делать. Борясь с дурнотой и болью, слушая угрозы, он равнодушно думал, что оставил кормовую батарею без главного калибра.

Страха больше не было. Тим наглядно убедился, что жизнь ему не оставят, и решил последние минуты жизни быть свободным. Чувствуя вибрацию залпов и дрожь металла от попаданий, он желал одного. Пережить хоть кого-нибудь из встреченных на этом проклятом корабле.

Марин рвал и метал. Протиснувшись до сгиба, принялся орать в вертикальную часть элеватора. Грозил всеми небесными карами. Кривя разбитые губы, Тим выдернул шток, крепящий увесистую лебёдку. Трос привязал, а шток и лебёдку сбросил вниз.

***

Как потерял сознание, даже не заметил. Открыв глаза, понял, что прошло достаточно времени. Сломанный нос не дышал, но и так было видно, что элеватор наполняется дымом. В тусклом свете примагниченного к стыку светильника рассмотрел жидкие дымные дорожки.

Периодически стены шахты вздрагивали, но залпы и попадания здесь были ни при чём. Далёкие хлопки и глухие удары больше походили на шум внутри корабля. Даже сквозь звон в голове отточенный слух охотника сортировал малейшие звуки.

Дым густел, пришлось думать о выходе из шахты. Первым порывом было просто броситься вниз, но так откровенно себя убить Тим оказался не готов. Прицепил к тросу устройство и свесил ноги в двадцатиметровую отвесную шахту. Планировал задержаться в пологой части элеватора и осмотреться, но не смог. Дым забил лёгкие; надсадно кашляя, Тим вывалился в зал распределителя.

Лишь стены заполняемого дымом зала видели, как, кривя страшное, опухшее лицо, выпавший из шахты низкорослый невольник поднялся на ноги и, покачиваясь, осмотрелся по сторонам. Взгляд скользил по раскуроченным лентам, по иссечённым, местами опалённым переборкам, по сбитым с разорванных лент контейнерам.

Только стены видели, как, обходя трупы убитых взрывом техников, невольник, шаркая ногами, поочерёдно подошёл к разбросанным по распределителю смятым фигуркам, чьи робы были похожи на его собственную. Обойдя сорванный с потолка лист обшивки, низкорослый узник приблизился к распластанному на полу Марину и вырвал из мёртвых пальцев рукоять винтовки. Снял с ремня покойника баллончик с транквилизатором и шикнул себе в рот.

Второй раз знакомясь с оружием, вскинул винтовку, посмотрел сквозь прицел на потолок и стены. Перекинув через шею ремень, взял оружие на изготовку. У выхода Тим аккуратно выглянул в проход и выскользнул из зала.

Обратно влетел через минуту. Не оглядываясь, перепрыгивая мертвецов и остатки лент, он промчался сквозь зал и нырнул в тоннель раздатчика. Через секунды в стены зала впились и взорвались первые пули. Следом сквозь заклинившие на пол пути ворота в арсенальный распределитель заскочил человек в лёгком пехотном костюме и шлеме с закрытым забралом. Открыв огонь, стрелок ещё раз убил лежавших кругом покойников. Поводив стволом, громоздкая фигура, пятясь, покинула распределитель.

Дым душил, и уже на пределе дыхания Тим посмел выглянуть, а после – выбраться из шахты. Он видел мертвецов из числа экипажа и форму встреченных в проходе солдат. На крейсер проникла чужая пехота. Судя по гулу и дрожи переборок, на палубах кипела упорная схватка.