«Нет хорошего в ней ничего…»

 
Нет хорошего в ней ничего,
почему-то меня зацепила.
Всякий раз удивляюсь, с чего
возникает «подъемная сила».
 
 
Ни лица, ни фигурки какой,
сразу видно – ошибка природы.
В первый раз подходил «как святой
принимать у отверженной роды».
 

Иронически-пародийное

«Любовь сильна как смерть, но совершенно не обязательна как смерть. Многие только думают, что они любят. А на самом деле просто наступает пора жениться»

(В. Лихоносов)

«Мне уже за тридцать. Наверное, мужчина может полюбить не тогда, когда находит достойный обожания объект, а когда приходит время влюбиться»

(В. Черняк)

 
Мне кажется, люблю и ту, и эту.
Вот не гадал, что можно двух любить.
Мир выткан красками добра и света…
я счастлив… я растерян… как же быть?!
 
 
Амур, должно быть, надо мной смеется:
то ни одной, то сразу две любви.
При встрече с первой сердце жарко бьется,
вторая будоражит ток крови.
 
 
Так не бывает, скажете?.. Бывает.
На радость только или на беду?
Меня ведь обе любят. Кто же знает,
кого в конце концов я предпочту?
К какому берегу ладью направлю,
кого единственною назову?
Но если, не дай бог, не ту оставлю,
не ту в шалаш зеленый позову?
 
 
Набатом в мозг стучит преданий память:
влюбился в двух – хорошего не жди,
змей-искуситель всё равно обманет…
то шепчет он: «Не ту берешь, пожди»,
то говорит мне: «Не копай глубоко.
Ведь если долго будешь выбирать,
лишишься всех, любовь к таким жестока.
Проснешься ты, она заляжет спать».
 
 
О, вечный выбор! Кто же снимет с мели?
«Уверенность в себе, куда же ты?»
«Мораль гласит: одну люби в постели,
я к отступленью наводить мосты.
А впрочем, в жизни всякое бывает.
Мораль моралью – это полбеды.
Законы двух любить не дозволяют».
 
 
«Проклятье мне!.. Читаешь мысли ты?»
 
 
«За многоженство в наше время судят».
 
 
О, дьявольское наважденье! Сгинь!
Одна простит, другая позабудет.
Бегу… решился… Господи! Аминь!
 

«Отчего печален ныне…»

 
Отчего печален ныне?
Отчего тревожно мне?
Где ты, радость, на вершине?
Где ты, счастье, в глубине?
Ни того и ни другого мне не надо.
Я не рвач.
Мне б спокойствие – отрада.
Я устал носиться вскачь.
 
 
Мчал галопом мимо милых:
Рано, мол, сходить с коня.
Не заметил, что не в силах
Конь уже нести меня.
Я один. Нет рядом кралей.
Обманулся без вины.
Оглянулся: подобрали
Их другие скакуны.
 
 
От любви вкусил немного
(стать счастливым был не прочь).
Запросился конь в дорогу,
На дыбы – и канул в ночь.
Дальше, дальше… эка жалость…
Мир большой, их до черта!
Вышло, что ошибся малость,
Что единственная – та.
Понял вдруг: былая доля —
Жизнь что вихрь в солончаках.
Потому теперь без дома,
Без друзей, в чужих краях.
Разбросал друзей по свету,
Никого вокруг меня.
По всему, – придется к лету
Разворачивать коня.
А друзья (уверен в этом)
Меня рады повидать.
Нет, не зря скитался где-то.
В гости, песня недопета.
Отдохну. А там? Как знать.
 

Мадонова

 
Мудрая, что главное,
А по виду – так…
Добрая и славная,
Отважная, как
Насреддин и Робин Гуд,
Откроет двери…
Все что-то про нее лгут,
А я не верю…
 

О. С. Мадоновой

 
Скажи мне «да»… я погибаю
судьбой влекомый в никуда.
Звездой падучею сгораю.
Спаси! Одно лишь слово – «да».
 
 
Отринь гордыню! Умирает
душа без твоего тепла.
Прости! Поверь! Я умоляю,
в последний раз скажи мне «да».
 
 
Я брошу все, мечту оставлю,
с тобою б только быть всегда.
Быть лучше всех себя заставлю.
Верни потерянное «да».
 
 
Напрасный труд… Все понимаю,
но отказаться не могу.
Надеждой сердце согреваю.
Скажи мне «да»… люблю и жду…
 

Время лечит

 
Я помню все наши встречи:
 
 
Прогулки, вечерний сад,
О жизни и смерти речи,
Мечты, твой влюбленный взгляд.
Нас как магнитом тянуло
Юных, счастливых, слепых.
 
 
Весна «любите» шепнула,
Сделав родными чужих.
Если б она только знала,
На что обрекает нас:
Адские муки, скандалы,
Шипенье ревнивых фраз.
И все-таки ты любила…
 
 
Все было у нас с тобой…
Свет яркий любви затмила
Тайна интрижки пустой…
Ругай, говорил тебе, бей,
Если так худо вышло.
Черным мыслям, просил, не верь,
И «уходи» услышал.
 
 
Домой, к чертовой матери
От этих треволнений.
 
 
Словом – дорога скатертью,
И никаких сомнений.
Хворал и криком исходил
 
 
Полгода при народе.
Отмяк потом… отголосил…
Расслабился… свободен.
 

«Отболела на сердце рана…»

Эту грань ты сам прочертил,

Снова гордым приходится стать:

Всё равно, мол, как раньше твердил,

Наслаждаться мне иль страдать.

 
Отболела на сердце рана.
Хоть не любится ни одна,
Но дышать как-то легче стало,
И глядят на других глаза.
 
 
Долго вновь полюбить не сумею,
Успокоиться нужен срок,
Превозмочь любимой потерю,
Удержать которую не смог.
 
 
А хотел ли? Что ж притворяться?
Правде раз хоть взгляни в лицо.
Легче легкого потеряться:
Обмануть себя самого.
 
 
Сам, решив поспорить с любовью,
Чувствам волю продиктовать,
Оторвал любимую с кровью,
Чтоб свободы не потерять.
 
 
Всех сильнее хотел быть и выше,
А взлетел и тут же упал.
Видно, рожей и ростом не вышел
Доморощенный Дон Гуан.
 
 
Остается единственный выход:
Чувства в ящик, а на нос грим.
Вы готовы, маэстро? Ваш выход,
Новорожденный Арлекин.
 
 
Вот откуда в веселье дикость,
Юмор страшный, разгул, вино,
В горло въевшаяся болтливость —
Шут на дыбе… а всем смешно.
 
 
Маска давит? Немного больно?
Знай сильнее себя бичуй!
Ты поставил глухие заслоны
Состраданью и жалости чунь.
 
 
От тебя им светло и уютно.
Слышишь всюду: «Вот это ас!»
Недотепы! Ведь асу жутко,
Потому и смешит он вас.
 
 
И плевать ему на веселье,
На улыбки ваши начхать.
Он упал. Глубины паденья
Вам, не падавшим, не понять.
 
 
От кривляния сердце рвется,
А он хочет еще больней.
Над собою презренным смеется,
Яд ехидства вливает в друзей.
 
 
– Друг, скажи мне, собой доволен?
Вой в ответ и гримаса стыда.
– Милый мой! Что с тобою? Ты болен?
Дикий хохот… и тихое – «да».