Цитаты из книги «Воспоминания»

Вдова президента Эйзенхауэра прочла мои книги и заочно сделалась моей почитательницей. Она снарядила домашнего врача с супругой в Вену, чтобы те пригласили нас с Элли в ее поместье под Вашингтоном. — Боже мой! — твердила она своему врачу. — О чем же мне вести разговор с Франклами, я так взволнована!

Вены», — ответил я и предусмотрительно уточнил, знает ли он, где находится Вена. «Нет, не знаю». Я хотел растолковать это так, чтобы мальчик не смутился из-за своего невежества: «Но ты, конечно, знаешь, что такое венский вальс?» — «Да, но я еще не учился танцевать». Я не сдавался: «И, конечно же, ты слыхал про венский шницель?» — «Слыхать слыхал, но еще ни разу не танцевал под него».

Среди моих личных впечатлений одним из самых ярких стала дискуссия с Мартином Хайдеггером75, когда тот впервые приехал в Вену и навестил меня. В книге посещений он оставил запись: «На память о прекрасной и полезной встрече». Многозначительна и подпись под фотографией, на которой запечатлен наш визит в подвал, где дегустировалось молодое вино: «Прошлое уходит, былое приходит». Этот афоризм указывает на сходство наших теорий.

Но и в переговорах с европейскими издательствами случались комические недоразу­мения. Однажды ко мне обратился португальский издатель с предложением перевести «Человек в поисках смысла». Я вынужден был напомнить ему, что он уже издавал перевод несколькими годами ранее. Моя популярность, которой я был обязан в том числе и этому издательству, оказалась недостаточной для того, чтобы издатель вспомнил об им же изданном португальском переводе. Точно так же и норвежский издатель написал мне: к сожалению, он не возьмется за перевод моей книги. Вот только эту самую книгу он издал двумя годами ранее. Американским издателям гарантировалась государственная субсидия, так что от финансовых рисков они были избавлены, однако известное нью-йоркское издательство Knopf отважилось взяться за эту книгу лишь спустя десять лет. Что ж, по крайней мере, с материальной точки зрения раскаяться в этом решении им не пришлось. В 1945 году, отдавая в печать рукописи первых

Начальником последнего лагеря, из которого меня в итоге освободили, был эсэсовец. Однако после освобождения лагеря обнаружилась тайна, о которой до тех пор был осведомлен лишь лагерный врач (тоже из числа заключенных): этот эсэсовец на собственные средства закупал в соседнем городе медикаменты для своих заключенных! У этой истории были и последствия: освобожденные евреи спрятали этого эсэсовца от американских солдат и отказались выдавать его, пока не получат гарантий, что и волос с его головы не упадет. Новый комендант-американец дал слово чести, и заключенные привели к нему бывшего начальника лагеря. Комендант восстановил его в должности, и этот человек организовал в соседних деревнях сбор продуктов и одежды для освобожденных узников.

Все четыре года в «Штайнхоф» я прилежно стенографировал замечательные высказывания пациенток. Я даже подумывал издать книгу под названием «…И глупцы глаголют истину» (полное выражение, как известно, «дети и глупцы глаголют истину»). Например, одной старой женщине во время обычного теста на интеллект задали вопрос, чем ребенок отличается от карлика, и она живо ответила: «Боже, господин доктор, ребенок же — это

(например, неизлечимой болезни, неоперабельного рака) мы в состоянии придать жизни смысл, принеся свидетельство самого человеческого из всех человеческих даров: способности преобразить страдание в свершение духа.

«любовь к року», проповеданную Спинозой, его amor fati.

Из этого следует, что любые события, какие с нами случаются, обладают этим предельным, непознаваемым смыслом — высший смысл недоступен нам, но мы должны в него верить. В сущности, я заново открыл

И как сказано в Талмуде, «кто спасает одну лишь душу, равен тому, кто спасает целый мир»33.