Я надел кеды, спортивные штаны, старый свитер и отправился на пробежку. Стадион находился примерно в километре от моего дома. Чем он мне запомнился с детства? Будучи ещё первоклашкой, я с отцом часто ходил на футбольные матчи нашей городской команды. Ручейки из болельщиков потихоньку вливались в центральную улицу нашего города, и уже большой, бурной рекой выплескивались на стадион. Удивительно, но болельщики знали всех футболистов нашей команды, потому, что почти все они вместе работали на одной из двух наших шахт. Кто проходчиком, кто взрывником. И когда спортсмены выбегали на стадион, то со всех сторон доносились крики знакомых:

– Эй, Вован, шо хромаешь? Играть не хочешь?

– Иван Викторович, пузо-то подтяни, пиво после игры надо пить!

На это игроки незлобиво огрызались и выбегали на поле. Самым важным моментом, из-за которого мужики шли на стадион, был перерыв между таймами. В рощице, возле стадиона, жарились шашлыки и продавали пиво, а у каждого болельщика была припасена вобла и один-два шкалика водочки. Именно ради этого ходили мужики на футбол. Игра, само собой, увлекала, но пообщаться за рюмочкой с пивом, да с воблочкой и шашлычком, это были незабываемые моменты!

На стадионе были уголки для любителей гимнастики – куча снарядов для подтягивания, разные брусья, приспособления для пресса и т.д. Также было два корта для большого тенниса, 50-метровый открытый бассейн, из которого на зиму выкачивали воду. А в центре стоял дворец спорта с зимним бассейном и большим количеством разных секций для детей. И всё было бесплатно! Я до третьего класса записывался во все секции, о которых узнавал, но остановился, в конце концов, на борьбе.

Я подбежал к гимнастическим снарядам, отдышался, сделал разминку и запрыгнул на перекладину. Повисел как сосиска и спрыгнул, но очень красиво спрыгнул – с приседанием и выходом в стойку с разведением рук в стороны. Это я так стебусь над собой. Подпрыгнул ещё раз и с трудом подтянулся два раза. Потом покачал пресс, поделал растяжку, снова подтянулся, правда, всего один раз, но не расстроился. Я знал, что время на моей стороне и торопиться было некуда. Это в прошлой жизни я торопился повзрослеть, но теперь-то я знал, как быстро проходит юность. Четыре недели я каждое утро и каждый вечер занимался бегом и выполнением плана по развитию тела. К концу месяца на моих ладонях были мозоли. Сначала кровавые, и тогда вместо подтягиваний, я отжимался, потом, со временем, кожа огрубела, и я снова зависал на перекладине.

Отец принёс с работы обрезок трубы 30 мм в диаметре, приваренный буквой П к двум кускам толстой арматуры и заделал её чуть выше дверного проёма, сделав резиновые втулки на арматуру, чтобы не крошился кирпич. Правда высказался, что через неделю он её снимет, так как вряд ли моё увлечение продержится дольше. Но через месяц родители с удивлением отметили, что ошибались. Короче, я уже свободно подтягивался 5-7 раз, мог поднимать туловище и ноги, качая пресс, по пятнадцать-двадцать раз, а вот делая растяжку, так потянул мышцы, что неделю ходил, как кавалерист.

В школе всё наладилось, о драке забыли на третий день. Слишком часто у нас проходили стычки между пацанами и поэтому новые герои занимали наши головы. Славка пришёл в школу сильно хромая, два дня не разговаривал со мной, но здоровался всегда первым. Я делал вид, что ничего не случилось. Со временем всё пришло в норму. Меня перестали игнорить одноклассники, а Наташа пересела ко мне за парту, что поначалу страшно раздражало девчонок, а потом стало вызывать у них зависть. Об этом мне поведала моя новая подруга. Я больше не пытался её целовать, но стал замечать, что она была бы не против. То руку мне на плечо невзначай положит, то наклонится к моей тетради, якобы что-то посмотреть и навалится на меня грудью, что вызывало у меня страшное возбуждение. Но я крепился, вспоминая Жоффрея де Пейрака (один из главных героев романа «Анжелика и король»), и ждал, когда она сама созреет. Насколько я помню, девчонки никогда не сидели с ребятами, а у ребят считалось позором сидеть с девчонками. Но мне было пофиг. Ребята с секции, а также наши дворовые подходили ко мне и с уважением интересовались приёмами, с помощью которых я победил. Но, обладая природной скромностью, я отнекивался и говорил, что всё получилось случайно. Правда сестра утверждала, что её одноклассники стали с осторожностью проходить мимо неё и старались не задевать её, в отличие от других девчонок.

Ещё через две недели я уже свободно подтягивался 10 раз. Мои плечи немного развернулись, и, наверное, от частого провисания на перекладине, я немного вытянулся на пару сантиметров. Уже к новому году я практически делал поперечный и продольный шпагат. Теперь надо где-то найти тренера по боксу, так как секции бокса в нашем городе не было. Я однажды спросил Ивана Павловича, может он знает кого-нибудь из мира бокса. Он поинтересовался, с какой целью я интересуюсь. Я объяснил ему, что хочу поступать после школы в Рязанское десантное училище и поэтому готовлюсь заранее.

Он мне ответил, что сам занимался боксом в спортивном институте и мог бы дать основы, если я найду трёх-четырёх желающих из нашей секции, то пару раз в неделю он мог бы подучивать нас после тренировки. Ну вот, это уже кое-что. После очередной тренировки я поговорил с ребятами и все захотели поучиться боксировать. Иван Павлович дал задание приобрести каждому боксерские перчатки и после нового года пообещал по часу задерживаться после борьбы для бокса. Вот так потихоньку я стал готовить себя к будущим испытаниям, а что они наступят, я нисколько не сомневался. Дома я подтягивался каждый раз, когда выходил или заходил в свою комнату. Получалось не менее 10-12 раз, если по одному разу, а если по 2,3 раза, то я со счёта сбился. Также на перекладине я вместе с подтягиванием качал пресс, что поначалу было очень трудно. Но так как меня никто не видел, я терпел и снова и снова повторял упражнения.

Глава пятая: Начало музыкальной карьеры.

Приближался Новый 1973 год. Город, да и вся страна ждали праздника. Снег то ложился невесомым ковром, то таял. Обычная зима для Украины. На площади поставили большую ёлку и украсили её огоньками и игрушками. Наша классная на собрании настояла на подготовке новогоднего огонька и поручила старосте организовать это мероприятие. Я поговорил с Женей Мургиным и Серёжкой Лушниковым и предложил им поучаствовать. Женька был шикарным музыкантом, закончил музыкальную школу, имел абсолютный слух и играл на всех музыкальных инструментах. Мог подобрать любую, один раз услышанную мелодию и научил нас с Серёгой немного играть на гитарах. У меня был хороший голос, но играл я слабо. Серёга играл лучше меня, но не пел. В армии, после того как я год отслужил, в нашу часть попали два выпускника Московской консерватории, которым надо было отслужить всего год. Один играл на фортепиано, а второй на скрипке. Их сразу же отрядили в клуб, где они готовили музыкальные номера для всех праздников. Меня пристроили к ним конферансье. И я, благодаря им, целый год овладевал нотной грамотой, выучил все аккорды для гитары, стал разбираться в технике пения, правильного дыхания, понял, что такое смена тональности или по-научному «транспозиция». А уже в институте я пел и играл на всех вечеринках и праздниках. Знал почти все песни Кино, Машины Времени, Визбора, Дольского, Битлов, Стаса Михайлова (правда выучил я его значительно позднее) и т.д. И вот теперь, пользуясь послезнанием, я решил удивить своих друзей и одноклассников. После уроков я попросил Женю и Серёгу остаться.

– Предлагаю создать музыкальную группу и сделать концерт в классе, – начал я.

– Да, а кто играть будет, если я один, то это не группа, – продолжил Женя.

– А что петь-то? Самоцветов?(популярный ВИА в СССР), – внёс свою реплику Сергей.

– Нет, не так! Предлагаю, прямо сейчас идём к Женьке домой. У него пианино, аккордеон и классная гитара. Я вам покажу такие песни, которые вы никогда не слышали! – внёс я предложение.

– Ну ладно, пойдём, – согласился Женя – Интересно, что ты нам такое покажешь, чего я не знаю.

Пока Женька переодевался, я взял его гитару и, поменяв тональность, немного подстроил её под свой голос. Серёга прямо подвис:

– Ты что делаешь?

– Да хочу под голос подстроить, потом настрою как раньше.

– А откуда ты знаешь, как надо?

Даа. В те времена мы мало, что знали о тональностях, да и о нотах имели только школьное представление. Но я прошёл хорошую школу сначала в армии, потом выступая в институтской группе, поэтому не волновался. Женька зашёл в комнату и сразу понял, что его гитара звучит по-другому.

– Ну-ка возьми пару аккордов, – предложил Женька.

– Ок,– сказал я и выдал шестёрочку боем «Группу крови» Цоя.

– Ни хрена себе, – удивился Женька, – Да ты неделю назад и близко так не умел.

– Жека, у тебя же есть магнитофон. Настрой микрофон и запишем несколько песен. Ты потом подберёшь гармонию на пианино или на аккордеоне, мы с этими песнями станем миллионерами.

– Да ладно, прям сразу миллионерами, – Серёга скептически ухмыльнулся.

– Ну, давай. Хорошо. Я пойду за магнитофоном, а ты пока разомнись. Проверим, что ты там разучил.

У Жени был классный четырёхдорожечный стерео магнитофон Юпитер 201. Его отец, страстный меломан, часто ездил в Москву в командировки и привозил оттуда виниловые диски самых крутых западных групп. Потом он переписывал их на Юпитер, чтобы не затирать пластинку, а мы, пока он был на работе, наслаждались великолепным стерео звуком. Серёга откинулся на диване и с ухмылкой поглядывал на меня, пока я вспоминал слова и аккорды. Минут через десять всё было готово.

– Ну что, включаю? – Женя подвинул ко мне микрофон – Готов?

– Включай, – сказал я – Только не шуметь!

И я начал с фирменного Цоевского вступления: аккордами с маленькими паузами, с экспрессией на нижних струнах и после пятнадцатого – шестнадцатого аккорда я запел, подражая Цою, в спокойно-агрессивной манере:

Теплое место, но улицы ждут отпечатков наших ног.

Звездная пыль – на сапогах.

Мягкое кресло, клетчатый плед, не нажатый вовремя курок.

Солнечный день – в ослепительных снах.

Припев:

Группа крови – на рукаве, мой порядковый номер – на рукаве,

Пожелай мне удачи в бою, пожелай мне:

Не остаться в этой траве, не остаться в этой траве.

Пожелай мне удачи, пожелай мне удачи!

Я спел два куплета с припевами и закончил мелодией на трёх струнах.

– Всё, выключай, Жека.

Женька с Серёгой обалдело смотрели на меня, находясь в прострации. Я сам наклонился к магнитофону и выключил его. Наконец Женя вымолвил:

– Что это было?!

– Я охреневаю! – произнёс Серёга – Откуда это? Где ты это слышал?

– Ребята пели во дворе в Смоленске. Я же целый месяц там был.

– Пацаны, это бомба! – Жека смотрел на меня и, чувствовалось, что он пока не знает, что с этим делать.

– Давайте я ещё одну спою, но это только часть. У меня песен часа на полтора. Включай, Жека.

Женька вновь включил магнитофон и я начал:

Белый снег, серый лед, на растрескавшейся земле.

Одеялом лоскутным на ней – город в дорожной петле.

А над городом плывут облака, закрывая небесный свет.

А над городом – желтый дым, городу две тысячи лет,

Прожитых под светом Звезды по имени Солнце…

И две тысячи лет – война, война без особых причин.

Война – дело молодых, лекарство против морщин.

Красная, красная кровь – через час уже просто земля,

Через два на ней цветы и трава, через три она снова жива

И согрета лучами Звезды по имени Солнце…

– Выключай, – я потянулся к магнитофону, но Женька успел выключить первым.

– Да где ты это слышал? Это вааще что-то охренительное! – Женя развёл руками – Я такого крутого ритм-боя ещё не слышал!

– Не, Витёк, честно, у меня даже дыхание перехватило. Слова просто забойные. Дашь переписать? – Серёга растеряно смотрел на меня.

– Давайте я спою ещё одну и это на сегодня будет последняя. Я прошу только никому не показывать и никому не давать слушать. Потому что мы на этом очень хорошо заработаем.

– Каким образом? – спросил Женька.

– Да просто всё. Во-первых, танцы в школах, во-вторых, играть в ресторанах, а также на свадьбах. Уверяю вас – после первого концерта у нас отбоя не будет от заказчиков. Ладно, включай маг, – обратился я к Жене – Теперь забойно-танцевальная (прости меня Рома Зверь):

Больше нечего ловить

Всё, что надо, я поймал,

Надо сразу уходить,

Чтоб никто не привыкал.

Ярко-жёлтые очки,

Два сердечка на брелке,

Развесёлые зрачки,

Твоё имя на руке.

Районы кварталы,

Жилые массивы,

Я ухожу, ухожу красиво

Районы кварталы,

Жилые массивы,

Я ухожу, ухожу красиво…

Я допел песню до конца, два раза повторил припев и с последним аккордом порвал первую струну.

– Всё! – выдохнул я.

– Блииин, – Женька облизнул пересохшие губы – Эту песню реально будут на танцах по десять раз заказывать! Даже струну не жалко!

– Вооот! Понял теперь, что мы потенциальные миллионеры.

– Так, ты мне аккорды напишешь, я мелодию и аранжировку для аккордеона и бас гитары сделаю. – мы с Женькой вели уже профессиональный диалог.

– Э, пацаны, а меня забыли! – завопил Серёга.

– Как раз для тебя я басы и сделаю, – приободрил его Женя.

– А давайте ещё раз послушаем, – взмолился Серёга – Только звук погромче сделай.

Женя сходил к себе в комнату, принёс две колонки, подключил их и включил «концерт» сначала. Через пять минут в квартиру стали стучать и звонить. Женя сходил в коридор и вернулся с двумя девчонками, соседками, которые умоляли его разрешить послушать новые песни.

– Ладно, – разрешил я – Пусть слушают. Но чтобы, пока, больше никому!

Мы прослушали мини концерт ещё раз. Девчонки не хотели уходить: «Мы посидим в уголке, мешать не будем!» Но я был неумолим.

– На танцах услышите.

Потом ещё около часа мы обсуждали техническую часть наших будущих концертов. Договорились так: Серёга, как лучший среди нас по радиоделу, изготовит звукосниматели и предусилители. Для школьного концерта мы решили притащить из дому каждый по усилителю в виде: я большой радиоприёмник «Балтика», Женя и Сергей свои радиолы. Сергей также обеспечит наконечники для соединения, я и Женя принесём кабели. Также Сергей, как многолетний подписчик журнала «Техника молодёжи», пообещал изготовить цветомузыку. Я обязался ему помочь. Женя взял на себя аранжировку всех песен по инструментам. Ещё мы договорились о ежедневных репетициях после школы, до прихода родителей с работы.

Домой я шёл воодушевлённый. Голос на магнитофоне звучал неплохо, но надо как-то разложить его на стерео звучание. Женя, вроде говорил, что нужны два микрофона и каждый подключить к своему стерео каналу. Я думаю, он разберётся. Так, мне задание: завести общую тетрадь, переписать туда все песни с аккордами сразу под копирку и передать Женьке копии. Пусть работает. Проблема у меня с инструментом. Дома была отцовская гитара, на которой я учился играть, но она была семиструнной. Я просто убрал седьмую струну и настроил под шестиструнку. Ладно, пока пойдёт. Разбогатею куплю себе шестиструнку. Надо, кстати, сегодня вечером попробовать спеть для родителей. Я как-то попытался предложить им спеть Высоцкого, ещё в той жизни, но они наотрез отказались слушать, полагая, что Высоцкий поёт только блатные песни. Я тогда и сам не сильно разбирался, но теперь-то у меня в репертуаре и военные и лирические, а также моя любимая «Охота на волков».

Сегодня тренировки не было. Я быстро сделал уроки и побежал на стадион, а по возвращению, родители были уже дома. После ужина, каждый занялся своим делом: отец разбирался с шашечными композициями, мама читала Роман-газету, Ленка болтала по телефону с подружками. Я взял гитару, подстроил её под свой голос и пошёл в спальню к маме:

– Ну что, мамочка, поразвлекать тебя?

– Давай, поразвлекай. Новое что-то выучил?

– Ну да. Что ты хочешь послушать – про любовь, или про войну?

– Давай сначала про любовь.

– Хорошо, но только грустная. Чур не плакать.

Я не спеша сделал перебор и запел, стараясь придерживаться интонации Марины Влади.

Я несла свою беду

По весеннему по льду

Подломился лёд, душа

Оборвалася

Камнем под воду ушла

А беда, хоть тяжела

А за острые края

Задержалася…

Когда я допел последний куплет, у мамы слёзы текли в два ручья. В спальню зашёл отец:

– Что ты такое спел, что мама разрыдалась?

– Да про любовь, Высоцкого песня. Я не думал, что мама такая впечатлительная.

– Коля, послушай, – взволновано прошептала мама – Не пожалеешь!

– Ну, так что, споёшь еще раз? – отец заинтересовано посмотрел на меня.

– Да, да спой, ну пожаалуйста, – прибежала Ленка.

Долго меня упрашивать не надо. Голос уже разогрелся. Можно было его не сдерживать, и я вновь повторил «Беду» Высоцкого.

– Не ожидал, что так поёшь. Где это ты успел научиться?

– Так пока вы на работе мы тут с Леной орём как не в себя. Так и научились.

– Ой, вот только не надо врать, – встряла моя правдолюбивая сестра.

– Ладно, не будем плакать. Я вас немного развеселю. И я спел им «…Ой Вань, гляди какие клоуны…» Тут уж все заулыбались, настроение в семье повысилось.

– Я смотрю, ты прям, как по нотам играешь, – заметил отец – Раньше просто бренчал, а сейчас так ничего получается. Может, ещё что-нибудь споёшь?

– Ну, давайте, я обещал маме про войну.

Почему всё не так? Вроде всё как всегда

То же небо – опять голубое

Тот же лес, тот же воздух и та же вода

Только он не вернулся из боя…