В лагерь они приехали часам к одиннадцати. У штаба их встретил встревоженный Носов.
– Осипович на полигоне. Миронов тоже гоняет свои БТРы. Тот поломанный ему заменили на новый, теперь носятся со своим Варгановым, как угорелые, выбивают запасные детали для двигателей.
– Так хорошо, что носятся. Результат есть. Попробуй из этой вчерашней техники ЗГВ сделать что-то толковое. А они стараются, добиваются, выбивают новые детали и, смотри – БТР выбили. Усков на них смотреть уже не может нормально. Бегает от них. Все его технические запасы растащили.
– Пусть бегает. Еще новости есть?
– Есть, Кузьма Степанович! И хорошие, и плохие. С какой начинать?
Кузьма прошел в свое кресло, сел, потянулся как кот, вспомнив Аленку, такую хрупкую и прижавшуюся к его плечу.
Рядом на стул сел Пашка, а Николай Николаевич остался стоять.
– Значит так, во-первых, я взял стукачка и не одного, а трех, того, кто о нашем отряде докладывал в Чечню. Слава Богу, оказался не наш!
Кузьма заулыбался. Новость хорошая и самое главное, что не свой, чего они боялись больше всего. Враг внутри отряда – это самое плохое.
– Рассказывай, рассказывай и козла за причинное место не тяни!
– Ты уехал. Механизированная группа согласно плана ушла на марш-бросок на Холмский полигон. Вдруг прибегает ко мне Мирошенко и зовет с собой. Мы пошли за ним с Осиповичем. Глядь, а за баней сидит орел, антенну расправил и вещает по станции, а станция не наша, импортная. И вещает на не нашем, а на их языке. Оказалось, он не дагестанец никакой, как числится в документах, а чеченец-акинец из Хасавюрта. Мы его там и повязали. Осипович его слегка помял. А потом провел допрос, как принято у них, у котиков. Здесь целая организация. Аж три человека и у них есть связник в местной станице – тоже чеченец. Стали вербовать они нашего Канокова! Ну, знаешь, этого из отделения Мирошенко, он похож на кавказца. Им свои у нас во как нужны внутри. Тот согласился для вида, а сам все Мирошенко и рассказал. Стали разведчики по-тихому за ними следить. Нам ничего не говорили, говорит, что ждали, когда будет что доложить. Вот и результат. Сейчас уже наш оперативный работник приехал из Краснодара и всех этих допрашивает. От Науменко приехали ребята из ГРУ. Говорят, хотят радиоигру завязать. А радиостанцию они забрали, маленькая такая с трубочкой, и антенна как зонтик.
– Не наша 159 гробина. Прятал он ее за баней в земле, в целлофановом мешке.
– Ладно, Пинкертоны! Про станцию и этих акинцев все понятно. Давай следующие новости!
– Но это совсем плохая и тебе вовсе не понравится, Кузьма Степанович. Пьянка у нас с дракой! Третье отделение отличилось. Решили отправку на фронт отпраздновать. Командир отделения Рыбалко организатор. Водку принесли усковские ребята из местной станицы – земляки наших героев. Они тоже и участвовали, а затем разодрались. Вот разбираемся, но надо решать, что с ними делать. То ли оставлять, то ли выгонять к чертовой матери! Да вроде ребята хорошие. А вот на тебе! Взяли еще и подрались. Доктор помощь оказывал, одному усковскому нос сломали.
– Урок нужен хороший! Я подумаю! А пока от всех занятий участников отстранить, всех на кухню поставить до моей особой команды. Понятно?
– Понятно! И еще новость есть! У нас пополнение! Прибыл известный тебе лейтенант Суворов, тот милиционер, что с нами ходил на трассу. Помнишь?
Кузьма кивнул головой.
– Добился от своего командования перевода к нам, а может, Науменко помог. Кто ж их знает, но парень с опытом боевых действий. Думаю, нам подойдет. Ты будешь говорить?
– Буду! – ответил Кузьма, – давай его сюда!
– И еще прибыли три старшины из морской Балтийской пехоты. Осипович их к себе хочет забрать. Они дембеля. Месяц, как вернулись из Грозного, и снова их потянуло на поиски приключений. Все родом из станицы Староминской – казаки! А фамилии, одна краше другой – Ковпак, Ковтун и Люлька!
– Вижу, что казаки! Еще для полного комплекта Свитки не хватает и Шлопака. Ты с ними поговорил?
– Не только я, но и Осипович. Говорит, что ребята ему подойдут. Тем более пороха хорошо понюхали – отвоевали почти три месяца – Осипович их к себе уже определил!
– А чего они в морской пехоте не остались?
– Так в Чечне осталась только тихоокеанская морская пехота, а их туда не взяли.
Кузьма почесал затылок, он многих ребят знал из тихоокеанской морской пехоты.
– Давай сюда сначала Суворова! Вроде, на первый взгляд он парень не плохой, не из трусливых.
Суворов зашел в кабинет строевым шагом.
– Товарищ капитан 3-го ранга! Лейтенант Суворов прибыл для дальнейшего прохождения службы.
Кузьма встал, прошелся по комнате.
– Суворов, ты хорошо подумал? Ведь мы не дороги едем проверять в Чечню, а воевать и воевать в самых сложных местах.
– А я в пограничных войсках служил в Таджикистане срочную. Там и понюхали пороху, да и потом – в милиции надоело.
– А офицерское звание как получил?
– В 92-ом нас призвали на переподготовку и присвоили всем офицерские звания.
– А кем служил?
– Да телефонистом сначала. Рацию 159-ую потаскал на себе, а потом старшим пограничного наряда.
– А пойдешь тогда начальником всех связистов. Раз в этом роде войск служил – будешь нашим начальником связи! Мы здесь открыли свой узел связи в 17-ой комнате. Там дежурство открыли. Слушаем чеченцев, что у них и как, наших слушаем, а так основная задача – это связь с ушедшими на задание группами.
– Есть возглавить узел связи и связистов!
– Тогда найдешь старшину Волкова. Это наш старшина отряда. Он тебе все покажет: твою комнату, поможет экипироваться и расскажет, что и как.
Суворов четко повернулся через левое плечо и вышел.
– Твое звание теперь лейтенант и ты теперь командир взвода связи. Знакомься с хозяйством и подчиненными. И думай, как организовать скрытой открытую связь. Потом мне доложишь! – добавил вслед ему Кузьма.
– Николай Николаевич, давай теперь этих морпехов!
Вошли три старшины в своей черной десантной форме в беретах с якорями сбоку на красном треугольнике. Один был ростом метра два, зато второй был не больше метра пятидесяти, третий был нормального роста. Те, которые были повыше и пониже, увидев Кузьму, заулыбались.
– Товарищ капитан 3-го ранга! Мы же с вами на «Бресте» служили. Мы в БЧ-4 у капитан-лейтенанта Асланбекова были. Только вы были в БЧ-2, а мы у вас в группе единоборств занимались.
– О, очень приятно! Было такое! Здравствуйте, дорогие сослуживцы! Помню, Саша и Коля. Правильно? – заулыбался Кузьма, узнав своих старых знакомых старшин, которые занимались единоборствами в его группе.
– Все правильно! – ответил за обоих Ковтун.
– А как в морскую пехоту попали?
– Да после службы подались в «контрабасы». Попали в Чечню. Брали Грозный и дворец Дудаева. Расскажете потом, как вас в морскую пехоту бросило?
– Вообще мы не морская пехота, это так – прикрытие. Звания ваши так и остаются – старшины 1 статьи. А вот куда вас назначить – это мы подумаем!
– Так куда известно – нас старший лейтенант Осипович к себе определил.
– Это мы посмотрим. Нам надо укреплять боевую роту. Там тоже проблем хватает. А вы просто подарок мне! – Кузьма улыбнулся и посмотрел на Николая Николаевича.
– Я тоже так думаю! – ответил он, – пусть пока размещаются и тренируются с ребятами Осиповича, а потом мы решим!
Кузьма посмотрел на них с улыбкой, а потом обратился к морпеху среднего роста:
– У нас здесь есть проблема. Случилось ЧП. Одно отделение у нас нарушило казачьи и армейские законы и напилось в полном составе. В походе, а сейчас мы именно находимся в походе, казаки не пьют! Так было и в войске Запорожском, и в Донском, и в Кубанском. Там, где служили наши с вами предки. Водка до добра не доводит и, как правило, приводит к гибели на поле боя.
Старшина 1 статьи Ковтун, хитро сощурившись, спросил:
– А как же сталинские сто грамм перед боем? Ведь давали, и мы…
– Самые высокие потери были во время Отечественной войны в Советской армии. Погибло по официальным данным более двенадцати миллионов человек, более семи миллионов попало в плен. Воевали и побеждали не умением, а числом! – Кузьма даже разволновался, встал и стал ходить по своему кабинету, – победа без слов великая над самым грозным противником, но какой ценой. Суворовские и казачьи заповеди начисто забыты. Как бы выжили наши предки, если бы не берегли каждого человека? Татар преимущество было более, чем десятикратное во время набегов, а тем не менее выстояли, выжили и не оставили своей земли. Эту историю вам наш священник отец Михаил расскажет. Он каждый раз после молитвы историю казаков рассказывает нашим казакам. С удовольствием его слушают! – Кузьма подошел к креслу и стал записывать.
– Так что вы вдвоем – мои сослуживцы – к Осиповичу во взвод!
– А вы идете командиром третьего отделения вместо Рыбалко. Фамилия ваша как? – обратился он к морпеху среднего роста.
– Люлька, товарищ капитан 3-го ранга!
– Есть в третьем отделении бывшего старшины 2 статьи Рыбалко вакансия. Командиром отделения согласны?
– Я согласен. Но мы же хотели вместе!
– Пока будет вот так. Идите в старшине Волкову. Он все расскажет и разъяснит. Кстати, а как у вас с конной подготовкой? – обратился он к Ковтуну и Ковпаку.
– Так в станице выросли, с детства на конях. Только вместе нам никак нельзя? Мы как близнецы всегда вместе на войне.
– Будет пока так, а дальше посмотрим! Нам старшины нужны! А использовать вас как простых бойцов было бы неразумным. Понятно? Только где вот теперь на Ковпака коня найти? Он же ногами будет от земли отталкиваться! Не каждый конь его выдержит. Поэтому будете пока врозь, но в дальнейшем подумаем.
– Дак я справлюсь с любым конем! – сказал, усмехнувшись, Ковпак.
Все рассмеялись, в том числе и сам Ковпак.
– С Богом, ребята! Ты, Люлька, останься! Николай Николаевич! А вы идите до Осиповича! Давай, Николай Николаевич, сюда этих пьяниц!
Вместе с понурившими и опустившими головы казаками вошел немногословный и деловой старшина Волков.
Под глазом у двоих заплыли темно-фиолетовые фингалы, а лицо Самарина украшал раздутый нос и фингал на оба глаза.
– Так! – встал Кузьма, – от безделья маетесь? Другого приложения своим силам, умениям и навыкам не нашли?
– Так мы с этими, с усковскими подрались, они нас оскорблять стали! – пытался оправдываться Рыбалко.
О проекте
О подписке
Другие проекты