Потому что нельзя быть на свете красивой такой…

Когда мы закончили началась настоящая женская истерика! Девчонки орали, плакали, размахивали руками, бросали в нас принесённые тюльпаны, а некоторые рвались на сцену. Николай Николаевич грудью и всем телом не допустил беспорядка, а Василий Иванович с дежурными учителями, сгруппировавшись в две шеренги, оттаскивали за руки непослушных фанаток и выталкивали их за двери актового зала. Да, к такому мы готовы не были… Минут пятнадцать наводился порядок в школе, пока мы сворачивали кабели и готовили аппаратуру к переезду. Подошёл взмыленный директор:

– Так, хлопцы. До майских никаких больше выступлений! Это ж, понимаешь, безобразие какое-то! Шо ж вы своими песнями сделали с нашими отличницами, они мне чуть рукава на пиджаке не оторвали?!

– Василий Иванович, больше не будем петь такие песни. Только пионерские!

– Ты, Новик, давай не умничай! Шо партия скажет, то и будете петь! Ясно?

– Так точно, товарищ подполковник!

– То то же! Машина приехала, сами справитесь или на помощь кого прислать?

– Справимся, Василий Иванович.

– Смотрите. Давайте мне что-нибудь не сильно тяжёлое. Я по пути в машину закину и домой пойду, а то мне ещё Раису Фёдоровну из парикмахерской забрать надо.

Мы вручили директору бас-барабан, а сами, по быстрому, закидали в знакомую машину, которая стояла у входа в столовую, остальное имущество. Потом оделись и вышли из школы. И тут нас ждал сюрприз. Я уже свыкся с мыслью, что Славка Макуха сдержит своё слово и не будет претендовать на Наташку, но, вот он стоит, пошатываясь, в компании таких же нетрезвых друзей, среди которых, конечно же Костя Кривенко. Автоматически подмечаю: их четверо, все под мухой, руки в карманах (может свинчатка, кастет или нож?). Думаю, нож вряд ли. Всё таки не кровная месть и мы не на Кавказе. Хотя кто его знает? Макуха начал первым:

– Натаха, иди сюда. Почему не хочешь по телефону базарить? А? Или тебе этот козёл не разрешает?

Вся компания заржала от «крутейшей» шутки. А Славка не успокаивался и накручивал себя всё больше:

– Тебе п…..ц сегодня Новик! За всё получишь! Я тебе всё припомню, с..ка!

Наташка, было, бросилась к Славке, но я вовремя схватил её за руку.

– Стой и молчи. Я всё сделаю.

Женя и Серёга скинули куртки, достали носовые платки и стали наматывать их на правые кулаки.

– Пацаны, потерпите минуту. Если я упаду, то подключитесь. А пока пауза, – и, уже в сторону противников, подражая Кисе Воробьянинову, весело произношу – Господа, неужели вы будете меня бить?

– Не, не бить. Убивать на х..й будем, – пьяно покачиваясь, выдавил из себя Костя и мерзко сплюнул.

Я внимательно посмотрел на противников. Двое были мне знакомы, более того им были знакомы и мои возможности, поэтому они стояли чуть позади, вытолкнув вперёд двух незнакомых мне «торпед». Все они были пьяными. Значит реакция минимум на пятьдесят процентов меньше обычной. Что ж. Потанцуем. Я начинаю движение навстречу оппонентам и обращаюсь к Славке: «Слава, а ты что забыл про обещание?», при этом не смотрю в глаза двум незнакомым пацанам, которые слегка расслабились, думая, что между нами сейчас будет «базар». Проходя между ними, не сильно, ложбинкой между большим и указательным пальцем двумя ладонями одновременно, тычком бью их обоих по открытому горлу. Потом делаю резкий шаг правой ногой в сторону Кости, наклоняясь, переношу вес тела на правую ногу, сгибаю левую ногу в колене и, вынося колено в сторону Кривенко, резко разгибаю ногу и подъёмом ступни фигачу Костю в правый висок. Опять арбуз не лопнул, но Костя трупом валится на землю. Разворачиваюсь к Славке. Тот ошарашенно смотрит на меня, не веря собственным глазам. Только что он был королём! С ним было трое, как он думал, бойцов. Он был уверен, что я, увидев такую армию, сдуюсь и буду юлить перед ним и пресмыкаться, а он возьмёт Наташку за руку, плюнет в меня и уйдёт эдаким принцем в закат. Я оглянулся назад. Двое «торпед» сидели на жопе, выпучив глаза и пытались сделать глотательные движения. Подождут, решил я. Бил не сильно. Снова развернулся к Славке:

– Ну что мне с тобой делать? Было бы не честно по отношению к твоим друзьям оставить тебя без наказания.

– Витя, не бей его, пожалуйста! – подскочила ко мне Наташа.

– Видишь, как тебя защищают. Так что выбираешь, в глаз, в нос или челюсть сломать?

Славка с ужасом смотрел на меня, потом рухнул передо мной на колени и закрыл лицо руками.

– Не, не. Так не пойдёт. Я лежачих не бью. Вставай.

Но Славка не вставал, а сжавшись ещё больше, уткнулся головой с руками в землю. Что мне с ним было делать? Я не знал. Я поднял Славку с колен, оторвал его руки от лица и двумя ладонями смачно хлопнул его по ушам. «УУУУ!» завыл Макуха. Потом попросил Наташу сбегать в школу и попросить у сторожа кружку и принести воды. Подошёл к раненым в горло пацанам, пошарил у них в карманах и вытащил оттуда два эбонитовых кастета. Серьезное оружие. Если бы успели воспользоваться, то мне пришлось бы нелегко. Отдал ребятам по «сувениру». Женя с Серёгой с интересом рассматривали подарки, а потом положили их в свои карманы. Военные трофеи – имеем право! Вышла с водой Наташа. Я подошёл с кружкой к раненым и заставил их выпить по глотку. Те выпили и, не вставая, кивком поблагодарили. Раз смогли проглотить – значит всё в порядке. Затем подошёл к Косте и брызнул на него водой. Тот мгновенно очнулся и, опираясь на руки и колени встал, пошатываясь.

– Выпей, Костя, полегчает, – я протянул ему остатки воды. Костя припал к кружке и тут же вернул пустую. Я дёрнул рукой в сторону его лица, обозначив джеб, на что Костя в страхе отшатнулся и снова упал на задницу, прикрываясь руками от удара ногой, – Не бойся, Костя, солдат ребёнка не обидит!

– Ну что, не скучайте. С праздником вас, девочки! – подсластил я поверженным врагам горечь поражения.

Наташа отнесла кружку и мы, уже опаздывая, заторопились в ресторан.

– Витя, куда ты ударил их? – Серёгу распирали вопросы, – я уже думал, что нам п….ц. А как ты ногой ударил?! Я даже в кино такого не видел! Научишь?

– Без проблем. Я каждое утро бегаю на стадион и там тренируюсь. Так что присоединяйся.

– Я тоже хочу, – подсуетился Женька.

– И я хочу, – Наташка решила не отставать от коллектива.

– Окей. Я по утрам каждый день в половину седьмого выбегаю из дома, буду бежать мимо ваших домов. Так что присоединяйтесь. Но ждать никого не буду. Колхоз – дело добровольное.

Так, в разговорах мы дошли до ресторана. Рядом с машиной стоял недовольный водитель:

– Где вас носит? Мне пришлось самому разгружать. С вас бутылка.

– Обещаю две, дядя Вова. Не обижайся, дела задержали, – я похлопал водителя по плечу,– Завтра будем забирать аппаратуру, рассчитаемся.

– Ну ладно, не забудь только.

В ресторане нам было всё знакомо. Мы расставили нашу аппаратуру и подключили напряжение. Переодеваться было незачем, только куртки сняли. Правда обувь пришлось поменять. Кеды из школы несли с собой в сумке. Подскочили Люда и Света:

– Привет, мальчики! А где Володя?

– К сожалению, Володя с нами больше не играет. По возрасту не прошёл, – пошутил я.

– Как жалко, – загрустила Люда.

Подошла Галя:

– Витя, для вас накрыли стол. Раиса Фёдоровна мне не простит, если вы не пообедаете. Пойдёмте.

Делать нечего. Пришлось идти. Правда не пожалели, обед был замечательный. После обеда я достал, предварительно согласованную со всеми программу сегодняшнего выступления. Она была аналогичной той, какую мы играли на швейной фабрике и в колхозе. В основе песни Стаса Михайлова. Правда я понимал, что женщины захотят и сами попеть, но это уже Женина проблема. Здесь ему равных не было. Сегодня зал ресторана был полностью отдан женскому сообществу, хотя было много и пар. Столы были накрыты из расчёта на шесть человек и стояли уступом, по направлению к небольшой возвышенности, на которой стояли наши инструменты. Зал понемногу заполнялся. Организаторы, по всей видимости, усадили за столы по три пары знакомых между собой людей, так как между мужчинами сразу завязывался разговор. Таких столов было пять. За остальными столами сидели вперемежку молодые и не очень женщины, но все нарядные, с хорошим макияжем и модными причёсками. Некоторые, быстрее всего, были на дне рождения Раисы Фёдоровны, потому что показывали на нас и что-то поясняли своим соседкам.

– Ну конечно! Кто бы сомневался?! Как же я без вас, а вы без меня, – вдруг, совершенно неожиданно для нас, возник Лифшиц, – Надеюсь, программа та же, что мы вчера играли?

– Да, Яков Львович. Зачем менять, её здесь ещё никто не слышал, – подтвердил я.

– Вот и славно!

У меня после «славно» чуть не вырвалось: «Трам, пам, пам!», но до «Обыкновенного чуда» было ещё пять лет…

– Ну, смотри, Витя. Я, как обычно, начну вечер. Предоставлю слово каждому начальнику и начальнице. Это займёт минут пятнадцать, может двадцать. Тут ещё грамоты будут раздавать, так что где-то полчаса у вас есть. Но вы далеко не уходите, вдруг раньше всё закончится.

– Хорошо, Яков Львович. Мы на первом этаже в фойе посидим.

Мы выключили всё, кроме микрофона и по одному, лавируя между столами, вышли из зала. Пока шли, на нас и нашу фирменную форму с интересом поглядывали гости. Особенно много внимания привлекла Наташа. Я сделал для неё из старого маминого кожаного ремня аккуратный обод на голову. Он прикрывал её лоб и из-под него на плечи спускались светлые волосы, прикрывая щёки и уши, оставляя открытыми только огромные глаза! В белой футболке с эмблемой, красных кедах и с ободом на голове, она смотрелась очень секси! Мы втроём сидели на диванчике и обсуждали программу на сегодня. Серёгу увела куда-то Светка.

– Так, Жека, Наташа, смотрите. Поём по вчерашнему плану: «Без тебя», «Все для тебя», «На Крыльях Любви», «Там», «Золотое сердце», и завершим песней «Ну вот и всё». Потом, я думаю, Жека, тебе придётся поиграть на аккордеоне и попеть с народом местный фольклор. С твоим талантом это будет долго. Мы хоть отдохнём. Ну а потом дадим народу потанцевать. Начнём с «Белых роз», «Седая ночь», «Розовый вечер», «На крыше», «На часах ноль, ноль», «Что такое осень» и финальную «Ах какая женщина».

– А сегодняшнюю, новую?! – вскинулась Наташа.

– Я даже не знаю. Она у нас сыровато прошла в школе.

– Ага, сыровато! Девки тебя чуть на куски не порвали! – не успокаивалась Наташка.

– Смотри сам. Если сможешь, я поддержу. Мелодия не сложная и хорошо ложится на память, потому очень что красивая, – подвёл итог дискуссии Женя.

– Ладно. Посмотрим, как нас принимать будут.

Со второго этажа доносились поздравления и здравницы. Были слышны стихи и аплодисменты. Лифшиц с честью отрабатывал свои деньги. Мы сидели и болтали, пока не появился взъерошенный Серёга со следами губной помады на шее и блаженной улыбкой на довольной роже.

– Так, Лушников, пойди на кухню и попроси лимон! – чего-то взъелась на него Наташка.

– Зачем мне лимон? – удивился Серёга.

– Что бы ты его сожрал, а то уж морда у тебя слишком довольная! – гнала волну Наташка.

Серёга приосанился, поправил перед зеркалом причёску, стёр следы помады, потом важно и глубокомысленно заявил:

– Наташа, зависть плохое чувство и недостойно комсомолки!

И тут же в него полетела подушечка с дивана.

Спустился Лифшиц:

– Ребята, пора за работу. Народ жаждет искусства!

Мы поднялись и почапали в зал. Гости в зале выпивали, закусывали, шутили, короче отдыхали в свой законный выходной. Мы подключили аппаратуру и, с появлением фонового шума, на нас стали обращать внимание. Часть гостей, которые были на дне рождения директора ресторана, помнила нас и заинтересовано отложила столовые приборы. Но большей части присутствующих мы были пока не интересны. К микрофону подошёл Лифшиц:

– Уважаемые гости нашего чудесного праздника! Мы продолжаем наш вечер! Позвольте представить вам музыкальный коллектив, который своим творчеством доказал право на существование. Песни и композиции этого молодого коллектива необычные как по форме, так и по содержанию. Я уверен, что таких песен вы ещё никогда не слышали, но обязательно полюбите их. Итак, на сцене группа «Школа 12»!

По уже сложившейся традиции мы начали со вступления Smoke On The Water Deep Purple: ТА-ТА-ТА, ТА-ТА-ТА-ТА, ТА-ТА-ТА, ТА-ТА. Наташа внесла простой, но узнаваемый ритм с акцентом на хай-хэте и мощные удары по бочке и рабочему барабану, которые стали создавать ощущение монументальности и неотвратимости, поддерживая знаменитый гитарный рифф без излишеств, но с идеальным таймингом для создания мощного старта песни. Через четыре такта мы плавно уменьшили звук и закончили представление своих возможностей. Я подошёл к микрофону, также поздравил всех с праздником:

– Девушки – лапоньки, заиньки, пусеньки, солнушки, ластоньки и малыши. Утиньки, курочки, мышки и сюсики, коти, бельчоныши и глупыши! Мы поздравляем вас, мусек холёсеньких! Будьте улыбчивы к нам и не злы! Подпись : тигрята, орлята и пёсики, козлики ваши…(и просто козлы..)! (Юрий Викторов)

В зале раздался добрый смех. Реакция на «просто козлы» была ожидаемой!

– А теперь – песни! – закончил я поздравления.

Дальше весь концерт шёл, как и ожидалось, с большим успехом. На каждую песню Стаса Михайлова женское сообщество откликалось искренними аплодисментами и криками браво! Настроение этих песен соответствовало празднику, а слова ловили отклик в каждой женской душе. Гости забыли про закуски и выпивку, завороженно следили за каждой новой песней, а ладони уставали отбивать аплодисменты. Последний припев: Ну вот и всё, ну вот и всё, ну вот и всё, Я ухожу из твоей жизни!.. Мы пели вместе со зрителями только под аккомпанемент Наташиных барабанов. И когда прозвучали последние удары по затихающей бочке, на нас обрушился шквал аплодисментов и криков: «Браво!». Это продолжалось, как мне потом казалось, невыносимо долго! Но мы сумели продержаться. Нам в этом помог Яков Львович! Он подошёл к микрофону и объявил перерыв. А нас под белые руки Света с Людой и Галей потащили в укромный уголок, где был по-новому накрыт наш стол. На столе стояло куча закусок и бутылка сухого шампанского. Чтобы не попасть в скандал, бутылку я спрятал под стол, а дев- чонок попросил принести горячего чаю с лимоном и сахаром. Мы сидели на полном расслабоне, пили чай. Наташа рядом со мной, Женя по другую сторону от меня, а напротив меня сидела Светка на коленях у Серёги. Вдруг Светка живо соскочила с колен и сделала вид, что собирает использованные тарелки. Я оглянулся и увидел, как к нашему столу подходит Раиса Фёдоровна с мужем, а за ними ещё пара: представительный высокий мужчина и невысокая миловидная женщина. Мы быстро вскочили на ноги. Наташка тоже было дёрнулась встать, но я властно прижал её через плечо к стулу. Светка с пустыми тарелками мгновенно испарилась, как и не было.

– Вот вы где. Очень рада видеть вас! – начала Раиса Фёдоровна, – Вы снова удивили нас своими песнями! Откуда вы их берёте, я не представляю!

– Так я ж тебе говорил, Рая. Это ж они сами и пишут, – поддержал нас Василий Иванович.

– Что-то не верится. Уж слишком они не по возрасту звучат. Ну да ладно. Всё очень здорово! Ребята, я хочу вас познакомить с первым секретарём нашего горкома партии Петром Сергеевичем Писным и его супругой – Людмилой Ивановной, – Раиса Фёдоровна рукой представила нам новых знакомых.

Петр Сергеевич протиснулся к нашему столу, пожал каждому руку, при этом «Чапаев» представил ему каждого из нас.

– Наконец-то я воочию вижу вас, – начал доброжелательно Пётр Сергеевич, – А то столько разговоров по городу про талантливых ребят, а послушать, времени нет. В горкоме вся молодёжь в курилках школу 12 обсуждает. Зам мой, по культуре, доложил, что таланты у нас в городе уникальные появились, а я ни сном ни духом. Жена мне все уши прожужжала про вас, после дня рождения у Раи. Действительно, должен прямо сказать, такого исполнения я ещё не слышал! Замечательные песни! Ты, Василий Иванович, почему скрываешь такие таланты? – обратился первый к «Чапаеву».

– Так, а я что? В каждой школе есть свои музыканты, вот и у нас появились, – смутился наш директор.

– Не скажи, Василий Иванович. В каждой да не в каждой! Мой зам по культуре во всех школах бывает или комсомольцев посылает, если сам не может. Так вот ни про одну школу разговора не было – только про твою! И песни, говорят, не обычные. И у солиста такой тембр, что за душу берёт! Так что нельзя такие таланты скрывать. Надо чтобы наш город на всю область прозвучал, а может и на всю Украину! Как, хлопцы, прославите наш город на всю Украину?

«Чапаев» толкнул меня в плечо, говори, мол! Я сделал небольшую паузу, вдохнул по глубже воздух, посмотрел смело в глаза первому секретарю и выдал:

– Пётр Сергеевич, не сочтите за хвастовство, но не только на Украину готовы прозвучать. Мы можем прославить наш город на весь Советский Союз! А может и на всю Европу! Нам бы только помочь маленько.

– Во как! Учись, Василий! Прям на всю Европу скоро прославимся! Это по большевистски! Молодцы! Но не слишком ли вы замахнулись, молодые люди? Хватит ли сил?

– А чтобы это проверить, давайте устроим в городе молодёжный конкурс военно-патриотической песни ко Дню Победы девятого мая. Изберём оргкомитет во главе с горкомом комсомола. Он свяжется со своими коллегами во всех райцентрах и в областном центре, конечно. Подключим прессу, телевидение. Но главное не отдать проведение конкурса в другой город. А то каждый город захочет прославиться. Мы должны быть первыми! Победителя наградим. А, как вам такой план?!

Пока я разглагольствовал, все стояли, открывши рот. Вдруг поймал себя на мысли, что я сейчас напоминаю себе Остапа Бендера, выступающего перед Васюковцами! А что, где наша не пропадала?!