Ночь не задалась с самого начала. На станцию прибыл тяжелый транспортник класса "Молот" – броня, щиты против радиации, и весь этот корпоративный пафос. Симбиот мгновенно классифицировал его как транспорт начальства. Только большой шишки с Земли мне сейчас не хватало.
Я валялся в своей клетушке – стандартная шестиметровая каюта, больше похожая на гроб с подсветкой. Наблюдал, как мигают аварийные индикаторы на потолке. Станция никогда не спит. Даже ночью ее механические легкие качают кислород, гидропоника производит еду, а реакторы пульсируют в своих бетонных сердцах. Идеальный человеческий муравейник, где каждый знает свое место.
"Вероятность утечки информации о разговоре с Нордом: 17,3%", – сообщил симбиот, регистрируя мое бешеное сердцебиение. – "Возможные причины: подслушивание, неполное отключение протоколов записи, внешнее наблюдение".
Я мысленно отмахнулся. Цифры и проценты казались такими пустыми по сравнению с воспоминанием о теплой руке Лары в моей ладони. С каждым часом я чувствовал растущее напряжение – и дело было не только в риске разоблачения нашего плана. Во мне пробуждалось что-то странное, почти забытое. Чувство, для которого даже мой навороченный симбиот не имел подходящего ярлыка.
Я закрыл глаза, и тут же увидел синие глаза Лары, отражающие звездный свет. Симбиот услужливо улучшил картинку, доведя ее до молекулярной четкости – каждая ресница, каждый оттенок синего в радужке.
"Частота обращения к воспоминаниям о пилоте Норд превышает норму на 342%", – бесстрастно отметил симбиот. – "Коррелирует с повышением уровня серотонина, дофамина и окситоцина. Классификация: сексуальное влечение высокой интенсивности".
Я рассмеялся вслух. Как типично! Сухая машинная логика пытается упаковать человеческие чувства в аккуратные научные термины. Все равно что описывать взрыв сверхновой при помощи детской линейки.
Сон не шел. Я активировал проекцию маршрута VK-273 и начал мысленно прогонять все возможные сценарии завтрашнего полета. Симбиот услужливо моделировал симуляции, просчитывал точки отказа, критические моменты, когда кто-то мог помешать вводу отцовской последовательности.
Но даже самые продвинутые расчеты не могли предсказать главного – что ждет нас после активации протокола Виктора.
Утро пришло с противным писком станционного таймера. Я активировал нейтронный душ, смывая ночную слабость, и натянул стандартный комбез пилота – тонкий, прочный наноматериал, набитый датчиками и системами терморегуляции. Идеальная униформа для корпоративного раба с претензией на звездные полеты.
Как говорил мой отец: "День, в который ты не рискуешь жизнью, зря потрачен". Похоже, сегодня я не потрачу его зря.
Все страхи испарились, едва я оказался в рубке. Работа есть работа.
Транспортник «Буран» висел в доке как хищник перед прыжком. Его матовая обшивка с антирадиационным покрытием слабо мерцала под искусственным светом. Щиты были отключены, но это легко исправить – одна команда, и защитное поле на полной мощности через 2,7 секунды.
Первый реальный полёт в качестве пилота-Симбиота. Не тренировка. Настоящая опасность.
«Предполётная диагностика: силовая установка – 97,3%, гравикомпенсаторы – 99,1%, жизнеобеспечение – 100%, щиты – 98,6%», – перечислил Симбиот, как старшина, проверяющий снаряжение перед заданием.
Я стоял у шлюза, ожидая экипаж. По протоколу нам полагались пилот-Симбиот, навигатор, инженер и офицер безопасности. Стандарт для маршрута VK-273 через пиратскую зону.
Двери лифта разъехались с шипением. Лара Норд, навигатор первого ранга. Волосы в строгом узле, но несколько прядей выбились из причёски, придавая ей слегка мятежный вид. Неуставное, но чертовски привлекательное.
Наши взгляды пересеклись. Она улыбнулась краешком губ – жест, который заметил бы только внимательный наблюдатель. Или Симбиот.
«Микроэкспрессия пилота Норд: подавленное эмоциональное притяжение. Вероятность взаимного влечения: 89,7%», – сообщил мой верный цифровой попутчик.
– Пилот Вернер, – кивнула она формально, будто мы не проторчали полночи, обсуждая активацию секретного протокола отца. – Предполётная подготовка?
– Завершена на 98,7 процента, – ответил я так же официально, но наши глаза столкнулись с почти ощутимым разрядом. Симбиот зафиксировал скачок пульса. Я заблокировал автоматическую регулировку нейромедиаторов.
За Ларой вошли ещё двое. Инженер Чжан – невысокий, жилистый, с модифицированными руками, где угадывались встроенные инструменты. И офицер безопасности – высокий блондин с холодными глазами и идеально-правильными чертами лица. Слишком правильными.
«Сканирование: Торвальд Кейн, безопасность класса А, допуск "Альфа"», – мгновенно определил Симбиот.
Инстинкты взвыли сиреной. Движения Кейна – слишком выверенные. Взгляд – слишком сканирующий. Как у робота, играющего человека.
Лара тоже заметила. Её зрачки расширились на долю секунды.
– Офицер Кейн, – представился блондин, пожимая руку. Хватка рассчитанно сильная – ни капли лишнего, демонстрация полного контроля. – Рад работать с сыном легендарного Виктора Вернера.
Упоминание отца – проверка. Зондирование реакции. Я сохранил нейтральное выражение, подавив выброс адреналина.
– Благодарю, офицер. Корпорация ценит защиту своих активов, – стандартная фраза из руководства.
Чжан просто кивнул, коснувшись индикатора на комбинезоне. Инженеры общаются алгоритмами, не словами.
– Загрузка завершена, – объявил корабль. – Отправление по маршруту VK-273 через 15 минут. Экипажу занять позиции.
Внутри «Бурана» – функциональный минимализм. Никаких украшений, только эффективность. Центральный мостик с четырьмя станциями полукругом – сердце машины.
Я сел за пульт, активировав нейроинтерфейс. Корабль раскрылся в моём сознании, как цветок. Каждая схема, каждая цепь, каждая каплятоплива – всё стало продолжением меня.
Лара заняла место навигатора, её пальцы танцевали над голопанелями, прочерчивая наш маршрут. Чжан погрузился в техническую нишу, сливаясь с системами жизнеобеспечения. Кейн активировал мониторинг периметра, но его взгляд слишком часто задерживался на наших действиях.
«Аномальный паттерн наблюдения. Кейн проявляет интерес к навигации – 73% внимания против стандартных 31%», – отметил Симбиот.
Я послал Ларе предупреждение по закрытому каналу Симбиотов. Она не подала вида, но слегка повернулась, закрывая консоль от взгляда Кейна.
– Предстартовая проверка. Навигатор?
– Маршрут проложен, гравианомалии учтены, астрометрия откалибрована. Готовность – сто процентов.
– Инженерные системы?
– Реактор стабилен, конвертеры на полной, защита активирована, – металлический голос Чжана, результат имплантов.
– Безопасность?
– Периметры под контролем, оружие в режиме ожидания, протоколы активны, – Кейн улыбнулся, и в улыбке мелькнуло что-то хищное.
«Микровыражение: скрытое удовлетворение, соответствует подготовке к запланированному действию – 89,2%», – проанализировал Симбиот.
– Запрашиваю разрешение на запуск.
– «Буран», разрешение получено. Активация коридора через 5… 4… 3… 2… 1… Коридор открыт.
Я дал мысленную команду, и корабль задрожал, как пробуждающийся зверь. Даже гравикомпенсаторы не скрыли полностью мощь, рвущуюся из реакторов.
«Буран» выскользнул в космос, оставив позади иглу станции. Чёрный бархат, усыпанный алмазами звёзд – бескрайний и холодный.
– Курс на первую точку прыжка, – скомандовал я.
Полёт шёл по протоколу. Миновали лунную зону, прошли чекпойнт у Марса, приближались к первому прыжку в подпространство, к Юпитеру.
– Расчётное время прыжка – 17 минут, – сообщила Лара, заканчивая калибровку. – Координаты зафиксированы.
Я запустил обратный отсчёт. Кейн внезапно поднялся.
– Проверка грузового отсека перед прыжком, – объяснил он. – Протокол для грузов класса «А».
«Отклонение от процедуры. Проверка отсека – за 30 минут до прыжка, не непосредственно перед ним», – предупредил Симбиот.
Обменялся взглядом с Ларой. План был активировать протокол отца после прыжка, в «мёртвой зоне» между станциями. Но Кейн всё усложнил.
– Прыжок через 10… 9…
Кейн исчез в коридоре. Я мгновенно включил внутренний мониторинг.
«Объект движется не к грузовому отсеку, а к серверной с квантовым компьютером», – доложил Симбиот.
– 5… 4… 3…
– Лара, он идёт к квантовому ядру, – прошептал я. – Он знает о протоколе.
– 2… 1… Прыжок!
Пространство исказилось, звёзды растянулись в линии, и «Буран» нырнул в подпространство. Связь и мониторинг сбоили – нормально при искажении причинно-следственных связей.
– Чжан! Аварийная блокировка серверной, код «Красный-17»!
Инженер отреагировал молниеносно, его руки слились с консолью.
– Блокировка активирована. Но зачем…
– Кейн не тот, за кого себя выдаёт, – объяснила Лара, не отрываясь от панели. – Мой Симбиот нашёл микрошрамы на голосовых связках и лицевых мышцах – признаки изменения внешности.
– Выход из прыжка через 3… 2… 1…
Мы вынырнули в обычное пространство. Перед нами – громада Юпитера с полосами штормовых течений. Но не до красот сейчас.
– Пилот Вернер! – яростный голос Кейна из динамика. – Отмените блокировку серверной! Это нарушение протокола!
Я включил трансляцию с камер. Кейн стоял у запечатанной двери, маска профессионала слетела, обнажив ярость.
– Офицер Кейн, вернитесь на мостик для объяснения нарушения, – официальным тоном. – Напоминаю, проверка груза – за 30 минут до прыжка, не во время.
На его лице промелькнуло замешательство – не ожидал, что заметим отклонение. Затем его рука метнулась к поясу, извлекая оружие – компактный нейродезинтегратор военного класса.
– Блокировать все двери отсека! – приказал я, и Чжан выполнил. – Активировать усыпляющий газ в секции D!
– Невозможно, – с тревогой ответил Чжан. – Система отключена с терминала в секции C под контролем офицера.
Лара проверила системы.
– Под прикрытием проверок он отключил ключевые подсистемы. Квантовый шифровальщик выведен из строя, резервные протоколы навигации заблокированы.
«Рекомендация: немедленная активация отцовского протокола через прямое подключение к тактическому навигатору. Вероятность успеха: 72,3% при действии в ближайшие 43 секунды», – предложил Симбиот.
– Сделай это, – решил я мгновенно. – Лара, отвлеки его через связь. Чжан, всю энергию на щиты – что бы ни случилось, нужно защитить корабль от внешнего воздействия.
Лара включила канал:
– Офицер Кейн, ваши действия классифицируются как саботаж. По протоколу 16-B активирую аварийный маяк Корпорации. У вас 30 секунд сложить оружие.
Блеф – отсюда, между Марсом и Юпитером, никакой сигнал не достиг бы станции раньше, чем через часы. Но Кейн не мог знать наверняка.
Пока она отвлекала, я подключился напрямую к тактическому навигатору, обходя интерфейсы. Пальцы зависли над скрытой панелью, и я ввёл отцовскую последовательность: альфа-девять-омега-три-эпсилон…
На мониторах Кейн поднял оружие и выстрелил в камеру, отрезав наблюдение. Затем начал методично расстреливать механизмы блокировки.
– У нас проблемы посерьёзнее, – вдруг сказал Чжан, указывая на внешний обзор.
В пространстве позади материализовался корабль – хищный чёрный силуэт с хромированными вставками.
– Он следовал за нами в подпространстве, – прошептала Лара. – Кейн просто должен был задержать нас до их прибытия. Ловушка.
«Последовательность активирована. Протокол "Наследие" запущен», – сообщил Симбиот.
На главном экране появилось изображение отца – не запись, а прямая трансляция, будто он говорил с нами здесь и сейчас.
– Александр, ты активировал протокол. Координаты загружены в навигацию. Ключ к гиперпрыжку – генетический. Только твоя ДНК может активировать его. Приложи руку к центральной консоли. Немедленно!
– Экстренная ситуация! – голос Чжана. – Пираты запустили тяговый луч. Захват через 15 секунд!
Я не раздумывал. Выдернул инъектор из медпанели, проколол ладонь и прижал кровоточащую руку к консоли навигатора.
Корабль вздрогнул, как живой. Системы перешли в режим, которого я никогда не видел – схемы перестроились, энергия потекла по новым каналам, а в центре карты появилась красная точка – координаты, которых не было в стандартных базах.
– Они на расстоянии поражения! – доложила Лара. – Блокируют стандартные каналы прыжка!
Дверь мостика содрогнулась от удара. Кейн приближался.
– Я любил тебя, сын, – сказал отец с экрана. – И я горжусь тобой. Ты сделал правильный выбор.
Его изображение исчезло. Корабль задрожал. Консоли засияли, а за иллюминаторами пространство начало искривляться – не как при обычном прыжке, а словно саму реальность разрывало по швам.
– Что происходит? – голос Чжана дрожал от ужаса технаря, столкнувшегося с невозможным.
– Туманность Улитка, – прошептала Лара, схватив меня за руку, оставляя свой генетический материал рядом с моим. – Он ведёт нас туда. Но не через обычный космос.
Дверь мостика поддалась. В проёме – Кейн с оружием, перекошенное от ярости лицо.
– Вернер! – проревел он. – Что ты натворил?!
Но было поздно. Реальность уже рвалась вокруг нас, открывая путь в неизвестное. Куда-то, где, возможно, ждал мой отец. И ответы.
А может, только больше вопросов. В космосе обычно так и бывает.
О проекте
О подписке
Другие проекты