– Постараемся все продумать. Я поработаю с каждым из них персонально. Будем подбирать группу, не исключено, что в Чечне в группу будут дополнительно включены и сотрудники из нашей конторы. Это надо будет сделать обязательно, мне уже об этом звонили.

– Добро! – согласился Кузьма, – разрабатывай операцию! Но никому ничего конкретного пока не говори. Знаем только я, Осипович и ты. Все и никому! Уже в Моздоке начнем обговаривать подробности.

В назначенный для официальных проводов день моросил легкий дождик и изредка в просветах низко идущих на север облаков проглядывало солнышко. Тем не менее, по приказу Кузьмы, отряд построился в новой полевой форме перед штабом отряда, ожидая начальство.

Миронов выгнал из ангаров все машины и поставил их напротив линии построения отряда. Осипович привел конную группу разведчиков, оставив на лугу с запасными конями проводников Хорошихина и Алешечкина.

Кузьма вышел из штаба и ему доложил о построении отряда Носов.

– Командирам подразделений доложить, кто не прибыл из увольнения!

Командиры подразделений по очереди подходили к Кузьме и докладывали. Прибыли, к огромному удивлению Кузьмы, все своевременно.

Усков своим батальоном замкнул каре.

Первым приехал автобус со стариками. К своему изумлению Кузьма увидел приехавшего отца с отцом Аленки в казачьей форме. Оба они были с орденами и медалями на груди. Затем увидел Пашу Зленко в парадной форме. Старики, большинство которых были в кубанской казачьей форме с боевыми наградами, газырями на груди, сразу подошли к строю и стали о чем-то расспрашивать бойцов.

Отец и Гнат Буняченко потом подошли к Кузьме и поздоровались за руку с ним. Передали привет от матери и от Аленки.

Затем приехала «Волга» Владыки, из которой вышел сам Владыка и сопровождавшие его два священника явно высокого ранга. К ним сразу пошел отец Михаил, поцеловал руку Владыки, потом Владыка его обнял и трижды поцеловал.

Следующим пришел автобус с членами атаманского правления, которые сразу смешались со стариками.

Приехал старый знакомый Кузьмы по Краснодару – Павло Дмитрич. Он подозвал Кузьму и Николая Николаевича к членам атаманского правления и всем его представил.

Наконец, разведчики от КПП дали сигнал о приближении машины Верховного атамана. Старики встали в строй, Кузьма скомандовал подтянутся и подровняться своим подразделениям.

Широкий «Мерседес-600» прошел шлагбаум и затормозил перед строем бойцов и стариков, стоявших посредине каре.

– Равняйсь, смирно! – скомандовал Кузьма и, печатая шаг, направился к вылезшему из машины немного грузному атаману в кубанской казачьей форме с погонами генерала. Подойдя на три шага, Кузьма остановился и четко, по-армейски, доложил:

– Товарищ верховный атаман Кубанского казачьего войска! Отряд специального назначения «Тамань» по случаю вашего прибытия построен!

За спиной атамана также в казачьей форме с газырями и ярко красным башлыком за спиной стоял полковник Науменко.

– Здорово дневали братья казаки? – громко крикнул Верховный атаман, приложив руку к белой папахе.

– Слава Богу! – дружно ответили казаки.

– Ну что, Кузьма Степанович! Дружно ответили и выглядят на первый взгляд ничего! А это твоя хваленая конная группа?

– Да. Вот они стоят с конями! – Кузьма показал на строй разведчиков, – их возглавляет старший лейтенант Осипович. Сами понимаете, наверное, наша основная деятельность будет в горах, а там на БТРах не везде можно пройти. А конь он везде конь. Он везде пройдет! Специально отбирали горных лошадок и тренировали их.

Сзади, поддерживающе, зашумели старики и члены правления. На ухо Никите Прокофьевичу что-то зашептал подошедший Науменко.

– Ну, а ездить на конях они могут? Или так? – спросил атаман.

– Могут и неплохо, тренировались! Во всяком случае, школу прошли хорошую! – ответил Кузьма.

– А вот через тот шлагбаум перепрыгнуть смогут? – Никита Прокофьевич показал на въездной шлагбаум, – всем не надо! Пусть вон те трое с хитрыми рожами! – и он показал на стоявших последними отделение саперов Мирошенко.

– Мирошенко, сможете перепрыгнуть на конях через тот шлагбаум? – спросил с волнением Кузьма, видимо, беспокоясь за их уровень подготовки.

– Так точно, сможем, товарищ войсковой старшина! – ответил за всех Мирошенко.

И далее, уже никого не слушая, приказал своим:

– Вперед марш, марш!

Тройка коней дружно с места перешла в галоп. За ними ринулся пес Есаул. Первым на шлагбаум вышел Мирошенко и легко взял его, за ним Николаев. Было видно, как радиостанция на его спине немного подпрыгнула, легко взял шлагбаум и Каноков, а за ними перепрыгнул шлагбаум и пес Есаул. Все старики дружно засмеялись.

– О це добрий казак, так казак! – пошутил, улыбаясь, Никита Прокофьевич.

Разведчики же, развернувшись на дороге, также легко взяли шлагбаум повторно. Есаул снова прыгнул вслед за ними. Подскакав к строю, они заняли место в строю. Есаул с гордым видом тоже уселся рядом со строем разведчиков.

Раздались возгласы поощрения из толпы стариков.

– А барбос прыгнул лучше всех, как его кличка? – раздавались радостные голоса.

– Есаул! – ответил, улыбаясь, Кузьма.

– Казачий пес! Это хорошо!

– Молодцы, настоящие казаки! Порадовали старика! С каких станиц эти трое? – спросил строго Никита Прокофьевич.

– С Зеленчукских из Черкесии.

– Понятно! Наши коренные кубанские.

Трижды, по-казачьи, Никита Прокофьевич облобызал Кузьму. За ним сразу двинулись все старики и члены правления обнимать и поздравлять с готовностью отряда.

Когда удалось восстановить порядок, вышел вперед Владыка Кубанский и Черноморский.

– Помолимся, братья! – и, увидев в строю Лизу Хоханько в форме, добавил, – и сестры!

И начал громко вслух читать молитву.

Бойцы, старики и члены атаманского правления сняли кубанки и головные уборы и стали повторять слова молитвы. После слов «Аминь» Владыка широко перекрестился.

– Кройсь! – раздалась команда Волкова.

Владыка посмотрел на верховного атамана и сказал, что местные золотошвеи сшили знамя для казачьего отряда.

По команде верховного атамана сотник в казачьей форме и сопровождающие его два здоровых урядника в кубанской казачьей форме внесли белый стяг с синим широким Андреевским крестом и короткой надписью «Тамань» и двуглавым золотым орлом.

Верховный атаман принял флаг.

– Казаки! Теперь это ваше знамя, не опозорьте его!

Владыка вместе с прислуживающим ему отцом Михаилом и сопровождавшими его священниками совершил обряд освещения знамени.

– Принимай знамя, капитан 2-го ранга! – приказал Верховный атаман после обряда освящения.

Кузьма смутился и показал на свой погон.

– Я капитан 3-го ранга! Это равняется в армии званию майора!

– Капитан 2-го ранга уже! Я привез приказ о присвоении тебе нового звания приказом Министра обороны! – шепнул Кузьме на ухо Никита Прокофьевич.

Встав на колено, Кузьма поцеловал уголок знамени, принял в руки и высокого поднял над головой.

– Братья, товарищи! Теперь это знамя нашего отряда «Тамань»! Докажем делами, что мы достойны его. Не опозорим наше знамя!

– Ура! Ура! Ура! – раздалось дружное приветствие казаков.

Волков принял знамя у Кузьмы и рядом с ним сразу встали два бойца с шашками наизготовку.

Кузьма недоуменно посмотрел на Николая Николаевича.

Тот улыбнулся, развел руки и пожал плечами.

Когда церемония закончилась, Владыка опять прочитал молитву и прежде, чем закончить, сказал:

– Благословляю вас, братья казаки, на воинский подвиг, а вашего священника отца Михаила, – обращаясь уже к нему, – на воинское служение!

Затем вышел один из членов правления с полковничьими погонами и громко зачитал приказ Верховного атамана Кубанского казачьего войска о присвоении казачьих званий офицерам. Осиповичу присвоили звание подъесаула, Семенову звание есаула, Носову и Гусаченко звания войскового старшины, Лихошерсту звание подъесаула, Плахову, Сыркину, Варганову – звания сотников, Миронову присвоено звание есаула.

Атаман отвернулся и принял из рук Павло Дмитриевича казачью шашку и преподнес ее Кузьме. Кузьма хотел что-то возразить, но его одернул за руку Науменко и толкнул его навстречу атаману.

Кузьма подошел и, приняв шашку, вынул из ножен и поцеловал. Потом повесил через плечо на длинном ремне.

Внезапно старшина Совета Стариков Павел Дмитриевич Церешко громко крикнул, чтобы казаки вставали в круг.

– Круг, круг! – раздались крики офицеров и старшин.

Казаки, разорвав строй, встали в круг, даже конные разведчики, привязав коней к специально сделанной для этого коновязи, встали в строй вместе с остальными. Усков громко скомандовал своему батальону «Направо» и повел свой батальон в казармы.

Дальше начинались казачьи дела.

Внутри круга образовалась свободная площадка, на которую два бородатых казака в казачьей форме, приехавшие вместе с членами правления, принесли широкую скамью. Смешались казаки, старики и члены правления. В круге остались Никита Прокофьевич, Науменко, Павло Дмитриевич, Николай Николаевич и Кузьма. Старики, священники и Верховный атаман стояли в первых шеренгах, куда их пропустили казаки отряда.

– Ты, Кузьма Степанович Гусаченко, назначен атаманом для наших детей! Так это? – хитро начал Павло Митриевич.

Кузьма кивнул головой, не понимая, к чему клонит Павел Дмитриевич, но понимая, что будет что-то интересное и имеющие глубокие исторические корни.

– Теперь хочу спросить вас, братья казаки! Кто имеет что против того, чтобы Кузьма Гусаченко стал походным атаманом вашей походной станицы? Выходи вперед!

Все казаки промолчали, никто вперед не вышел, только среди стариков раздался шепот:

– Правильно, Павло Дмитриевич, по-казачьи! Молодец!

– Раз никого нет против – ты, Кузьма, назначаешься решением нашего круга походным атаманом своего отряда! – продолжил Павло Дмитриевич, – раздевайся по пояс и ложись на скамью.

– Любо, любо, Гусаченку в атаманы! – раздались крики казаков.

Кузьма быстро скинул с себя пятнистую куртку и тельняшку, отдал Осиповичу шашку и, недоумевая, улегся животом на скамью.

– По традиции мы должны выпороть атамана нагайкой, чтобы, получив власть над казаками, он имел право наказать по-казачьи любого казака за его нерадивость в службе. Он сам должен знать вкус казачьей нагайки и никогда без необходимости не злоупотреблять этим наказанием.

– Любо! Любо! – раздались крики казаков.

Два здоровенных казака в казачьей форме, принесшие скамью, достали нагайки из сапог. Владыка перекрестил лежавшего на скамье Кузьму. Раздался свист нагайки и сильный вскрик Лизы Хоханько. Кузьма почувствовал обжигающую спину резкую боль.

– Один! – начали считать старики.

Раздался рассекающий воздух свист с другой стороны и снова обжигающая до крови боль.

– Два! – считали старики.

Кузьма почувствовал, как по спине заструилась кровь. Он сжал зубы, чтобы не вскрикнуть.

Снова взмах нагайки и снова острый, как удар, вскрик Лизы Хоханько.

Спину обожгло так, что Кузьма почувствовал, что в голове его поплыло.

Издалека донесся счет стариков.

– Три! Молодец, держится! – услышал он голоса, – любо атаману!

– Ну что, хватит, господа старики? Или еще несколько раз? – громко спросил Павло Дмитриевич.

Кузьма чувствовал, как по спине льются ручейки крови. Он лежал, зажав во рту свободную руку, которую прокусил до крови, чтобы не закричать.

– Хватит, Павло Дмитриевич! – услышал сквозь боль Кузьма знакомый голос отца, – я его с малолетства знаю! Сколько раз порол! Крик из него не выдавишь, сколько как ни бей!

– Хватит! Молодец! Вытерпел! – раздались голоса других стариков.

– Хватит, так хватит! Атаман, вставай на ноги! – похлопал по спине Кузьму Павло Дмитриевич, – благодари стариков и казаков за науку! – сказал он как бы с некоторым сожалением.

Кузьма встал, его немного повело, перекрестился на все четыре стороны. Повернулся в сторону стариков и сказал:

– Спасибо за науку, господа старики! Клянусь, что без необходимости нагайку на казака никогда не подниму!

Кузьма почувствовал, как кто-то подскочил сзади и протирает ему спину холодным мокрым полотенцем, а потом чем-то смазывают.

Он повернулся и увидел улыбающееся лицо Лени Осиповича.

– Прими, Кузьма, в знак атаманской власти эту нагайку! – громко сказал Павел Дмитриевич и преподнес Кузьме одну из нагаек, которой только что его пороли, и добавил, – и нашу традиционную кубанку!

На нагайке еще виднелись свежие капли крови Кузьмы.

Верховный атаман снял с головы Кузьмы его черный берет и надел на голову Кузьмы небольшую кубанку с алым верхом, расшитым крестом.

– Кубанки заготовили для всех ваших казаков – пусть получит ваш снабженец из автобуса – сегодня их можно надеть! Завтра всем черные береты, а кубанки сдать на склад Ускову! – сказал Науменко.

Кузьма засунул нагайку за раструб небольшого десантного сапога.

– Ну, а теперь, по обычаю, Кузьма, выпей перед отъездом чарку, как положено – с шашки!

Кузьма достал из ножен шашку, поданную ему Осиповичем, поднял ее вертикально вверх и опустил перед собой горизонтально, лезвием параллельно земле.

Павло Дмитриевич поставил на шашку поданный ему стакан с коричневатой жидкостью.

Стакан стоял на лезвии шашки, и его по обычаю нельзя было взять рукой.

– Павло Дмитриевич, я совсем не пью! – шепнул Кузьма на ухо старейшине.

Тот улыбнулся и заговорщически подмигнул, шепнув на ухо Кузьме:

– Так мы знаем то, там не горилка, а чай! Пей, Кузьма, не бойся! Но одним глотком быстро!

Кузьма, обрадовавшись, поднес стакан на шашке ко рту и, придерживая губами, опрокинул весь стакан в рот. «Чай» обжег горло сивушным вкусом.

– Ох! – ахнул Кузьма и, прокашлявшись, сказал на ухо председателю Совета стариков, – Павло Дмитриевич, так там же горилка!

Павло Дмитриевич, усмехнулся, взял стакан с лезвия шашки, опрокинул его.

– Пустая, господа старики! Атаман до дна выпил! – и, подмигнув, сказал Кузьме, – а говорил, что не пьет! А как красиво выпил! Правильно, горилка была, а ты как хотел? На производстве в атаманы чай пить? Но! Теперь все с этой минуты вы считаетесь в походе и у вас сухой закон до возвращения сюда! Любой нарушивший может быть наказан со всей казачьей строгостью. Атаман, понятно? – громко сказал, чтобы все слышали, Павло Дмитриевич.

В голове Кузьмы гудело от горилки, спина болела от ударов нагайкой. Кузьма надел, поморщившись от боли, свою тельняшку и пятнистую куртку с тремя большими звездами войскового старшины.