У Алексея шумела голова. До этого он такое крепкое спиртное никогда не пил. Но и отказать в такой ситуации он не мог. Мичман все же разрешил и скомандовал.

Вышли на улицу в связной дворик, расположенный между двух корпусов. Но на всякий случай он решил предупредить мичмана:

– А я не могу в Рамбов. У меня нет увольнительной! – сказал Алексей тихо мичману Савелию на ухо.

Сказал тихо, но в тишине услышали все.

Девушки остановились и внимательно посмотрели на него, потом на Савелия.

– Да, он так не может идти! Он же раздетый в робе. Его не пропустят на КПП в этой робе и берете.

– Это поправимо! – подумав немного, ответил мичман Савелий, – ты сегодня под моей охраной. Я решаю все твои проблемы и отвечаю за тебя!

Девушки заулыбались и о чем-то стали шептаться.

– Но вам очень нужны лишние проблемы? – Савелий посмотрел на Наталью.

– Да, я очень хочу, чтобы Леша пошел сегодня со мной! – пьяным голосом ответила Наталья. – Савелий, сделай что-нибудь для этого! Ты же целый мичман. Или нет?

– Желание женщины – закон для моряка! – в тон ей ответил мичман Савелий, – где ваша рота располагается? – спросил он у Алексея.

– Над кафедрой кораблевождения на чердаке! – ответил Алексей, – здесь рядом, – он показал на корпус.

– Понятно, по времени сейчас будет вечерняя прогулка. Будут строиться. Кто у вас старшина роты?

– Мичман Пастухов с четвертого курса. Но он не отпустит. Он очень строгий.

Мичман Савелий посмотрел на Алексея, как на неразумного дитя, с некоторой даже жалостью, усмехнулся и ничего не ответил.

Женщины опять внимательно посмотрели на Савелия. И он понимал, что надо выполнить их желание.

– Со мной отпустит этот ваш Пастухов. И пусть только попробует что-то сделать не так! – капризно сказал Оксана, – пусть в буфет тогда не заходит! Я ему покажу, как нас не уважать!

– Хорошо, что не с первого факультета, а со второго. Недалеко идти! – ответил ей, улыбнувшись, мичман Савелий, – ждите меня здесь! – сказал он и быстрым шагом пошел к входу на кафедру кораблевождения.

На улице было уже темно и лишь свет фонарей освещал отдельные закоулки междукорпусного пространства.

Рядом с Алексеем стояли женщины, перекуривали и тихо разговаривали между собой. Часть их разговоров доносилась до Алексея.

– Как он целуется? Умеет? – спрашивала Наташу Оксана.

– Желторотик пока! Но я его всему научу! – усмехнулась, затягиваясь глубоко, Наташа.

– Мальчика хочешь испортить? Смотри, не залети с ним на этом!

– Не первый раз! – с какой-то досадой ответила Наташа, – не учи меня, мать! А от него ничего не убудет. Только научится, как с женщинами общаться. Потом спасибо скажет.

Алексей даже не понимал, о чем они говорят. Выпитый коньяк кружил голову, и он думал о своем. Как бы не вылететь из училища с этими приключениями. Но и отказать целому мичману и буфетчицам он не мог.

Через минут пятнадцать прибежал разгоряченный Савелий.

– Все нормально, девочки. Договорился. До восьми утра он отпущен со мной. Я сказал, что он мой брат двоюродный. И нам надо срочно сходить к родственникам. Там проблема. Понял, братишка? – посмотрел он на Алексея.

– А он поверил? – спросил с сомнением Алексей.

– Нам не все ли равно? Поверил он или нет? – пожал плечами Савелий.

– Ура-а-а! – дружно закричали обе женщины и бросились целовать мичмана Савелия.

– Мне надо сбегать в роту за бушлатом, формой три и бескозыркой! – сказал Алексей.

– Не надо! Сейчас все принесут! Я уже заказал по телефону через помощника дежурного по факультету. Там мой дружок стоит! – сказал мичман Савелий, – ты же не пройдёшь и шага в форме первого курса. Как через КПП выходить будем? Принесут тебе мичманскую форму. В ней и пойдёшь.

– Ура! – закричали женщины, – да здравствует мичман Алешка Морозов!

* * *

Алексей вздохнул и только кивнул головой. До последнего момента он надеялся, что все же его отпустят в ротное помещение и не надо будет ехать никуда. А вот теперь отступать было поздно.

«Назвался груздем – полезай в кузов» – думал он и с досадой поглядывал в сторону Натали и Оксаны.

Через минут пятнадцать прибежал курсант первого курса с первого факультета и принес Алексею черные брюки, бушлат с курсовками пятого курса, погонами мичмана и фуражку. Бушлат он принес и мичману Савелию.

– Надевай это! – приказал мичман Савелий.

Алексей снял с себя брюки робы, положил в одну из сумок и быстро переоделся прямо на улице.

Женщины оценивающе смотрели на его голые ноги, когда он переодевался.

– Ничего даже мальчонка! – прошептала на ухо Наташе Оксана, – пожалуй, и я тоже попробую эту свежатину!

– Не получится! Он сегодня мой! – гордо ответила Наташа, пригрозив Оксане кулаком и задорно блеснув глазами.

Теперь Алексей стоял перед ними в форме курсанта пятого курса. Форма ему шла. Он надвинул фуражку на глаза.

Савелий критически осмотрел его и усмехнулся.

– Лицо слишком молодое, а так ничего даже. Надвинь козырёк на нос и видно не будет!

– Да. Хороший мичман из тебя получился! – пропела Наташа, прицениваясь. – Повыше Савелия даже почти на пол головы.

– Так! Все, хватит болтовни! Едем! – скомандовала Оксана, – нас ждут великие дела. Лешка, хватай сумки и пошли!

Навстречу маршировала на вечернюю прогулку Лешкина рота. Сбоку шел мичман Пастухов и командовал:

– Левой, левой!

Проходя мимо Алексея и Савелия, старшина роты отдал честь, видимо, не узнав Алексея.

Женщины взяли под руки мичмана Савелия, а Леша сзади тащил тяжелые сумки.

КПП прошли на удивление без проблем. Дежурный мичман даже не стал смотреть документы двух пятикурсников. А поцелуя в щеку Оксаны вполне хватило, чтобы усыпить бдительность и усмирить всю его прыть. Все курсанты знали этих женщин из чепка и относились к ним с уважением.

До Рамбова (Ораниенбаума или Ломоносова) быстро добрались на такси.

Дом, где жила Оксана, имел две комнаты и кухню.

Включив свет, Оксана скомандовала:

– Мальчики, раздевайтесь! Продолжаем наш банкет! – и обе женщины, скинув сапоги и пальто, начали ловко накрывать на стол, – курить только на кухне или лучше на балконе! У меня мою малышку приведут завтра. Не хочу, чтобы в комнате было накурено. Лешка, закуривай!

– Я не курю! – дрожащим голосом ответил Леша.

– Вот, еще, мужик называется! – пропела Оксана.

– Правильно, Леша, не кури! Я тоже брошу! – ответила Наташа и вызывающе посмотрел на Оксану.

Та в ответ только усмехнулась.

Савелий и Алексей сняли бушлаты, повесили их на вешалку. Сняли ботинки и в одних носках прошли в большую комнату. Там по команде Савелия они уселись в кресла, стоявшие у журнального столика. Леша порывался пойти помочь женщинам, но Савелий взял его за рукав и тихо сказал:

– Не мельтеши, Лешка! Они сами прекрасно справятся и без нас, и накормят нас тем, что мы не дополучаем в своей системе и, возможно, никогда не видели. Юбилей у них. Понимаешь? Праздник большой. Тридцать лет. Тебе сколько?

– Семнадцать. Я после десятого класса.

Мичман присвистнул, усмехнулся, повёл головой, но ничего не сказал.

Стол, действительно, оказался накрытым очень быстро и ломился от изысканной пищи и спиртного. Бутерброды с красной и черной икрой, красная рыба, свежие и маринованные огурчики, маленькие помидорчики, дымящаяся вареная картошка, посыпанная укропом и петрушкой, куски жареного мяса, украшали стол.

– Как в хорошем ресторане! – хихикнул мичман Савелий.

– Лучше, чем в ресторане! – ответила Оксана и, наклонившись, стала целовать Савелия в губы.

– Так, тут уже целуются! – возвестила вошедшая с кухни Наташа, – а мы чего теряемся?

Она наклонилась над сидящим в кресле Алексеем и стала его целовать его в губы, а потом села ему на колени.

– Пообжимай меня посильнее, дружок, чтобы я почувствовала настоящую мужскую руку!

И она, взяв руку Алексея, положила себе на грудь. Он почувствовал себя каким-то раздавленным, но сопротивляться уже не мог, как бы проваливался в нее, ее мягкость и упругость. Падая в бездну, почувствовал, что Наташа переложила его руку себе на колено, и сама стала двигать ее выше и выше.

Внезапно Савелий громко спросил:

– А, может, мы сразу пойдем по комнатам? Или будем заниматься любовью на глазах друг у друга?

– Я согласна! – закричала Оксана. – Мне стыдиться нечего. Но здесь всего один диван. Поместимся?

– Чур я буду пока на руках у Алексея! – провозгласила Наталья, – разливайте шампанское и выпьем перед хорошей любовью!

– Правильно, давайте сначала выпьем лучше еще коньяка, а потом все же разбежимся по комнатам и займемся там любовью! А когда соберемся здесь, то продолжим наш банкет! – предложила Оксана.

Они выпили по хорошему фужеру коньяка. Потом Оксана и мичман Савелий ушли в маленькую комнату, а Наталья увлекла Алексея на диван, срывая по пути с него уже расстёгнутые ей брюки, форменку.

– Сейчас я тебя буду насиловать! – пообещала она, заваливая его на диван.

Дальше он действовал, как сомнамбула, ничего не понимая и не соображая. Он ничего не понимал, что с ним происходит.

Через какое-то время в комнату вернулись довольные и полураздетые Оксана и мичман Савелий. Оксана была в короткой ночной рубашке, а Савелий был в одних синих больших трусах.

– Продолжаем банкет в честь нашей любимой Наташеньки! – провозгласила Оксана, наполняя бокалы шампанским.

Алексей еле успел натянуть на себя брюки. Ему было неудобно перед женщинами в трусах. Наталья была теперь какой-то очень задумчивой, видимо, о чем-то думая.

– Ну, как мальчик? – спросила с улыбкой Оксана.

Наталья усмехнулась и ответила:

– Даже очень ничего!

Потом Наталья ушла с Оксаной покурить на кухню, и они о чем-то там горячо спорили и даже ругались.

– Как тебе Наташа? – спросил мичман Савелий, поедая бутерброд с черной икрой и запивая его шампанским.

– Что как? – спросил Алексей, – извините, товарищ мичман, я был первый раз с женщиной. Я не понял.

– Можешь называть меня просто Савелий или Сава, – разрешил мичман, – выпьем?

Они чокнулись и выпили еще по фужеру коньяка.

Женщины в это время по очереди сбегали в душ. Помылись.

А потом Алексей провалился в какой-то туман. Он понимал, что с ним что-то происходило, но что, он не запомнил и даже не понимал. Комната качалась, стены сходились и расходились. Он даже не понял, как очутился в маленькой комнате один.

Засыпая в маленькой комнате на кровати, он сквозь сон слышал далекий разговор женщин:

– Заездила мальчика! Отрубился. А Савелий сказал, что ему еще семнадцать лет. Совращаешь несовершеннолетнего!

– И что? Он на меня побежит жаловаться?

– Не думаю.

– Он мне еще спасибо скажет. Кто его всему так научит?

Голова Леши сильно кружилась, и он снова отрубился. Потерялся и ничего уже не соображал.

Утром проснулся от того, что к нему прижалась горячая женщина и громко храпела.

Он посмотрел на нее и подумал: «Что же я делаю?» И чуть не заплакал.

Хотелось в туалет и пить. В горле все пересохло. Он перелез через Наталью и на цепочках прошел в туалет. В большой комнате на диване спали, обнявшись Оксана и Савелий. Пахло каким-то спертым и непривычным запахом. Зашел в туалет.

Потом прошел на кухню и, прижавшись к крану, жадно попил холодную воду. Его чуть не вырвало. А потом неожиданно для самого себя стал мыть не помытую с ночи посуду.

Пить все-равно хотелось. И он увидел в углу под столом трехлитровую банку с маринованными огурчиками. Он снял крышку и, припав к банке, жадно попил рассол. Стало легче.

– Молочка бы – подумал он.

Когда он домыл посуду, то в постель к Наталье возвращаться уже не хотел. Он сидел на кухне и, закрыв глаза, думал. Периодически он прикладывался к банке с огурчиками. То пил рассол, то ел огурчики. Немного успокоился. Вспомнил Дашу.

– Она не такая. Она неземная. Хотя … а кто его знает?

Внезапно на кухню с сигаретой в зубах, в одной ночной рубашке, зашла заспанная, зевая Оксана.

– О, Алеха! Сморю свет горит, думала, что с вечера забыли. Ты все вымыл? – сказал она, заглянув в раковину – Молодец! Хозяйственный мужик. Чего тут есть выпить? – спросила она и уселась за стол с Алексеем.

Он достал из-под стола банку с огурцами.

– А коньяк или шампанское есть?

Алексей пожал плечами. Он их не видел. Да и пить не стал бы сегодня. Ему же в училище и на занятия.

Оксана, сняв крышку, припала губами к банке. А когда напилась, то посмотрела на Алексея и жалостливо спросила:

– Заездила тебя Наталья? – и тяжело вздохнула, – ты уж не обижайся на нас. Нам тоже хочется своего кусочка счастья. Мы же люди. А от тебя же ничего не убыло?

Алексей боялся отвечать, а лишь смотрел на нее.

– Вижу, переживаешь. Ладно, плюнь! Это, Алексей, жизнь и не надо на нас обижаться! У тебя были женщины?

Алексей, опустив глаза, покачал головой.

Ему хотелось, как в детстве расплакаться. Но он еле сдерживал себя.

– Я скажу Наталье, чтобы не трогала больше тебя. Хорошо?

Алексей, опустив глаза, кивнул головой.

– Ладно. Давай я соображу пока вам завтрак с Савелием. А то уже скоро пора в училище.

Алексей посмотрел на часы-ходики, висевшие на кухне. Было уже почти шесть часов.

– Мы вам дадим на такси, чтобы вы не опоздали! – она затушила в пепельнице сигарету и, надев фартук с цветочками, стала быстро готовить яичницу с сосисками.

Вчера Алексей мечтал об этом блюде, а сегодня есть не хотелось.

На кухню зашла Наталья.

– Ну, что тут у вас? – и сразу полезла под стол за банкой с огурчиками.

– Смотрю, а я одна. Испугалась, что Леха уже свалил совсем.

Выпила, испытывающее посмотрела на Алексея.

– Ты на меня не в обиде, надеюсь?

Алексей отрицательно покачал головой.

– Еще приедешь?

– Мать, не мучай мальчика! Не приставай. Видишь, на нем лица нет? Ты вчера сделала его мужчиной! А ему еще семнадцать лет!

– И что? Для них это не так болезненно, как для нас. Помнишь? – она посмотрела на Оксану.

Та в ответ лишь махнула рукой.

– Иди буди Савелия, а то он все проспит!

Наталья ушла.

– Слушай, Леха, ты теперь вроде наш крестник. Приходи в любое время в наш чепок. Накормим и напоим бесплатно.

Леша посмотрел с испугом на нее и подумал: «Неужели у меня было с ней? Чтобы сказали родители, если бы узнали? А я и не помню ничего».

* * *

В училище все они еле успели вернуться на такси к назначенному сроку. Женщины им дома собирали с собой поесть и сложили в небольшую сумку. Сумку взял с собой мичман Савелий, а заодно и фуражку и брюки и бушлат. Переоделся Алексей на КПП под усмехающимися взорами пятикурсников.

– Ты где был? – спросил Алексея Коля Глаголев, когда Алексей пришел на приборку в коридор политотдела.

– Да так! – неопределенно махнул Алексей рукой.

Ему никому ничего не хотелось рассказывать. Ему было стыдно, даже перед самим собой.

В училище Леша стал избегать буфет. Несколько раз его ловил мичман Савелий и отводил перед закрытием в буфет, где женщины его кормили всем, что пожелает. Но желания посещать его и видеть этих женщин у него не появилось даже на пятом курсе.