Цитаты из книг автора «Виктор Франкл»

Тот, кто не верит в будущее, в свое будущее, тот в лагере погиб. Он лишается духовной опоры, он позволяет себе опуститься внутренне, а этому душевному упадку сопутствует телесный. Это происходит иногда вн

я уже позади, а между тем они только открывались. Ибо от самого человека зависело, во что он превратит свою лагерную жизнь — в прозябание, как у тысяч, или в нравственную победу — как у немногих

Хотя мы уже говорили о том, что деформация внутренней жизни заключенного в концлагере зависела не только от психофизических причин, а в конечном итоге — от внутренней установки самого заключенного, это требует дальнейших пояснений. Психологические наблюдения показали, что, помимо всего прочего, лагерная обстановка влияла на изменения характера лишь у того заключенного, кто опускался духовно и в чисто человеческом плане.

Нет, опыт подтверждает, что душевные реакции заключенного не были всего лишь закономерным отпечатком телесных, душевных и социальных условий, дефицита калорий, недосыпа и различных психологических «комплексов». В конечном счете выясняется: то, что происходит внутри человека, то, что лагерь из него якобы «делает», — результат внутреннего решения самого человека.

ждает, что в концлагере можно отнять у человека все, кроме последнего — человеческой свободы, свободы отнестись к обстоятельствам или так, или иначе. И это «так или иначе» у них было. И каждый день, каждый час в лагере давал тысячу возможностей осуществить этот выбор, отречься или не отречься от того самого сокровенного, что окружающая действительность грозила отнять, — от внутренней свободы. А отречься от свободы и достоинства значило превратиться в объект воздействия внешних условий, позволить им вылепить из тебя «типичного» лагерника

Мы можем сказать и так: будучи воплощенным жизнью человека, смысл не вытекает из нее, а в нее привносится.

Мне было 15 лет, когда я сформулировал для себя следующее: в наших интимнейших внутренних монологах всегда присутствует Бог. Но действительно ли это монологи или это все-таки диалоги с кем-то другим, с «совершенно Другим»? Когда я мысленно возвращаюсь к годам, проведенным в концлагере, и вспоминаю, как страшно унижены, беспомощны и невинны были люди и как я думал тогда: «Посмотри, что они творят! Только посмотри на это… Неужели такое возможно?..» – я прихожу в отчаяние, во мне поднимается внутренний вопль. Но к кому я взываю с такой силой – к себе самому, к господину Франклу, к моему Я? Или это Я всегда и было Богом, а я об этом просто не догадывался? Может быть, я тогда говорил: «Ты видишь, Господи?» Я не знаю.

Когда в одном интервью в Калифорнии меня спросили, насколько я религиозен, я дал такой импровизированный ответ: не знаю, но знаю одно – я испытываю огромное уважение к подлинной честной религиозности. Поэтому мне всегда больно, когда религию смешивают с грязью, как это теперь модно. Я могу поручиться, что мое уважение истинно, но насколько истинна моя религиозность, если только это вообще религиозность, меня не интересует. 5 Чем многограннее, обширнее смысл, тем труднее его постичь. Бесконечный смысл для конечного существа в принципе непостижим.

Можно себе представить, что всё, обладающее ценностью, сходится в одной наивысшей ценности – в «ценностной личности» (Макс Шелер). Так что любая истина, додуманная до конца, подразумевает Бога, и вся красота, долюбленная до конца, указывает на Бога, и любое приветствие, понятое в его настоящем смысле, обращено к Богу.

Бог – наш собеседник в самые сокровенные минуты, когда мы остаемся наедине с собой.