Изнаночное

 
Самым близким, себе сделать больно.
Улыбнуться, увидев закат мечты.
Не со зла, просто так вдруг обидеть кого-то невольно,
уронить и поднять.
Да, на это способен ты.
 
 
Не дано полюбить без огляда —
обделил Создатель добром.
Роешь в душах любимых лопатой,
сам закрылся железным щитом.
 
 
Боже мой! Себя понимаешь?
Разве можно так дальше жить?!
Люди, милые! Как?! Не знаешь,
Как паскудство в душе убить.
 

Кира

 
Ресторан, нетрезвый шалман,
публика разношерстная,
люстры, свет, вино и бокал,
музыка несерьезная.
Столик, танцы, цыгане, зал,
снятое напряжение,
лица, встречи, взглядов накал,
женское притяжение.
 
 
Не отвести друг от друга глаз —
вспышка… разряд… улыбка.
Я разглядел в конце зала вас —
радость… испуг… ошибка?
Робкий кивок и ответный взмах —
чуть приоткрылись дверцы.
Встали, друг к другу направив шаг,
взгляды впуская в сердце.
 
 
Медленный танец. – Кто ты? – Любовь.
– Я это понял сразу.
Сашенька. – Кира. Приподнял бровь:
– Даже не слышал ни разу.
– Папа назвал. Он оригинал…
в честь коммуниста Кирова.
– Знаешь, мне нравится, – я сказал.
Смех зазвучал как лира.
 
 
– Как мы друг друга нашли с тобой?
Молча ко мне прижалась.
Нежность в душе, истома, покой —
и никого не осталось.
 
 
Словно одни парим в высоте.
Шума не слышно. Глушь.
Музыка лишь в святой немоте
и единение душ.
 
 
И прикоснулись уста к устам,
выпить готовые боль —
взлет на мгновение к небесам,
и возвращения соль.
 
 
Музыка стихла. Люди снуют,
бережно нас обходя.
Кто-то завидует, те жуют,
третьи, с восторгом глядя,
рады за нас. Я и сам хмельной!
Схлынул поклонников вал,
вившихся возле Киры толпой…
и мы покидаем зал.
 

«Где ты был, когда мне было двадцать лет…»

 
– Где ты был, когда мне было двадцать лет?
Где ты был, когда я девственной была?
– Верности другой хранил обет.
Та другая сына родила.
 
 
– С той поры прошло всего пять лет.
Почему другая не мила?
– Мы гордыне не сказали «нет»,
А любовь взбрыкнула и ушла.
 
 
– Милый мальчик, я тебя люблю.
Может, та же и судьба моя?
– Девочка, одежды обновлю,
Но любови не приказываю я.
 
 
………………………
– Я моложе вас на целых двадцать лет.
Почему вы обижаете меня?
– Для меня любовь – в окошке яркий свет,
Впрочем, дыма не бывает без огня.
 

Монолог любящей женщины

 
Приласкай меня, приголубь,
я так долго этого жду.
Языком коснись моих губ,
на край света с тобой пойду.
Ты скажи, что любишь меня,
что тебе я нужнее всех.
Я поверю, верность храня,
хоть короток девичий век.
Не бросай меня и прости
за истерики и за крик…
 
 
Отпусти меня, отпусти…
ненавижу за твой язык,
за обиды, за пустоту,
что пригоршнями раздаешь,
за душевную маету,
что не ставишь меня ни в грош,
за измены, за слезы, за…
 
 
Вот опять ты нахмурил бровь,
надвигается вновь гроза,
закипает и стынет кровь.
Я не буду, угомонюсь,
стисну зубы, перетерплю.
Без тебя остаться боюсь,
слишком сильно тебя люблю.
 

«Обманувши всех на свете…»

 
Обманувши всех на свете
и себя перехитрив,
я очнулся на рассвете
в шалаше из прутьев ив.
 
 
Нет ни терема, ни дома,
ни друзей и ни врагов…
Ситуация знакома
до «потения зубов».
 
 
Тридцать семь – и все сначала?
Худо это или нет?
Одна бабушка сказала:
– Дам тебе, сынок, совет.
Бабий ум короток очень,
виноватым будешь ты.
Утро мудренее ночи.
Свет трезвее темноты.
 
 
– Бабка! Чертова старуха.
Я не понял твой совет.
И сказала бабка глухо:
– Ты не слушай бабий бред.
Сам решай: рубить канаты
иль воспитывать детей.
Выбирай: родная хата
или дебри миражей.
 

Тридцать семь

 
Тридцать семь – роковая дата.
Я итожу прожитые дни.
К настоящим пришла расплата,
и шагнули в бессмертье они.
 
 
А к таким, как я, не подходит,
не желает руки марать.
Жилы тянет, кругами бродит,
заставляет меня выбирать.
 
 
Я влюбился. Она, наверно, —
о которой всю жизнь мечтал.
Просто – радостно… сложно – скверно…
Я совсем себя потерял.
 

«Когда люблю, я сильно мучусь…»

 
Когда люблю, я сильно мучусь,
терзаем страхами…
Мерещатся обиды мне,
измены, пораженья…
Страшусь разлук,
боюсь интриг и сплетен…
Я наделен больным воображеньем.
Адреналина явно выше нормы,
и грудь горит огнем…
Бессонница… и мозг
рождает непрестанно сцены,
видения, фантазии, полеты
в настолько ярких красках…
Я бодрствую во сне,
я грежу наяву…
Любим ли я?
 

Личное

 
Боюсь. Когда любимой нет,
вкривь мысли катятся,
в мозгу рождают дикий бред,
тревог сумятицу.
О, дар богов! Люблю всерьез,
хочу жениться.
Судьба мне тычет кукиш в нос,
костьми ложится.
Удар опять в который раз
наносит в спину
и выжидает, щуря глаз,
когда загину
Готов я был весь мир обнять,
теперь же трушу
на девушку глаза поднять —
грехи наружу.
Откликнулась, не надо звать,
рать из болота,
куда по дури угадать —
была б охота.
Во сне мечусь. Сам виноват:
где тонко – рвется.
Днем ловлю взгляд, лгу невпопад —
вдруг обойдется?
Узлы вязать на всякий раз
я не умею.
Жил на авось. Любил на час.
Пришлось – жалею.
Коль повезет: шанс выдаст рать
с ней побороться.
Мой первый ход – себя достать
со дна колодца,
на ноги встать и устоять.
Тогда посмею
при всех ее к груди прижать,
назвать своею.
Рать предо мной стоит грозна,
раскинув сетку:
больница, память, тайна дна
и небо в клетку.