Вниз спустились быстро. Стояла утренняя тишина. Мы подошли к причалу, где покачивались на волнах лодки. Никого на причале не было, и деда Игната нигде не видно – спит ещё, решили мы и юркнули с Васькой в один из баркасов, но не в Красновский, а то греха не оберёшься, подумали мы с другом. Под брезентом было тепло и сильно пахло рыбой. Казалось, что мы здесь сидим давно, и кого ждём, непонятно. Вдруг лодка стала раскачиваться – кто-то залез на корму, и уже были слышны неразборчиво слова рыбаков. Они готовились к отплытию. У чьего-то баркаса заработал мотор, и сразу лодку, где мы находились, начало сильно раскачивать. Стало страшновато, но деваться было некуда – только ждать. Голоса деда Игната, да и других рыбаков, уже не было слышно. Шум моторов заглушал всё, даже нашего дыхания не слышно. Чья-то лодка уже отчалила, и на лодке, где мы прятались, тоже заработал мотор, она начала раскачиваться сильнее. Под брезентом нечем было дышать, и Васька невнятно что-то пробормотал. Мне стало страшно за него. У меня мгновенно промелькнуло в голове – надо вылезать из-под брезента, пока не задохнулись. Я отбросил конец брезента. И мы с Васькой ощутили такую свежесть, вдыхая жадно воздух, а больше страх, когда увидели, что один из рыбаков приближается к нам. Я только услышал Васькин голос:

– Прыгай!

Он уже с борта прыгнул в море, и я видел, как рыбак прыгнул следом за Васькой. Больше испугавшись, забыв, что не умею плавать, тоже прыгнул в воду, ничего не видя перед собой. Как собачка стал хвататься за воду руками и, сообразив одновременно работать ногами, почувствовал, что держусь на воде. Изо всех сил стал размахивать руками, работая ногами, я плыл, и это придавало мне сил. Я сильно устал и боялся уйти вниз – утонуть, но размышлять не было времени. Хорошо, что мы недалеко отплыли на лодке. Наконец я ощутил ногами твёрдое дно и так обрадовался, что выплыл сам, без посторонней помощи. Выходя из воды, почувствовал, как у меня дрожат ноги. Навстречу мне шли один из рыбаков и дед Игнат. Рыбак громко ругался, а я про себя, а может и вслух, всё твердил:

– Я сам выплыл, я научился плавать! – потом услышал голос деда Игната:

– Ох и достанется вам от родителей! – но мне это было не страшно. Я только спросил его:

– А где мой друг?

– Друг твой у меня в сторожке греется. Пойдём туда, он сильно напуган. Пусть отойдёт немного – его вытащил один из рыбаков и передал мне, а потом уплыл.

Рыбак, увидев, что я чувствую себя нормально, обратился к деду:

– Игнат, ты не рассказывай родителям ничего, пусть сами оправдываются, а я пошёл к своей лодке, хорошо?

Мы с дедом вошли в его сторожку. Васька уже оправился от испуга и пил чай. Всё, что я мог сказать:

– Васька! Я сам выплыл, я научился плавать!

Прошли годы. Я научился не только плавать и нырять, но и освоил виды спортивного плавания. Становился чемпионом в одном из видов плавания и много раз сам спасал тонущих людей – уже не было такого страха, как в детстве, что утону, но за других я очень боялся.

Я и мой старший брат много помогали родителям во всём по дому. Собирали абрикосы и затаскивали на чердак дома, там раскладывали в один слой для сушки. Срывали виноградные гроздья и заполняли ими бочки. Помогали засаливать арбузы. Самым противным занятием для меня было отделять кукурузные зёрна от початков, так как их было очень много. Когда мы переехали в Крыму в другой колхоз, рядом с курортным городком Саки, где находилось большое озеро, то времени на гулянки с друзьями стало не хватать. Я стал ходить в первый класс. У меня появились новые друзья, новые увлечения. Больше пропадали в катакомбах.

В свободное время дома мы с братом Анатолием брали отцовскую гармошку и самостоятельно учились играть на гармошке. Это увлечение было у многих – научиться играть на гармошке, баяне, или на гитаре. Отец неплохо играл на гармошке и гитаре, особенно в кампаниях, куда его приглашали. Брат Толик тоже немного научился, меня это увлечение не сильно притягивало, больше нравилось лазить в катакомбах, находить какие-нибудь безделушки военных лет и менять их на марки, монеты. Монеты потом поменять на марки и так далее. А больше всего хотел плавать в море. Ведь я мог уже держаться на воде. Ждал, когда мои родители выберут момент и поедут на море. Это было редко, но мы с мамой выезжали на море, где мог похвастаться маме, что умею плавать.

Коллекционирование

Вступление

За всё время, сколько лет коллекционировал марки, значки, монеты, а это более 50 лет, у меня скопилось много раритетов. В то время в основном это были детские увлечения. Но пришло время, взрослые поняли, что за этим кроется, какие можно получить деньги за одну марку или монету. Мне приходилось часто уступать и продавать за бесценок раритеты. Многое украли, до сих пор ищут, хотя знаю кто. Милиция в 90-х годах не сильно занималась этими делами. Это было видно по очным ставкам, что они проводили. Когда переехал в Читинскую область я расстался со значками, подарив большую коллекцию детям одной из филиалов Читинской спортивной школы посёлка Атамановка. Марки продал одному из коллекционеров, медали отдал просто так, чтобы избавиться от всего. Монетами стал заниматься мой сын. Но самые дорогие монеты украли, но зная кто это сделал, писать заявление не стал. Просто прекратил заниматься коллекционированием. Осталось одно воспоминание из детства, как это всё начиналось.

Коллекционируя монеты в то время, на качество монет не обращал внимания. Думал только, как бы заполнить недостающими монетами. Вот видно на картинках, какое качество. Серебряные монеты лучше сохраняются, не поддаются такой коррозии, как медные. Золото есть золото, не так стареет, как медь, вечная молодость. Нам бы так! Медно-никелевый сплав по своему качеству вписывался в выпуски рублей юбилейных, трёх и пятирублёвых монет. Такие монеты приятно было коллекционировать. Держать свои монеты под замком было не в моих правилах, тем более марки в кляссерах, знаки и значки, которые подарил. Коллекцию знаков спортивных за бесценок отдал музею, за краску покрасить дом и дрова, чтобы не замёрзнуть. Когда приехал в посёлок Чунский и хотел посмотреть на коллекцию знаков в музее, там их не оказалось.

Жалко расставаться с коллекцией, когда узнаёшь, чего она стоит в дальнейшем. Мне пришлось продать коллекцию марок. Нуждался в деньгах, чтобы послать сына моей жены на лечение. Затем через некоторое время произошла кража дорогих монет, украли весь мой электроинструмент. Жалко было заявлять на своих. Человек и так отсидел два года. У меня отношения стали напряжённые, которую всегда защищал, но получил то, что получил. Быстро прощаю, а на сердце остаётся рана. Из всех своих детей заинтересовал своего сына Юру, но он тоже охладел последнее время. В дальнейшем может появится желание заниматься коллекционированием у дочери, чтобы продолжить эти традиции. Больше трёх тысяч значков и знаков на спортивную тему пришлось отдать, подарить, то есть расстаться навсегда.

Занимаясь нумизматикой, филателией – коллекционируя марки, много переписывался, обменивая ненужные марки, или двойные на интересующиеся меня. Стран для обмена было много, но не выгодно было для меня. Уже в начале девяностых годов я прекратил переписки и обмениваться. Многие марки терялись, так как вывозить раритеты стало нельзя. Марки не возвращались. Кому-то было на руку. Много высылал в Филадельфию, США. Там много эмигрантов наших, которые уехали после развала СССР. С одним переписывался больше десяти лет. Его раньше удивляло, откуда у меня столько марок раритетных? Тем более в такой глуши, как Иркутская область. Много коллекционеров в городе Красноярск, они постоянно ждали моего приезда. В своё время возил и обменивал монеты-полировки в городе Чита, родственников было много, жили недалеко. Удивлялись, откуда столько полировок? Надо было срочно продать как-то монеты, приехал на похороны своего брата, денег не хватило. Продал за ту же цену, деваться некуда. Через много лет переехал в Читинскую область, встретился с коллекционерами, хотел приобрести полировки для сына, но цены меня укусили отказом от своих, когда-то монет. Так растёт цена. Мне кажется, что коллекционирование больше переросло в средство наживы, как живопись, приобретение дорогих машин и так далее. Её первоначальную цену трудно определить и по качеству, по её содержанию. Как на рынке – продаю за столько, не хочешь, другой купит. Всё равно найдётся человек, который выложит запрошенную цену. В детстве мы не понимали никаких ценностей. Менялись вслепую, не зная о находке. Мне понравилась марка, монета, давал, то, что мне уже надоело иметь, намного ценнее. Если эта марка сохранилась в течении нескольких десятков лет в прекрасном состоянии, она становилась дороже тех вещей во много раз, что когда-то отдал за эту марку. У меня был бронзовый большой крест в хорошем состоянии. Когда его увидел мой друг, он заболел им, говорит:

– Забери в доме у меня то, что тебе понравится. – жена услышала и ему ответила:

– Только через мой труп! – пришлось поменять за будильник, лишь бы расстаться с ним.

Детское увлечение

Старший брат у меня учился в четвёртом классе, и его увлечения меня не интересовали. У него был свой круг интересов и свои друзья, а пересекались мы с ним, только, когда работали вместе по дому или помогали в колхозе собирать в саду яблоки и другие фрукты. Я гордился им, что он в таком возрасте научился водить машину, как в то время её называли – полуторка. Ему доверяли вывозить ящики с фруктами из сада, а я мог только собирать паданки и складировать их в ящики.

Однажды отец попросил меня выкопать под виноградник ямки, чтобы пересадить саженцы. Я взял лопату и пошёл к месту, где должен был копать, рядом с забором. Через забор жили наши соседи. Мои родители уже познакомились с ними, у них была единственная дочь Жанна, и я учился с ней в одном классе, но ходили мы в школу раздельно, так как в то время не принято было ходить с девчонками. Она коллекционировала фантики от конфет и марки. У меня никакого хобби не было, то есть увлечения. Оно у меня появилось, но ненадолго. Когда мы жили рядом с Балаклавой, где рядом было море, я мог вдоволь плавать (именно там этому научился). Но здесь море было около двадцати километрах, а до озера тоже неблизко, и моё увлечение плаванием накрылось. Оставалось тоже собирать фантики, как моя соседка Жанна. Но это было не моё – собирать фантики и марки.

Не торопясь, начал лопатой ковырять верхний слой земли, а сам чувствовал: за мной кто-то из-за кустов наблюдает. Не люблю, когда подсматривают. Я поднял маленький камушек с земли и бросил в кусты, а оттуда раздался голос соседки- одноклассницы:

– Ты что, дурачок, кидаешься?

Она вышла из кустов, подошла вплотную к забору и продолжала:

– Ты почему ни с кем не дружишь и не играешь? Хочешь со мной дружить? Я тебе покажу марки и фантики – их у меня много. Наши родители же дружат.

– Ещё не хватало – с девчонками дружить. У меня много друзей в школе.

Мы ходили в катакомбы после школы – они находились рядом. Учителя не одобряли, что сразу после занятий, многие, в основном мальчики, уходили в эти катакомбы. Некоторые сбегали с уроков и прятались там. Вход в катакомбы закладывали, но кто-то всё равно делал лаз и пробирался туда – наверное в поисках оружия или ещё чего-нибудь. В последнее время в катакомбах, где в войну прятались партизаны, можно было найти много оружия и разной утвари. Это всех манило и привлекало что-нибудь обнаружить и заиметь в этих подземельях.

– Мне нужно копать, не мешай, иди рассматривай свои фантики, – продолжал я, а любопытство посмотреть марки не покидало меня.

У нас многие мальчишки в классе коллекционировали марки. Мой новый друг Петька тоже собирал их. Он приносил марки в школу, и мы рассматривали их – мне понравились. Петька жил через три дома от нас, но они часто уезжали с бабушкой после школы в город. И в этот раз его не было дома.

– Надо же деловой. Да у меня марок больше, чем у Петьки. – она отошла от забора, и недовольная пошла к себе домой.

Обиделась, ну и чёрт с ней – мне всё равно некогда. Я дальше продолжал раскапывать ямку, но она плохо поддавалась – грунт был плотный. Здесь без лома не обойтись! Бросив лопату, я пошёл за ломом. Лом для меня был тяжёлый, но я всё равно поднимал его и долбил, пока мозоль не натёр на ладони. Ещё удар, и земля провалилась куда-то в неглубокий колодец около метра.

Я залез в него с ведром и насыпал землю в ведро, а потом поднимал наверх и высыпал. Ну и работка, и зачем я это делаю – может не понадобится такая яма, может подождать отца? Но меня заинтересовал этот колодец. А вдруг там клад? Петька рассказывал, как он играл около своего старого дома, копал ямку и нашёл в земле кувшин с монетами и перепрятал его от родителей. Он приносил одну монету в школу и показывал мне – 1986 года, медные пять копеек. Я быстрее стал выбирать землю и неожиданно наткнулся на сгнившую от времени красноармейскую фуражку. От неё остались козырёк и звёздочка. Рядом лежали портупея кожаная, местами повреждённая, и кобура раскрытая, а неподалёку – пистолет с барабаном. Я в первую очередь схватил пистолет и стал рассматривать. В барабан входило семь патронов. Вместе с наганом я вылез из колодца и направился к дому, размышляя, куда же спрятать оружие. Недолго думая, пока родителей и брата не было дома, залез на чердак и там надёжно спрятал находку. Удостоверившись, что меня никто не заметил, слез с чердака и в раздумье подошёл к колодцу. Дальше я его чистить не стал – лучше подожду отца.

Когда отец вернулся с работы, я его встретил, показал колодец и рассказал, как всё было, но про пистолет, конечно, не сказал. Оружия после находили все много, особенно мальчишки и в катакомбах. Почти у всех имелись штык-ножи, многие отыскивали гранаты, пистолеты и винтовки, которые сдавали в милицию, а некоторые хранили у себя дома. Много было патронов всяких – разного калибра. У нас за фермой в силосной яме даже валялся перевёрнутый немецкий танк.

Я с нетерпением ждал момента. Когда смогу осмотреть свою находку – наган. На следующий день после школы, когда никого не было дома, залез на чердак и там начал его разглядывать. Наган немного проржавел, особенно ручка. Обод у ручки был металлический, а сама ручка выполнена из какого-то красного дерева, уже прогнившая. Я потрогал ручку, она шаталась, но не выходила с ободка. Надо её выбить – пришла в голову неудачная мысль, и я взял рядом лежащий металлический стержень вместо молотка. Удар был не сильный, но деревянная ручка вывалилась из ободка, а сам ободок лопнул. Ну и рухлядь – так я его разломаю. Надо его почистить. Я знал, что курок взводить опасно. Барабан свободно крутился. Опустив барабан, осторожно вытащил патроны. Очистил как мог от ржавчины наган, завернул его в тряпку, потом спустился с чердака и пошёл к другу Петьке – хотел показать ему свою находку. Его не оказалось дома. Возвращаясь назад, встретил Жанну – она стояла около своего дома у калитки и отрапортовала мне:

– А я-то с Петей сегодня марки поменяю на монеты, мы уже договорились – понятно? Твои мама и папа с моими родителями пойдут в кино. Приходи ко мне, у меня будет Петя. Придёшь или опять будет некогда?

– Ладно, подумаю, если только Петька придёт. Да я сам к нему зайду – он мне нужен.

Жанна обрадовалась и побежала к себе во двор. И чего ей надо от меня – цепляется всё? Был бы мальчишка, а то девка. Схожу посмотрю. Может отстанет потом. Сам всё больше думал о пистолете, что с ним буду делать, он же мне ни к чему. А может лучше его поменять на что-нибудь? Не дай бог, папа у меня его найдёт или брат увидит – он сразу его заберёт. Надо подумать.

К вечеру, как мы договорились с Жанной, я направился сначала к своему другу, а затем вместе с ним пойти к моей соседке. Я шёл и раздумывал, на что и с кем можно поменять пистолет. «А может, опередить Жанну и поменяться на монеты – это будет здорово», – подумал я. Но когда подошёл к Петькиному дому и начал свистеть, вышла его бабушка и сказала:

– А Петя ушёл к Жанне. Взял монеты и пошёл к ней.

Вот тебе на, выходит, я опоздал. Нехорошо получается. Ну, Петька, не мог дождаться! Не везёт так не везёт. После таких раздумий и невезения я направился назад. Подойдя к своей калитке, увидел, как Петька вышел от Жанны, держа в руках два больших альбома. Он увидел меня и крикнул:

– Ты где был, я ждал тебя?

Я с недоумением взглянул на него, подойдя, сказал с обидой:

– К тебе я сегодня приходил два раза. Хотел с тобой поменяться, тут кое-что нашёл в колодце, ну и к тебе, а тебя нет. Потом встретил Жанну, она сказала, что ты зайдёшь, ну вот я второй раз пошёл к тебе и опоздал, а ты уже монеты поменял на марки.

Он протянул мне альбомы:

– На, посмотри, красивые какие.

Я взял альбомы в руки и открыл один из них, начал листать и рассматривать. Марки мне очень понравились, и я сразу выпалил:

– Давай поменяемся на это, – и протянул ему свёрток.

Он нехотя взял его в руки, развернул и ахнул:

– Где ты его взял?

Конечно, я ему всё рассказал, и он без тени сомнения выпалил:

– Ещё бы, я тебе и свои остальные марки отдам, правда без альбома, но ты их уже видел у меня.

Оба мы были довольны обменом, и каждый пошёл к себе домой рассматривать, что же он приобрёл. Так я стал коллекционировать марки, а потом, уже через много лет, занялся нумизматикой – это коллекционирование монет.

Ох уж этот наган!

Лето прошло, каникулы пролетели, в школу ходил вначале без желания. Всегда трудно втягиваться, а тем более, когда дни стоят тёплые, солнечные, хотя и летом дождей было очень мало. Лето прошло, никуда не ездил, всё по дому помогал. Единственное, что стал коллекционировать марки, которые обменял на найденный в колодце пистолет. Патроны от него в количестве семи штук я припрятал и своему другу Петьке их не отдал. Петька как-то мне признался, что он пистолет припрятал, чтобы родители не нашли, да и мало ли что.

С Жанной отношения у меня были плохие, хотя мы были соседями. После того, как она с Петькой обменяла марки на монеты, я с ней перестал разговаривать. Она мне при встрече со мной показывала язык и зло ухмылялась, хотя повода никакого не давал. Я её не оскорблял. В школе девчонки держались отдельно, с мальчишками не играли, но меня она доставала. В классе я сидел с Петькой за партой, а соседка моя по дому сидела за первой партой и, когда поворачивалась, показывала мне язык. К этому уже привык и не обращал внимания, но выжидал момент, чтобы отомстить ей. Только не знал, как это сделать.

Учился я неплохо, во втором классе получал четвёрки и пятёрки, родители были довольные. Но поведение у мальчишек страдало, так как они вечно ссорились с девчонками. Это было по всей нашей начальной школе. Однажды трое мальчишек из четвёртого класса за школой, где выкопали канаву по пояс рабочие, чтобы проложить трубы, посадили в канаву одну девочку и её силой прикопали до плеч. Сбежалась вся школа вместе с учителями, и в итоге этих троих исключили из школы только за поведение. Многих ругали и отправляли за родителями, что они в школу приносили оружие – похвастаться перед друзьями. В начале года одного мальчика исключили из первого класса за то, что он пролил молоко из бидона, около сорока литров. Его выгнали из класса в коридор. А там стояли на полке бидоны с молоком, он схватил за ручку эту ёмкость и потянул на себя. Бидон был закрыт не плотно, повалился на него, открылся и полностью облил молоком. В большую перемену это молоко по стакану выдавали ученикам. Но в тот день многим не досталось, а мальчик остался на второй год по поведению. Мальчики в классе и в школе были неплохие, но вот эти необдуманные действия приводили к таким печальным последствиям, особенно для родителей. Для них это было трагедией, нам же казалось чем-то малозначащим – ну подумаешь, лишний год в одном классе просидишь.