В школе всё наладилось, о драке забыли на третий день. Слишком часто у нас проходили стычки между пацанами и поэтому новые герои занимали наши головы. Славка пришёл в школу сильно хромая, два дня не разговаривал со мной, но здоровался всегда первым. Я делал вид, что ничего не случилось. Со временем всё пришло в норму. Меня перестали игнорить одноклассники, а Наташа пересела ко мне за парту, что поначалу страшно раздражало девчонок, а потом стало вызывать у них зависть. Об этом мне поведала моя новая подруга. Я больше не пытался её целовать, но стал замечать, что она была бы не против. То руку мне на плечо невзначай положит, то наклонится к моей тетради, якобы что-то посмотреть и навалится на меня грудью, что вызывало у меня страшное возбуждение. Но я крепился, вспоминая Жоффрея де Пейрака (один из главных героев романа «Анжелика и король»), и ждал, когда она сама созреет. Насколько я помню, девчонки никогда не сидели с ребятами, а у ребят считалось позором сидеть с девчонками. Но мне было пофиг. Ребята с секции, а также наши дворовые подходили ко мне и с уважением интересовались приёмами, с помощью которых я победил. Но, обладая природной скромностью, я отнекивался и говорил, что всё получилось случайно. Правда сестра утверждала, что её одноклассники стали с осторожностью проходить мимо неё и старались не задевать её, в отличие от других девчонок.

Ещё через две недели я уже свободно подтягивался 10 раз. Мои плечи немного развернулись, и, наверное, от частого провисания на перекладине, я немного вытянулся на пару сантиметров. Уже к новому году я практически делал поперечный и продольный шпагат. Теперь надо где-то найти тренера по боксу, так как секции бокса в нашем городе не было. Я однажды спросил Ивана Павловича, может он знает кого-нибудь из мира бокса. Он поинтересовался, с какой целью я интересуюсь. Я объяснил ему, что хочу поступать после школы в Рязанское десантное училище и поэтому готовлюсь заранее.

Он мне ответил, что сам занимался боксом в спортивном институте и мог бы дать основы, если я найду трёх-четырёх желающих из нашей секции, то пару раз в неделю он мог бы подучивать нас после тренировки. Ну вот, это уже кое-что. После очередной тренировки я поговорил с ребятами и все захотели поучиться боксировать. Иван Павлович дал задание приобрести каждому боксерские перчатки и после нового года пообещал по часу задерживаться после борьбы для бокса. Вот так потихоньку я стал готовить себя к будущим испытаниям, а что они наступят, я нисколько не сомневался. Дома я подтягивался каждый раз, когда выходил или заходил в свою комнату. Получалось не менее 10-12 раз, если по одному разу, а если по 2,3 раза, то я со счёта сбился. Также на перекладине я вместе с подтягиванием качал пресс, что поначалу было очень трудно. Но так как меня никто не видел, я терпел и снова и снова повторял упражнения.

Глава пятая: Начало музыкальной карьеры.

Приближался Новый 1973 год. Город, да и вся страна ждали праздника. Снег то ложился невесомым ковром, то таял. Обычная зима для Украины. На площади поставили большую ёлку и украсили её огоньками и игрушками. Наша классная на собрании настояла на подготовке новогоднего огонька и поручила старосте организовать это мероприятие. Я поговорил с Женей Мургиным и Серёжкой Лушниковым и предложил им поучаствовать. Женька был шикарным музыкантом, закончил музыкальную школу, имел абсолютный слух и играл на всех музыкальных инструментах. Мог подобрать любую, один раз услышанную мелодию и научил нас с Серёгой немного играть на гитарах. У меня был хороший голос, но играл я слабо. Серёга играл лучше меня, но не пел. В армии, после того как я год отслужил, в нашу часть попали два выпускника Московской консерватории, которым надо было отслужить всего год. Один играл на фортепиано, а второй на скрипке. Их сразу же отрядили в клуб, где они готовили музыкальные номера для всех праздников. Меня пристроили к ним конферансье. И я, благодаря им, целый год овладевал нотной грамотой, выучил все аккорды для гитары, стал разбираться в технике пения, правильного дыхания, понял, что такое смена тональности или по-научному «транспозиция». А уже в институте я пел и играл на всех вечеринках и праздниках. Знал почти все песни Кино, Машины Времени, Визбора, Дольского, Битлов, Стаса Михайлова (правда выучил я его значительно позднее) и т.д. И вот теперь, пользуясь послезнанием, я решил удивить своих друзей и одноклассников. После уроков я попросил Женю и Серёгу остаться.

– Предлагаю создать музыкальную группу и сделать концерт в классе, – начал я.

– Да, а кто играть будет, если я один, то это не группа, – продолжил Женя.

– А что петь-то? Самоцветов?(популярный ВИА в СССР), – внёс свою реплику Сергей.

– Нет, не так! Предлагаю, прямо сейчас идём к Женьке домой. У него пианино, аккордеон и классная гитара. Я вам покажу такие песни, которые вы никогда не слышали! – внёс я предложение.

– Ну ладно, пойдём, – согласился Женя – Интересно, что ты нам такое покажешь, чего я не знаю.

Пока Женька переодевался, я взял его гитару и, поменяв тональность, немного подстроил её под свой голос. Серёга прямо подвис:

– Ты что делаешь?

– Да хочу под голос подстроить, потом настрою как раньше.

– А откуда ты знаешь, как надо?

Даа. В те времена мы мало, что знали о тональностях, да и о нотах имели только школьное представление. Но я прошёл хорошую школу сначала в армии, потом выступая в институтской группе, поэтому не волновался. Женька зашёл в комнату и сразу понял, что его гитара звучит по-другому.

– Ну-ка возьми пару аккордов, – предложил Женька.

– Ок,– сказал я и выдал шестёрочку боем «Группу крови» Цоя.

– Ни хрена себе, – удивился Женька, – Да ты неделю назад и близко так не умел.

– Жека, у тебя же есть магнитофон. Настрой микрофон и запишем несколько песен. Ты потом подберёшь гармонию на пианино или на аккордеоне, мы с этими песнями станем миллионерами.

– Да ладно, прям сразу миллионерами, – Серёга скептически ухмыльнулся.

– Ну, давай. Хорошо. Я пойду за магнитофоном, а ты пока разомнись. Проверим, что ты там разучил.

У Жени был классный четырёхдорожечный стерео магнитофон Юпитер 201. Его отец, страстный меломан, часто ездил в Москву в командировки и привозил оттуда виниловые диски самых крутых западных групп. Потом он переписывал их на Юпитер, чтобы не затирать пластинку, а мы, пока он был на работе, наслаждались великолепным стерео звуком. Серёга откинулся на диване и с ухмылкой поглядывал на меня, пока я вспоминал слова и аккорды. Минут через десять всё было готово.

– Ну что, включаю? – Женя подвинул ко мне микрофон – Готов?

– Включай, – сказал я – Только не шуметь!

И я начал с фирменного Цоевского вступления: аккордами с маленькими паузами, с экспрессией на нижних струнах и после пятнадцатого – шестнадцатого аккорда я запел, подражая Цою, в спокойно-агрессивной манере:

Теплое место, но улицы ждут отпечатков наших ног.

Звездная пыль – на сапогах.

Мягкое кресло, клетчатый плед, не нажатый вовремя курок.

Солнечный день – в ослепительных снах.

Припев:

Группа крови – на рукаве, мой порядковый номер – на рукаве,

Пожелай мне удачи в бою, пожелай мне:

Не остаться в этой траве, не остаться в этой траве.

Пожелай мне удачи, пожелай мне удачи!

Я спел два куплета с припевами и закончил мелодией на трёх струнах.

– Всё, выключай, Жека.

Женька с Серёгой обалдело смотрели на меня, находясь в прострации. Я сам наклонился к магнитофону и выключил его. Наконец Женя вымолвил:

– Что это было?!

– Я охреневаю! – произнёс Серёга – Откуда это? Где ты это слышал?

– Ребята пели во дворе в Смоленске. Я же целый месяц там был.

– Пацаны, это бомба! – Жека смотрел на меня и, чувствовалось, что он пока не знает, что с этим делать.

– Давайте я ещё одну спою, но это только часть. У меня песен часа на полтора. Включай, Жека.

Женька вновь включил магнитофон и я начал:

Белый снег, серый лед, на растрескавшейся земле.

Одеялом лоскутным на ней – город в дорожной петле.

А над городом плывут облака, закрывая небесный свет.

А над городом – желтый дым, городу две тысячи лет,

Прожитых под светом Звезды по имени Солнце…

И две тысячи лет – война, война без особых причин.

Война – дело молодых, лекарство против морщин.

Красная, красная кровь – через час уже просто земля,

Через два на ней цветы и трава, через три она снова жива

И согрета лучами Звезды по имени Солнце…

– Выключай, – я потянулся к магнитофону, но Женька успел выключить первым.

– Да где ты это слышал? Это вааще что-то охренительное! – Женя развёл руками – Я такого крутого ритм-боя ещё не слышал!

– Не, Витёк, честно, у меня даже дыхание перехватило. Слова просто забойные. Дашь переписать? – Серёга растеряно смотрел на меня.

– Давайте я спою ещё одну и это на сегодня будет последняя. Я прошу только никому не показывать и никому не давать слушать. Потому что мы на этом очень хорошо заработаем.

– Каким образом? – спросил Женька.

– Да просто всё. Во-первых, танцы в школах, во-вторых, играть в ресторанах, а также на свадьбах. Уверяю вас – после первого концерта у нас отбоя не будет от заказчиков. Ладно, включай маг, – обратился я к Жене – Теперь забойно-танцевальная (прости меня Рома Зверь):

Больше нечего ловить

Всё, что надо, я поймал,

Надо сразу уходить,

Чтоб никто не привыкал.

Ярко-жёлтые очки,

Два сердечка на брелке,

Развесёлые зрачки,

Твоё имя на руке.

Районы кварталы,

Жилые массивы,

Я ухожу, ухожу красиво

Районы кварталы,

Жилые массивы,

Я ухожу, ухожу красиво…

Я допел песню до конца, два раза повторил припев и с последним аккордом порвал первую струну.

– Всё! – выдохнул я.

– Блииин, – Женька облизнул пересохшие губы – Эту песню реально будут на танцах по десять раз заказывать! Даже струну не жалко!

– Вооот! Понял теперь, что мы потенциальные миллионеры.

– Так, ты мне аккорды напишешь, я мелодию и аранжировку для аккордеона и бас гитары сделаю. – мы с Женькой вели уже профессиональный диалог.

– Э, пацаны, а меня забыли! – завопил Серёга.

– Как раз для тебя я басы и сделаю, – приободрил его Женя.

– А давайте ещё раз послушаем, – взмолился Серёга – Только звук погромче сделай.

Женя сходил к себе в комнату, принёс две колонки, подключил их и включил «концерт» сначала. Через пять минут в квартиру стали стучать и звонить. Женя сходил в коридор и вернулся с двумя девчонками, соседками, которые умоляли его разрешить послушать новые песни.

– Ладно, – разрешил я – Пусть слушают. Но чтобы, пока, больше никому!

Мы прослушали мини концерт ещё раз. Девчонки не хотели уходить: «Мы посидим в уголке, мешать не будем!» Но я был неумолим.

– На танцах услышите.

Потом ещё около часа мы обсуждали техническую часть наших будущих концертов. Договорились так: Серёга, как лучший среди нас по радиоделу, изготовит звукосниматели и предусилители. Для школьного концерта мы решили притащить из дому каждый по усилителю в виде: я большой радиоприёмник «Балтика», Женя и Сергей свои радиолы. Сергей также обеспечит наконечники для соединения, я и Женя принесём кабели. Также Сергей, как многолетний подписчик журнала «Техника молодёжи», пообещал изготовить цветомузыку. Я обязался ему помочь. Женя взял на себя аранжировку всех песен по инструментам. Ещё мы договорились о ежедневных репетициях после школы, до прихода родителей с работы.

Домой я шёл воодушевлённый. Голос на магнитофоне звучал неплохо, но надо как-то разложить его на стерео звучание. Женя, вроде говорил, что нужны два микрофона и каждый подключить к своему стерео каналу. Я думаю, он разберётся. Так, мне задание: завести общую тетрадь, переписать туда все песни с аккордами сразу под копирку и передать Женьке копии. Пусть работает. Проблема у меня с инструментом. Дома была отцовская гитара, на которой я учился играть, но она была семиструнной. Я просто убрал седьмую струну и настроил под шестиструнку. Ладно, пока пойдёт. Разбогатею куплю себе шестиструнку. Надо, кстати, сегодня вечером попробовать спеть для родителей. Я как-то попытался предложить им спеть Высоцкого, ещё в той жизни, но они наотрез отказались слушать, полагая, что Высоцкий поёт только блатные песни. Я тогда и сам не сильно разбирался, но теперь-то у меня в репертуаре и военные и лирические, а также моя любимая «Охота на волков».

Сегодня тренировки не было. Я быстро сделал уроки и побежал на стадион, а по возвращению, родители были уже дома. После ужина, каждый занялся своим делом: отец разбирался с шашечными композициями, мама читала Роман-газету, Ленка болтала по телефону с подружками. Я взял гитару, подстроил её под свой голос и пошёл в спальню к маме:

– Ну что, мамочка, поразвлекать тебя?

– Давай, поразвлекай. Новое что-то выучил?

– Ну да. Что ты хочешь послушать – про любовь, или про войну?

– Давай сначала про любовь.

– Хорошо, но только грустная. Чур не плакать.

Я не спеша сделал перебор и запел, стараясь придерживаться интонации Марины Влади.

Я несла свою беду

По весеннему по льду

Подломился лёд, душа

Оборвалася

Камнем под воду ушла

А беда, хоть тяжела

А за острые края

Задержалася…

Когда я допел последний куплет, у мамы слёзы текли в два ручья. В спальню зашёл отец:

– Что ты такое спел, что мама разрыдалась?

– Да про любовь, Высоцкого песня. Я не думал, что мама такая впечатлительная.

– Коля, послушай, – взволновано прошептала мама – Не пожалеешь!

– Ну, так что, споёшь еще раз? – отец заинтересовано посмотрел на меня.

– Да, да спой, ну пожаалуйста, – прибежала Ленка.

Долго меня упрашивать не надо. Голос уже разогрелся. Можно было его не сдерживать, и я вновь повторил «Беду» Высоцкого.

– Не ожидал, что так поёшь. Где это ты успел научиться?

– Так пока вы на работе мы тут с Леной орём как не в себя. Так и научились.

– Ой, вот только не надо врать, – встряла моя правдолюбивая сестра.

– Ладно, не будем плакать. Я вас немного развеселю. И я спел им «…Ой Вань, гляди какие клоуны…» Тут уж все заулыбались, настроение в семье повысилось.

– Я смотрю, ты прям, как по нотам играешь, – заметил отец – Раньше просто бренчал, а сейчас так ничего получается. Может, ещё что-нибудь споёшь?

– Ну, давайте, я обещал маме про войну.

Почему всё не так? Вроде всё как всегда

То же небо – опять голубое

Тот же лес, тот же воздух и та же вода

Только он не вернулся из боя…

– Витя, а чьи это стихи такие замечательные? – опять разволновалась мама.

– Так это всё Высоцкого, которого вы не любите, – ответил я.

– Не может быть, – не согласилась мама – Все говорят, что он какой-то уркаган и поёт только блатные песни.

– Я тоже такое слышал, – поддержал маму отец.

– Ну да, а то, что он ведущий актёр театра на Таганке вы, конечно, не знали? Вам же понравился фильм «Служили два товарища», а ведь он там сыграл великолепную роль.

– Ой, а кого он там сыграл. Там же Быков играл и, если я не ошибаюсь, Янковский, – мама выписывала журнал «Советский экран» и следила за всеми актёрами.

– Да, это главные герои. А поручика Бруснецова кто играл? – я не дам в обиду моего Высоцкого.

– Да я и не помню его, – призналась честно мама.

– А ты вспомни сцену прощания поручика с конём. Брусенцов успевает запрыгнуть буквально на последний пароход, уходящий за границу из Севастополя. Паника, давка, истерика… трагедия русского Белого движения. Люди бросают свою родину и не знают, что их ждёт впереди на чужбине. И вот вслед Брусенцову, отплывающему на этом судне за кордон, с пристани в воду прыгает его конь – преданный Абрек – и, выбиваясь из сил, долго плывёт за удаляющимся кораблём.

Уходили мы из Крыма

Среди дыма и огня;

Я с кормы все время мимо

В своего стрелял коня.

А он плыл, изнемогая,

За высокою кормой,

Все не веря, и все зная,

Что прощается со мной.

Сколько раз одной могилы

Ожидали мы в бою…

Конь все плыл, теряя силы,

Веря в преданность мою.

Мой денщик стрелял не мимо -

Покраснела чуть вода…

Уходящий берег Крыма

Я запомнил навсегда. (Николай Туроверов)

– Витя, ты меня сегодня поразил. Ты оказывается такой эрудированный. Откуда ты это всё знаешь? А стихи чьи? Тоже Высоцкого?

– Нет, мама. Это казачий поэт Николай Туроверов. Он родился в Ростовской области, станице Старочеркасской. Из казаков. Служил в Белой армии, эмигрировал во Францию. Во Вторую мировую воевал с немцами. Грустная история.

– Ну, вообще-то да, я вспомнила этот эпизод. Но я совсем не ассоциировала этого актёра с Высоцким. А ты, Коля, помнишь его по фильму?

– Эпизод я сейчас вспомнил, но что это был Высоцкий, тоже не помнил, – честно признался отец.

– Ладно, что сейчас вспоминать. Главное, что вы теперь не будете судить о Высоцком снисходительно. Если потом захотите, я вам спою ещё десяток песен Высоцкого, – закончил я лирический вечер.

Глава шестая: Новогодний концерт в школе и снова драка

До новогоднего концерта оставалось 12 дней. Двадцать девятого декабря в пятницу для первых – седьмых классов будет утренник в два часа начало, а для восьмых – десятых сначала по классам, своими силами концерт, начало в пять часов вечера, а потом для всех в актовом зале танцы с шести до семи вечера. Я пообещал нашей классной, что мы втроём возьмём на себя весь концерт. И в течение часа будем развлекать одноклассников песнями. Каждый день мы с двух часов дня до пяти – шести часов вечера репетировали у Женьки дома. Я только после пяти по нечётным дням уходил на тренировку, Серёга и Женя оставались дальше репетировать. Женя подстроил свою и Серёгину гитару в тональность аккордеона (мою переделанную семиструнку решили не трогать) и доводил Серёгу до слёз своими придирками по технике игры на басах. Я по вечерам дома на своей гитаре разрабатывал технику и набивал мозоли на пальцах. Уже за неделю до концерта у нас началось получаться. Мы реально научились играть втроём, благодаря Жене. Он взял на себя самое сложное – заставлял нас играть и петь по нотам. Он подобрал на аккордеоне мелодии всех моих песен и солировал в нужные моменты, я играл на ритм-гитаре, Серёга на басах. Пел практически все песни я сам. Ребята подпевали в нужных местах. Серёга сделал звукосниматели и предусилители на конденсаторах и двух лампах. Мы подключили их каждый к своему устройству и обалдели от фона, разрывающего барабанные перепонки. Где-то минут через сорок мы всё наладили и впервые услышали звук своих электрогитар! Это было незабываемо! Я пел в микрофон, подключенный через Женину радиолу, а весь концерт мы записывали на Юпитер. На генеральную репетицию позвали Жениных соседок. Те принесли с собой торт, заварили чай, но за весь концерт никто не притронулся к сладкому. Благодаря долгим репетициям, мы почти не лажали. Звук инструментов настроили так, чтобы они не забивали мой голос и Женькину игру на аккордеоне. Горящие глаза девчонок, мягкий бас Серёги и мой жёсткий ритм, а также переливы Женькиного аккордеона, вызывали такой драйв, что мы не могли остановиться. Когда мы закончили девчонки завизжали, бросились нам на шеи и стали целовать так, что еле от них отбились.

– Да, – выдохнул Серёга, – Ну, мы дали жару!

– А ничё так получилось, – поддержал его Женя.

– Слушайте, я обратил внимание, что мы все отбивали ступнями ритм. Нам не хватает барабанов, – высказался я.

– Это да, – согласился Женя – А где их взять?

– У меня есть идея. У моего товарища, с секции, брат играет на ударных на заводе «Электрон» в местной группе. Я попробую договориться, чтобы он сыграл свою партию на барабанах. Дам ему наушники. Он через магнитофон будет слушать мелодию и играть ритм, а мы эту всю лабуду запишем на другой магнитофон. А во время концерта, надо будет придумать кнопку на включение магнитофона ногой, а начало каждой песни он будет отбивать палочками на раз-два-три. Как вам идея?