Глава 4

Несколько дней спустя Андрей и Императорская чета, расположились за чаепитием под кроной большого раскидистого дерева во дворе. Многие придворные прогуливались по дорожкам, но к ним никто не подходил, не будучи приглашенными к столу. Сначала все трое повспоминали молодость, затем Император делился планами о строительстве Главного штаба на дворцовой площади в Петербурге, сообщив, что строительство начнется в следующем году, а также посетовал на бесконечную стройку Гостиного двора в Москве, которая длится уже почти тридцать лет и конца не видно.

- Ты редко бываешь в Москве, Mon ami. – Упрекнула его Елизавета Алексеевна. – Поэтому там такой застой.

Тут ее взор привлек кто-то на дорожке и она, улыбнувшись, качнула головой, приглашая подойти. Андрей с интересом посмотрел, кому так рада Императрица, и увидел ту красивую француженку, что привлекла его внимание в первый день, по прибытии. Девушка аккуратно ступала по траве, потупив взгляд вниз. Когда она подошла к столу, Андрей встал, следуя правилам приличия. Не позволительно было сидеть мужчине при стоявшей даме. Императора это правило не касалось. Она смущенно скосила глаза, на князя, но быстро перевела их на Императорскую чету и поприветствовав их присела в реверансе.

- Дорогая моя, не могли бы вы принести мою шаль? Я оставила ее на веранде. – Мягко попросила Елизавета Алексеевна, тепло улыбаясь девушке.

Андрей продолжал стоять и всматриваться в безукоризненный профиль француженки.

- Конечно, ваше высочество! – девушка уже собиралась отойти, но Императрица ее остановила. По правилам приличия двух незнакомцев нужно было представить. Елизавета Алексеевна, мягко придержала девушку за руку.

- Андрей Павлович, позвольте представить Вам мою любимицу, Эстель де Болье. Эстель, это князь Урусов Андрей Павлович.

Эстель зарделась, то ли от звания любимицы, то ли от прямого взгляда мужчины, который на нее странно влиял. Ее ресницы затрепетали, но она все-таки осмелилась поднять на него глаза, и утонуть в его серых. Он коротко кивнул. Руку не поцеловал. Она сделал реверанс перед князем и удалилась за шалью.

Андрей сел на место и хотел продолжить общий диалог, но понял, что абсолютно потерял нить разговора. За то новая мысль полностью поглотила его ум. Зачем-то он задумался как переводится ее имя и фамилия с французского. «Звезда из красивого места». Ей безумно шло.

Через пять минут звезда вернулась, неся в руках легкий шарф, Андрей опять хотел встать, но она остановила его, мягко выставив руку:

- Не вставайте. – Их глаза опять встретились. Она торопливо передала, ношу Императрице, и слишком быстро удалилась.

Император продолжил разговоры о строительстве, а Андрей опять обратил внимание на изменения в настроении Елизаветы Алексеевны, на кои явно повлияла мадемуазель де Болье. И тут князя посетила одна догадка.

Александр и Луиза Мария Августа Баденская в девичестве, позже принявшая православие и названная Елизавета Алексеевна, поженились очень рано. В пятнадцать и четырнадцать лет соответственно. Свадьбу устроила бабка Александра Павловича Екатерина II. На удивление, молодые люди очень понравились друг другу с первого взгляда. Говаривали, что между ними, в первые годы брака, была настоящая любовь. Но счастье продлилось не долго и через несколько лет супруги охладели друг к другу. Александр увлёкся Марией Нарышкиной, а Елизавета, казалось, замкнулась в своем одиночестве, пока не стало известно, что она в положении. Через девять месяцев Елизавета родила дочь, да только по двору пошли слухи, что Александр не отец, ведь разве могла от двух блондинов родиться черноволосая девочка? И даже кандидатуру предполагаемого отца определили. Адам Чарторыйский, польский аристократ и близкий друг цесаревича в юности. Адам проводил много времени возле Елизаветы и обладал чёрными кудрями. Отец цесаревича, Павел I, не вынес такого позора и отослал любовника невестки из страны, отправив его в долгую дипломатическую миссию. Но к огромному горю цесаревны, дочь прожила всего лишь чуть больше года и умерла в 1800 г.

Получается, погибшее дитя Императрицы, практически одного возраста с Эстель де Болье. Возможно поэтому она с такой нежностью относилась к девушке, даря ей нерастраченные материнские чувства.

Позже Императрица родила еще одну дочь. Отцовство которой относили к другому фавориту, Алексею Охотникову. Но и та девочка умерла очень рано. Император, тоже потерял двух дочерей от Марии Нарышкиной, и на почве своих личных трагедий Елизавета и Александр опять сблизились, и стали очень крепкими друзьями. На данный момент у правящей четы не было общих детей, а значит единственным легитимным наследником был младший брат Императора – Николай I.

***

В последующие дни Эстель видела Андрея очень редко. На увеселительных, дневных или вечерних, мероприятиях он практически не появлялся. Чаще встречался утром прогуливающимся в компании Императора или Канцлера Румянцева, когда тот приезжал с докладом из Петербурга. Иногда он читал книгу в парке, где-нибудь в отдаленном углу или уединялся на конной прогулке. В такие моменты Эстель бросала на него беглый взгляд, не получая ничего взамен. Он ее не замечал. А вчера случилось то, после чего девушка долго плакала в своей спальне.

В игральной комнате, где обычно играли в карты, решили устроить турнир по шахматам, поставили несколько столов, где удобно расположились все желающие. Соперники выбирались жеребьевкой. И Эстель, любившей шахматы с детства, выпало играть с графом Суриковым.

- Мадемуазель де Болье, вы разбили меня в пух и прах! – улыбался Никита Михайлович. – Хочу заявить, что не буду больше с вами играть, потому что вы используете запрещенные методы?

- Что? – смеялась девушка. – Господин граф, объяснитесь! – она строго свела бровки.

- Сначала вы отвлекаете и обезоруживаете своей красотой, а потом ваши оппоненты просто не могут думать. - Они оба мягко захохотали и в этот момент к ним подошел князь Урусов. Как всегда серьезный, он обратился напрямую к графу, на Эстель даже не посмотрел.

- Никита Михайлович, я искал вас. Есть срочное дело.

Суриков, посмотрел на друга и лукаво улыбнулся.

- Ваша светлость, может отложите дела хоть ненадолго? – не желаете, например, отстоять честь друга и взять за меня revanche у мадемуазель де Болье?

Андрею пришлось посмотреть на зардевшуюся девушку, замершую в ожидании ответа. Румянец перекликался с цветом нежно-розового платья. По краям лифа и на небольших рукавчиках была пышная кремовая оборка и кружево. Она выглядела как аппетитное пирожное. Слишком притягательно.

- Последнее, что мне сейчас хочется это играть в шахматы. Ненавижу эту игру.

Эстель потребовалось собрать все силы, чтобы сдержать маску с лёгкой улыбкой на лице. Ведь всего несколько минут назад, граф Суриков рассказывал ей, какой искусный игрок князь Урусов, и с ним неимоверно интересно составить партию, другую. Эстель сделала вывод, что такая неприязнь направлена не на игру, а на нее.

Никита Михайлович, немного оторопел от реакции друга, но поднялся, поцеловал Эстель ручку и извинившись пошел за князем.

Князь слишком быстро удалялся от игральной комнаты, можно сказать гнал себя. Он злился. Злился, что не сдержал свои эмоции и был так груб. Но мысль о том, чтобы провести с ней час или два так близко, напугала его. Смотреть в ее глаза, дышать ее запахом, разговаривать… Он не понимал, что с ним происходит. Эта девушка была везде, он замечал ее даже если она стояла на расстоянии нескольких сотен метров в окружении большой толпы людей. Чувствовал ее кожей. Она как яркая цветная пчелка надоедливо кружила вокруг. Даже когда ее не было в поле зрения, ему казалось, что он слышит ее смех. Почему его так тянет к ней, ведь она еще совсем ребенок? Что она может ему дать? Ни о какой связи с дебютанткой и речи быть не может, а более серьезных намерений он не имел ни в каком плане.

- Андрей, что это было? – его догнал Суриков. – Немного грубовато тебе не показалось?

- Я никогда нежностью не отличался. – огрызнулся князь, продолжая идти быстрым шагом.

- Мне кажется, надо извиниться перед мадемуазель де Болье.

- Я не расстроюсь, если мадемуазель де Болье останется при мнении, что я грубиян и хам!

Никита Михайлович, посмотрел на друга с грустью, но промолчал.

Эстель торопилась во двор, в полдень должна была начаться игра в крикет, и опаздывать было нельзя. Девушка спешно сбежала по широкой лестнице, быстро пробежала по небольшой площадке и только ступила на второй пролет, как увидела поднимающегося снизу князя Урусова. Мужчина явно был погружен в свои мысли, поднимался медленно, смотря себе под ноги и заложив руки за спину. Эстель на секунду замерла, но потом продолжила спускаться, не сводя глаз с Андрея. Сердце сразу же заколотилось, тело стало мягким, и на очередной ступеньке она оступилась. Девушка охнула, но удержалась за перила, что позволило не полететь вниз кубарем, а мягко опуститься на ступени, покрытые толстым красным ковром. При ее тихом охе, князь поднял голову. В глазах отразился секундный испуг, пока он не понял, что ничего серьёзного не произошло. Но Эстель не видела его реакцию. Она зажмурилась, сгорая от стыда, и опустила лицо на грудь, в надежде, что упавшие на лицо волосы, скроют ее.

Андрей ускорился и через мгновение стоял рядом с девушкой, протягивая ей руку. Она почувствовала, что он навис над ней, и робко подняла глаза. Долго смотрела на протянутую ладонь не решаясь взяться за нее. Когда пауза уже слишком затянулась, она взглянула в его глаза и вложила холодные пальчики в теплые мужские. Андрей потянул ее вверх, помогая встать. Они оказались слишком близко друг к другу, но мужчина не отступил, а девушка замерла как статуя не в силах пошевелиться.

- С вами все в порядке? – спросил Андрей, проходясь по ней взглядом от декольте до кончиков шелковых туфелек.

- Да, – еле слышно выдохнула девушка. – Просто оступилась.

- Ничего не болит?

Эстель немного вытянула ножку и покрутила ступней.

- Нет. - Она опять потупила взгляд. Все это время Андрей не выпускал ее руку. И только убедившись, что с девушкой все хорошо, он разжал пальцы.

- Тогда, с вашего позволения, я вас оставлю. – Он кивнул и стал подниматься наверх, но сделал всего два шага, потому что Эстель не сдержала своего недоумения.

- Я думала, вы не подадите мне руку.

Андрей резко обернулся.

- Pardon? - Он услышал ее фразу, но не понял смысла. – Как я мог не подать руку даме в беде?

Она не понимала, зачем подняла эту тему, но молчать уже не могла. Наверно невыносимая несправедливость, требовала объяснений.

- Всем известно, как вы ненавидите французов и не подаете им руки. Взять хотя бы случай с Жаном ле Маром. – Тут она уже набралась смелости и посмотрела мужчине в глаза прямым взглядом.

Князь нахмурился от недоумения и свел темно-русые брови. Складка между ними, которая и так была ему присуща углубилась еще больше. Он медленно спустился, чтобы быть на одном уровне с вопрошающей девушкой.

- Я не пожал руку Жану ле Мару, не потому что он француз, а потому что он подлец и предатель. Он много лет живет и работает в России, но, когда в нашу страну зашел Наполеон, сразу же примкнул к землякам, и этот поступок можно было бы простить и понять. Но когда всем стало понятно, что Наполеон проигрывает и собирается с позором бежать, он как крыса с тонущего корабля опять перебежал к русским и просил защиты в обмен на всю информацию, которой он владел, пока был с французами. Я лично присутствовал при его обращении к Кутузову. Таким лицемерам я руки не жму.

После подробного пояснения Эстель стало неловко, что она попрекнула князя надуманными сплетнями и вынудила его оправдываться как ребенка.

- Я достаточно удовлетворил ваше любопытство? – Урусову явно это было не по душе.

- Простите, – она искренне извинилась за свои подозрения. И почему-то ей захотелось, чтобы он непременно узнал и про ее горе. – Мой старший брат погиб на этой войне. Как раз при отступлении из Москвы. Единственный сын и наследник моего отца. Он был ярым приверженцем Наполеона и пошел добровольцем. Я была еще совсем маленькая и не понимала этих политических игр, помню только, как отец просил его одуматься и не идти на войну.

Андрей ничего не сказал в ответ, но с уважением выслушал.

После недолгой паузы девушка уже было открыла рот, чтобы поблагодарить князя за помощь, как услышала, что кто-то зовет ее по имени. На верхней площадке лестницы появился молодой граф Карташев, самый завидный и желанный жених Петербурга. Высокий, черноволосый денди. С начала лета, как только вернулся из Европы, где обучался в университете, он приметил Эстель и пытался окутать ее своими чарами. За глаза весь двор их давно уже сосватал, объясняя это тем, что они идеально подходят друг другу. Оба молодые, яркие и харизматичные. Их считали самой красивой парой сезона. Карташев знал, что Эстель отказала более чем десяти претендентам на ее руку и сердце, но и соперников себе не видел. Об отказе он даже не думал.

- Эстель, вот вы где! – он стал спускаться, глядя сверкающими черными глазами только на девушку, широкая улыбка озаряла его лицо, а состояние было возбужденное. В последний момент он как будто наконец-то заметил князя и, вспомнив этикет, поклонился и приветствовал его.

- Ваша светлость!

Потом снова обратил все внимание на Эстель.

- Скажите, батюшка ваш уже вернулся из поездки? – Он взял ее ладони в свои.

Эстель поняла, куда он клонит и о чем хочет поговорить с отцом, и ее начала затапливать паника. Внимание Петра Карташева стало ей порядком надоедать в последние недели, и она старалась его мягко избегать, но молодой человек, по всей видимости, был настроен решительно и охлаждение девушки не замечал или не хотел замечать.

Андрей тоже прекрасно понял, по какой причине Петр так радостен и возбужден и ищет отца девушки. Он в последний раз заглянул в большие синие глаза, смотрящие на него как будто с испугом, наверно оттого, что он стал невольным свидетелем интимного момента, отступил на шаг, отходя от молодых людей, стал подниматься по лестнице, желая оставить парочку наедине.

«Все правильно. Все так, как и должно быть», – повторял у себя в голове Андрей.

- Мои родители нас благословили, моя дорогая Эстель! – радостно тараторил Петр, целуя ее руки. – Как только вернется ваш papa, я буду просить вашей руки. Ведь вы тоже об этом мечтаете? Не правда ли? – соизволил поинтересоваться Карташев, заглянув в лицо потенциальной невесты.

Единственное, о чем сейчас мечтала Эстель, — это оттолкнуть его и убежать. Но манеры никогда не позволят ей так грубо обойтись с молодым человеком.

- Pierre! – она легко вывернула свои руки из его захвата. – До возвращения моего отца в Россию, я не могу вам дать никакой ответ. Да и мне нужно подумать. Все так быстро!

Улыбка сошла с лица молодого графа.

- Не понимаю, Эстель. Вы были всегда так любезны со мной, так открыты. Я думал…

- Пожалуйста, Pierre, не давите на меня, – она заломила руки и с отчаянием посмотрела на Карташева.

- Что ж, будь по-вашему, – черные глаза сверкнули недовольством. - Честь имею. – Он поклонился и быстро стал спускаться вниз, оставив Эстель одну, прибывать в своем внутреннем раздрае.