– Да, Василий Иванович, ты не только таланты скрываешь. Ты ещё и будущую смену нашу скрываешь! Как тебя, напомни? Виктор Новик? Ага, теперь запомню надолго. Что могу сказать? Мне нравится твоя идея, Витя! Вот обещаю, в понедельник двенадцатого марта, собираю у себя комсомольцев и поручаю им проведение такого конкурса ко Дню Победы в нашем Дворце культуры. Я чувствую, что у тебя большой потенциал, поэтому поможешь с организацией нашему горкому комсомола. Через Василия Ивановича они с тобой свяжутся. Вот такие дела! Ты поднял мне настроение, Витя! Молодец! Может что-то у нас с тобой и получится. Кстати, что ты там про помощь говорил?

– А давайте поговорим об этом после второй части нашего выступления. Я хочу, чтобы вы полнее представляли наши возможности. Не возражаете?

– Ну что ж. Договорились. – И Пётр Сергеевич вместе с женой удалились в общий зал. «Чапаев» наклонился ко мне и прошептал:

– Ты ж там смотри не переборщи с первым секретарём, а то знаешь, как бывает – мягко стелет, да жёстко спать.

Когда начальство покинуло нас, я обратился к Женьке:

– Женя, давай по быстрому думай, что нам попросить у первого из техники.

– Да тут и думать особо не надо. Гитары и клавиши пойдут наши, дело не в них. А вот усилители и колонки купить – это да!

– Какие, Жека, думай!

– Что тут думать – по две колонки «Регент 60» немецкой фирмы Vermona (ГДР), с ламповыми усилителями мощностью 45 Вт на каждый инструмент и микрофоны хорошие.

– Блиин! Откуда ты про них знаешь?

– Так у меня ж батя в Москве учился в МИФИ. В джазовом коллективе играл. Каждый год встречается с друзьями в столице, привозит диски новые и новости музыкальные, в том числе и про технику.

– Ну вот, давай зарядим первому секретарю нашу хотелку, раз он помочь подрядился.

Мы вернулись в зал, когда гости уже вовсю расслабились и требовали песен да танцев. Для начала я запустил Женю с аккордеоном для хорового пения. Здесь он уж разошёлся не на шутку. Начал с народных украинских песен, потом перешёл на шуточные с подтекстом, потом пошли русские народные, а закончил частушками. Гости попели от всей души, пели бы ещё, да репертуар, к сожалению, закончился. К микрофону вышел Лифшиц и началось время тостов. От стола к столу эстафета тостов неслась и передавалась со спринтерской скоростью. Оказалось, что все страстно любят своё начальство, что оно чуткое, заботливое, любящее простой народ и без него нам бы всем пришёл конец. Слава Богу, этот этап тоже закончился, и началось время танцев. Здесь мы уже следовали чётко по программе. Женщины не могли остановиться, требовали музыку всё быстрее и быстрее. У нас уже закончилась плановая программа, пришлось подключать «Верку Сердючку». Некоторые дамы так «накушались», что кое-кого приходилось ловить чуть ли не у пола. Наконец, я исполнил заключительную «Ах, какая женщина», чтобы дать парам немного отдохнуть, но когда и она закончилась, зал потребовал ещё раз повторить её. Посовещавшись, мы решили исполнить премьерную «Потому что нельзя…».

– Уважаемые гости, к сожалению наш вечер подходит к концу. Чтобы у вас остались светлые воспоминания о нашем концерте, мы исполним заключительную на сегодня песню. Надеемся она вам понравиться, – подвёл я итог нашим выступлениям.

Когда прозвучали заключительные слова «Потому что нельзя (потому что нельзя), потому что нельзя (потому что нельзя), потому что нельзя быть на свете красивой такой…» нас долго не хотели отпускать. Хорошо, что спас нас Лифшиц. Он напомнил присутствующим, что мы ещё несовершеннолетние, а поскольку уже десятый час вечера, то мы должны уже быть в кроватках. На такой весёлой ноте мы начали складывать наши инструменты. Снова к нам подошли два директора супруги Нестеренко и первый секретарь Пётр Сергеевич с женой. Сначала нас благодарили, обнимали и целовали женщины. Потом мужчины потискали нас и выразили своё восхищение нашим творчеством. Пётр Сергеевич расчувствовался, как он сказал, от последней песни и подтвердил на обещание помочь нам.

– Так, хлопцы, молодцы! Всё что вам надо напишите на бумаге. После двенадцатого марта мы вас пригласим в горком, там и поговорим, что мы для вас сможем сделать. Договорились? Ну, тогда пока!

Первый с женой степенно удалились. Раиса Фёдоровна ещё раз поблагодарила нас, отвела меня в сторону, вручила конверт и сказала:

– Витя, спасибо вам всем, а тебе особенно за ваши песни! Уже второй раз я просто в восхищении от вашего творчества. Там Галя приготовила вам пакеты, обязательно возьмите, а то я обижусь. Всё до свидания. Как говорится, до новых встреч!

«Чапаев» также пожал нам всем руки на прощание, показал большой палец, стрельнув глазами в сторону первого секретаря и тоже благополучно отбыл. Мы вышли на улицу, нагружённые перевязанными бечёвкой бумажными пакетами. Такси в нашем городе появилось, может быть, только в начале девяностых. Поэтому пришлось расходиться пешком. Перед этим я раздал каждому по двадцать пять рублей.

– Ну что, радость моя, пойдём, провожу тебя, – я обнял за плечи Наташу и мы побрели в сторону её дома.

Дорога шла через центральный парк. Март месяц всегда был у нас тёплым, а сегодня вообще было сухо и безветренно. Мы не торопясь проходили по тёмным аллеям, останавливались возле скамеек, ставили на них свои пакеты и целовались до умопомрачения. Когда дошли до Наташкиного дома, у неё были опухшие губы и сумасшедшие глаза. Она не хотела меня отпускать, а всё прижималась и прижималась ко мне, вызывая у меня бешеное напряжение. Наконец я оторвал её от себя, развернул лицом к подъезду, шлёпнул по попе и отправил домой:

– Маму от меня поздравь с праздником, а то пока целовались у меня голова отключилась.

– То то же! Будешь знать! – показала на меня пальцем Наташка и скрылась в подъезде.

Дома меня все ждали. Пакет быстро растормошили. Там, как всегда, была куча деликатесов и бутылка шампанского. Отец, довольно потирая руки, налил себе рюмашку и поздравил присутствующих дам с праздником! Ленка открыла большую шоколадку и хомячила напропалую. Я сразу пошёл спать, так как сил после двух концертов не было никаких.

Глава вторая: Оргкомитет

До весенних каникул оставалось две недели. В связи с постоянными репетициями и концертами я совсем отбился от уроков. И хотя нашей четверке в школе все учителя делали поблажки, это не освобождало нас от обязанностей изучать школьную программу. В понедельник первым уроком у нас была история. Преподавал историю председатель парткома школы Михаил Иосифович Натанзон. Очень интеллигентный, начитанный, мягкий, по своему, человек, допускавший на уроках элементы демократии. Любил, когда с ним спорили, хотя я ни разу не мог припомнить хоть одну попытку спора. Но он часто, после лекции, или во время проверки домашнего задания, повторял: «А вы поспорьте со мной, докажите, что я не прав!». Желающих не находилось. И вот сегодня он начал урок с проверки домашнего задания – повторения третьего параграфа учебника: «Развитие революции в условиях двоевластия». Я накануне внимательно прочитал параграф и был готов начать дискуссию с председателем парткома. Михаил Иосифович неторопливо прошёл к своему столу, открыл журнал, пробежал глазами список фамилий, отметил карандашом того, кого наметил спросить и поднял взгляд на класс. Стояла непререкаемая тишина. Мало кто хотел отвечать Михаилу Иосифовичу из-за его, порой, язвительных вопросов, но не в этот раз. Я был готов.

– Ну, «Не слышны в саду даже шорохи», что глаза опустили. Есть желающие раскрыть нам тайны истории? Кто хочет получить пятёрку?

– Я готов, Михаил Иосифович, – поднял я руку почти до потолка.

– Новик, ты? Не ожидал. У тебя тут пятёрка за четверть выходит, поэтому я бы хотел послушать.., например, Киреева. Как, Владимир, готов?

– Так не честно, Михаил Иосифович, вы же спросили: «Есть ли желающие?», и желающий нашёлся, а вы меня тянете. Это явное нарушение демократии.

Класс, не ожидая такого эрудированного ответа от вечного двоечника, разрядился несмелым хихиканьем.

– В чём-то ты прав, Владимир. Хорошо, не будем нарушать основы демократии. Давай, Виктор, раз ты вызвался, начинай.

– Михаил Иосифович, а можно, по этому непростому вопросу, мы с вами проведём, так сказать, дискуссию? Если не ошибаюсь, такая форма общения была очень популярна в период и после революции?

– Была, такая форма, ты прав. Я не возражаю. Это даже интересно. За свою тридцатилетнюю практику мне впервые ученики предлагают на уроке подискутировать!

Класс, в предчувствии представления, оживился.

– Тогда у меня к вам ещё одно предложение. Предлагаю рассматривать историческое событие не с точки зрения сегодняшнего дня, а с точки зрения современника той эпохи, а также давать оценку того или иного события с точки зрения существующего законодательства той страны, которую мы будем обсуждать Согласитесь, это будет объективно? Нет?

– Продолжай, Виктор.

– Раз мы договорились, тогда перейдём непосредственно к теме урока. 23 февраля (8 марта) 1917 г. работницы Петрограда вышли на демонстрацию с требованиями хлеба и прекращения войны. Через несколько дней массовые забастовки на столичных заводах переросли во всеобщую политическую стачку, а затем в стихийное вооружённое восстание. Так началась Февральская революция 1917г. 25 февраля (10 марта) 1917 г. Николай II отправил генералу С. С. Хабалову телеграмму с требованием пресечь беспорядки военной силой, а 27 февраля (12 марта) направил в Петроград для подавления восстания генерала Н. И. Иванова. 1 (14) марта, после неудачной попытки проехать в Царское Село, император прибыл в Псков в штаб Северного фронта. Утром 2 (15) марта генерал Н. В. Рузский доложил Николаю II, что миссия Н. И. Иванова не удалась. В это же время, Председатель Государственной Думы М. В. Родзянко заявил по телеграфу, что сохранение династии Романовых возможно при условии передачи трона наследнику Алексею при регентстве младшего брата Николая II – Михаила. На вопрос о желательности отречения Николая II положительно ответили все командующие фронтами, за исключением командующего Черноморским флотом адмирала А. В. Колчака. Получив ответы главнокомандующих, около 15 часов 2 (15) марта Николай II принял решение отречься от престола в пользу сына при регентстве брата великого князя Михаила Александровича. Я пока всё правильно излагаю?

– Вне всякого сомнения! Продолжай.

– Страна, после отречения царя, не могла находиться без управления. Согласны?

– Согласен.

– Поэтому и было сформировано Временное правительство по соглашению между Временным комитетом Государственной думы и Исполнительным комитетом Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов в марте 1917 года, сразу после Февральской революции и отречения Николая II. Поэтому к вам вопрос – было ли законным это правительство на тот момент, в той стране, которую мы называем Россия? Принимая во внимание факт трёхлетней войны с Германией и факт Февральской революции.

– Ты вопрос задал довольно интересный. Давай продолжай, я позже постараюсь ответить, – решил подстраховать себя, на всякий случай, Михаил Иосифович.

– Тогда я отвечу. Временное правительство не избиралось всенародно, а возникло в результате переговоров и компромиссов между думскими и советскими структурами власти после свержения монархии. Его легитимность основывалась на признании как Думой, так и Советами. Теперь вопрос – кто-нибудь знает почему оно называлось Временным? Отвечаю: после того как император Николай II отрекся от престола за себя и за сына, его брат великий князь Михаил Александрович отказался принять власть. И отказался не в пользу какого-либо наследника, не в пользу Государственной Думы, а в пользу именно Учредительного собрания, которое должно было приступить к работе через шесть месяцев. Т.е. Временное правительство потому и временное, что должно было существовать только до проведения Учредительного собрания, которое в свою очередь и должно было определить концепции, структуры и программы мероприятий по становлению абсолютно новой политической системы и государственности.

Я выдохнул и огляделся. В абсолютной тишине на меня смотрели слегка испуганные глаза моих одноклассников. У стены класса стоял наш учитель и вытирал пот со лба носовым платком.

– Значит я прихожу к выводу, что Временное правительство было абсолютно законным государственным учреждением со всеми атрибутами власти. Михаил Иосифович, стоит ли мне продолжать дискуссию дальше до октября 1917 года?

– Нет, Виктор, не стоит. Ты хорошо подготовился. Ставлю тебе пятёрку. Переходим к теме сегодняшнего урока, – я видел, что Михаил Иосифович был чертовски рад спрыгнуть со скользкой темы легитимизации и законности октябрьского переворота. А мои вопросы целенаправленно подводили к этому. После урока меня окружили одноклассники.

– Новик, я ничё не понял, но ты, конечно, забил мозги Натанзону, – Паша Ратушинский первым начал обсуждение «исторического» события.

– Не, ты всё правильно, по полочкам изложил, – подключилась наша отличница Оля Драганчук, – только к чему ты хотел подвести? Да и Натанзон, чё-то быстро слился. А вообще-то ты здорово рассказывал, я даже заслушалась. Так бы все учителя уроки вели, то можно было и в школу чаще ходить.

Следующим был урок английского. Я решил, что пора показать нашей молодой «англичанке»(всего двадцать три года), что я не только знаю London is the capital of Great Britain. Девчонка она была неплохая, но уж очень кичилась своим лондонским произношением (как она говорила). Звали её Светлана Анатольевна. Мы звали её Светкой. Любила к месту и не к месту произнести цитату какого-нибудь знаменитого англичанина, не переводя нам, а как бы в укор нашей тупости. Зайдя в класс, Светка, как всегда, начала с дежурных фраз: доброе утро, кто отсутствует, кто дежурный и так далее. Потом началась лабуда с домашним заданием, потом разбор времён, короче скукотища страшная. Дождавшись, когда она в очередной раз уткнётся в нашу тупость, я поднял руку и попросил слова.

– Светлана Анатольевна, а можно вопрос?

– In English, please.

– OK. We analyze such boring topics, they already reduce the cheekbones. Can we talk about something more fun?

– What do you mean?

– Would you like me to tell you a joke?

– Did I understand correctly that you want to tell a joke right here in class?

– Yes, you got it right. Can I get started?

– Is it decent at least?

– Absolutely.

– OK. Try it.

Я оглянулся на одноклассников. Мало им впечатлений на уроке истории. Теперь я решил добить их знанием английского. На самом деле, когда я в 1992 году занялся бизнесом, то на первые заработки я купил автомобиль, а на вторые поехал в Англию, на модные тогда курсы английского с проживанием в семье преподавателя. Я полгода жил в английской семье, полностью исключив контакты с носителями русского языка. У меня гудела и болела голова от страха произнести первые фразы. Я очень сильно комплексовал. Но, как говорится, есть захочешь и не так раскорячишься. К концу обучения я свободно общался со своими соседями, ходил в магазин, ездил на электричке и даже самостоятельно открыл счёт в местном банке. Так что рассказать анекдот я мог спокойно. Мои одноклассники, открывши рты, следили за нашим словесным пинг-понгом со Светкой и ничего не понимали. Но слово анекдот они услышали и оживились, напрягши уши.

– OK. Listen to me. Policeman in a car catches up with the offender. The sir, if you call to me a good reason on which you exceeded speed, and such reason which I did not hear earlier, then I will release you. OK. Listen to me. One a year ago, my wife ran away with the Policeman and when I saw that you pursue me, I thought that you want to return her to me.

– Not bad. You very skillfully hid your knowledge. But I appreciated. Sit down, please. Так, что уши развесили, – обратилась Светка к одноклассникам, – Учитесь лучше. Также будете разговаривать.

– Светлана Анатольевна, – заголосили девчонки, – А о чём вы с ним говорили? Ну пожаалуйста!

– О чём говорили? Да анекдот он мне рассказал, – улыбнулась Светка.

– Пошлый, конечно? – не смог не отметиться Кирюха.

– Киреев, по себе не суди, – охладила его Светка.

– Ну Светлана Анатольевна, ну расскажите, ну что вам стоит, – не успокаивались девчонки.

– Всё, закончили ныть. Продолжаем урок. Новика после урока попросите, он расскажет.

Так необдуманно я раскрыл себя сначала перед историком, а потом перед англичанкой. Как оно мне аукнется, я пока не знаю. После урока ко мне стали приставать одноклассники. Во-первых, откуда я так хорошо вдруг заговорил на английском. Во-вторых, какой анекдот я рассказал англичанке. На первый вопрос я ответил, что хожу по вечерам к репетитору. Ну, а анекдот пришлось рассказать. Сначала очень медленно по английски, объясняя и переводя каждое слово, а потом весь текст по русски: Полицейский на машине догоняет нарушителя. Сэр, если вы назовете мне вескую причину, по которой вы превысили скорость, и такую причину, которую я не слышал ранее, то я не буду вас наказывать. ОК, отвечает нарушитель. Год назад моя жена сбежала с полицейским, и когда я увидел, что вы преследуете меня, я подумал, что вы хотите вернуть ее мне. Похихикали на этот типично английский анекдот и забыли. Надо мне быть скромнее, напрасно я привлекаю к себе столько внимания. Моё время ещё не пришло… На перемене меня пригласили к директору.