— Венидикта? — чихаю я то ли от смеха, то ли нос начал наконец прочищаться от кучи запахов дома Амалии. — На днях чуть с ума меня не свела рассказами про третий глаз и что мне надо чистить ауру. Жёлтый цвет у меня какой-то не такой, мутный.

— И как?

— Да никак, мы с Пухом едва отвязались. А вы, ты, думаешь, что он мог Амалию того… — делаю выразительный взмах рукой и прищёлкиваю языком.

— Не знаю, — вздыхает Алла. — Но тип он мутный.

— А может, дома договорим? — легонько толкает меня в спину Маруська. — Чего мы тут, как три тополя на Плющихе, глаза мозолим? Может, это вообще место преступления? Давайте уже в тепло пойдём. Заварим чаю. Поедим кексиков, или что там есть вкусного в твоём холодильнике?

— Действительно, подмораживает, — поддерживает её наша новая знакомая и решительно направляется к калитке.

Я одной рукой прижимаю к себе Лару, другой поправляю сумку и иду следом.

— А что вы знаете про этого Венидикта? — продолжаю по дороге расспрашивать Аллу.

— Появился пять лет назад. Представился инструктором по йоге, гуру, целителем. Бабки к нему потянулись, как мухи на мёд. Амалия в том числе. А на самом деле он никакой не Венидикт, а Василий Ключицын. Родился и вырос в соседнем районе. Потом исчез лет на двадцать, вернулся уже с новым именем и биографией. Мне муж рассказал, ему по должности положено всё про всех знать, особенно если этот кто-то делает у нас бизнес.

— И что? — наморщила лоб Маруся. — Может, человек просто решил жизнь поменять?

— Может, — согласилась Алла. — Но обычно люди меняют жизнь, а не имя и дату рождения. Дима узнал, что наш целитель в молодости увлекался эзотерикой, чёрной магией, всякой такой дребеденью. И очень интересовался историей усадьбы.

— Думаешь, он охотился за чем-то?

— Думаю, он охотился за тем, что могло быть у Амалии. Она же наследница. И до последнего надеялась оформить землю на себя. Собирала всё, что могло этому помочь. Книги, документы, письма... Так что, возможно, и нашла что-то ценное.

— Если было, то теперь это у убийцы, — резонно заметил Филипп, вышедший нам навстречу и услышавший часть разговора.

— Или осталось в доме, — добавила я. — Может, убийца не успел забрать. Интересно было бы знать, что — это упростило бы дело.

— Вас долго не было, я волновался, — забрал у меня Лару Филипп. — Решил, что вас поймали.

— Нас и поймали, почти, — усмехнулась Маруся.

— Алла Максимовна не считается, она своя, — широко улыбнулся Филипп. — Знаете, сколько раз прикрывала наши детские шалости?

— А, — махнула рукой Алла. — Детство для того и дано, чтобы шалить и набивать шишки.

— Ну раз мы теперь все друзья, пошли пить чай и строить версии.

* * *

— Как думаешь, — выложила я на стол печенье, когда все расселись, — Амалия знала про вторую личность Венидикта? Ну, что он чернокнижием увлекается?

— Знала, конечно, — пожала плечами Алла, загребая чайной ложечкой сахар. — Я сама рассказывала. Амалия лишь смеялась: «Аллочка, ты не понимаешь, насколько он просветлённый». Ох, просветлённый... Когда-то давно у Амалии случилась любовь, да такая, что только романы писать. Вот только он погиб, а она всю жизнь хранила ему верность. Да, Филипп, такое бывает, не надо корчить такое недоверчивое лицо. Так вот, этот самый Венидикт — Вася — обещал ей устроить встречу с возлюбленным! Ну не в живую, конечно, а на ментальном уровне. Вызвать духа, или её отправить в путешествие по астральным мирам.

— Ни фига себе! — присвистнули мы втроём.

Алла Максимовна продолжила:

— Вы пока Лару на крыльце искали, наверняка заметили в доме некоторое количество тёмных книг. Амалия на них кучу денег потратила. Искала какую-то особенную, способную помочь Венидикту в этом самом призыве.

— Интересно, откуда у старушки такие деньги, — разломила на пополам печенье Маруся и отдала половинку Пуху, решив, что мы с Филиппом слепые. Впрочем, мы сделали вид, что не заметили, как и вторая половинка скрылась в пасти пса. Да, и хруст тоже не услышали.

— Старушка, — не обратила внимания на ехидство в голосе Алла, — единственная дочь известного в узких кругах химика, оставившего неплохие накопления. На жизнь выше среднего Амалии хватало.

— Слушайте, а если она и пошла на развалины потому, что духа этого своего возлюбленного вызывала? — налила я в опустевший чайник воды и поставила на огонь.

— Ну, если её кокнул призрак, чтоб не скучно было вдвоём шарахаться по усадьбе, то мы это не докажем, — не удержалась от колкости Маруся.

— Не призрак, Венидикт! — воодушевился Филипп. — А что, всё сходится! Амалия нашла книгу, а этот гуру, понимая, что его обман раскроется — не вызовет же он в самом деле этого покойника, — дал бабульке по голове. Осталось доказать кто главный злодей.

— Молодец, Филипп! — подошла к окну Алла, что-то высматривая на улице. — Вот только два дня назад наш гуру уехал на семинар в Октюбинск.

— Куда?

— В Октюбинск, — повторила Надежда Максимовна. — Маленький городишко на берегу Оки. Говорят, места там очень красивые. Вернётся только завтра.

— А ты откуда знаешь? — принялась я собирать со стола посуду.

— Так я сама хожу к нему на йогу. Нет, ничего не подумайте, в воскрешение мёртвых, ауру и прочую трихомудию я не верю. А вот спорт полезен. Да и муж просил присмотреться к этому товарищу. Кстати, о муже. Пора домой, обед разогревать. Я попозже заскочу, расскажу новости.

* * *

— Хорошая тётка, — резюмировала Маруся, когда за Алла Максимовной закрылась дверь. — Полезная.

— Знаете, как она меня перед отцом защищала, когда я с ребятами случайно окно в учительской разбил? — потрепал за ушами Пуха Филипп.

— Так она что, учительница? — повернулась я к Филиппу, вручая ему губку для мытья посуды.

— Преподавала физику, пока не дала по шее какому-то нуворишу. Теперь в клубе трудится. Ведёт кружки по самолётостроению и даёт частные уроки. Вообще она классная, — покорно домыл посуду Филипп. По-моему, очень честное разделение труда — я готовлю, он убирает. Жаль, с Пухом и Бруней так нельзя, у них лапки.

Кстати, о Бруне.

— Коть, ты чего к моей сумке прицепилась? — аккуратно сняла я с сумки начинающую карьеру золотого коготка Бруню.

— Дай!.. — прошипела кошка и ломанулась обратно.

— Это моё! — подняла сумку и хотела уже выйти с кухни, но меня остановила Маруся.

— Нинок, а что у тебя в ней?

— Ничего.

— Дай посмотреть.

— Да пожалуйста.

И застыла над распахнутой сумкой, в которой лежала шкатулка.

— Я не специально. Честно, — попробовала оправдаться я. — Просто по инерции положила. Ты сказала забрать — я и забрала.

— Вообще-то я говорила про собаку, — потёрла ухо Маруся. — А штучка красивая.

— Ух ты! — заглянул в сумку и вытащил шкатулку Филипп. — Помнишь, я рассказывал, как мы с Пашкой духа ловили на развалинах? Вот в этой самой шкатулке и лежал рисунок.

— Какой рисунок? — тут же вмешалась Маруся.

— Не помню, я его потерял, кажется.

— А вот на этот он не похож? — вытащила я из кармана сложенную бумажку с изображением девушки.

— Похож, очень похож, — заволновался Филипп. — Только там значки другие были.

— То есть рисунок ты потерял, а значки помнишь? — развернулись мы с Марусей к юноше.

— Так я по памяти тогда, в детстве ещё, его рисовал. Где-то лежит.

— Надо найти! — строго посмотрела я на Филиппа.

— Найду.

— А что в шкатулке?

— Сейчас.

В шкатулке лежала крохотная коробочка, а в ней — маленький ключик с витиеватой бородкой и кольцом в виде змеи, кусающей свой хвост. И написанная от руки записка:

«Если вы это нашли — значит, меня уже нет. Книгу оставляю Нине. Но без рисунка она не работает. Амалия»

— Охренеть, — выдохнула Маруся.

— Она знала, что её убьют, — тихо сказал Филипп.

— Какая книга? — ошарашенно выдохнула я, оглядывая четыре пары внимательно смотрящих на меня глаз. — У меня нет никакой книги!

— Это ты сейчас так думаешь, — Маруся задумчиво крутила ключик. — А вот Амалия была уверена в обратном. И она написала это до того, как… её убили. Значит, книга где-то здесь.

— Где «здесь»? — оглядела я кухню. — В этом доме? Сомневаюсь, чтоб Серафима Николаевна занималась такими глупостями.

— При чём тут мама? — приступил к отмывке микроволновки Филипп. — Там же ясно написано, что у тебя. Нин, а Амалия точно ничего не передавала?

— Да с чего ей что-то мне отдавать?! Мы едва знакомы!

— Странная история. — Подытожила Маруся и все замолчали, уставившись в окно.

— А могла Амалия что-то спрятать? — надраивал микроволновку Филипп. — Ну так, незаметно?

— Незаметно у нас только шерстяные прячут, остальные оставляют следы, — пробурчала я, вспоминая последний приход соседки.

— Так, что мы имеем? — Маруська оторвалась от созерцания зимних пейзажей и вернулась в реальность. — Есть некая книга, которую Амалия отдала тебе, но ты об этом не знаешь. Так? Так! Есть ключ от неизвестно чего и старая шкатулка с запиской. Убийца, предположительно, искал именно этот набор и не нашёл. Под каким-то не ведомым нам предлогом выманил старушку в барские развалины и кокнул. По нелепой случайности рядом с телом находят шапку Филиппа, и он становится главным подозреваемым. Осталось понять, как это всё связать и кому выгодно.

— Что будем делать с этими знаниями? — спросил Филипп.

— Искать убийцу, — пожала плечами Маруся, — давайте строить версии. Кому выгодна смерть Амалии? Кто охотится за книгой? И кто знал, где она может быть спрятана?

— Венидикт, — вырвалось у меня. — Ну согласитесь, в этой истории он самый странный тип.

— Пашка может помочь проверить эту версию, — поддержал меня Филипп, спиной загораживая от любопытной кошки раскрытую микроволновку. — Сейчас мы редко видимся. Он, как и тётка, увлекся всей этой мистикой. Хотя, если честно, думаю, он больше в деньги верит. А чудиков, готовых платить за редкие экземпляры и непостижимые знания – полно.

— Так он их продаёт, или покупает? — нахмурилась Маруся. Вариант вовлечения ещё одного лица в наше расследование ей явно не понравился.

— Не знаю. Может, и продаёт. Амалия всегда хвасталась, что у неё есть несколько редких экземпляров, которые коллекционеры купят за хорошие деньги. Но не хотела их продавать, говорила, что это наследство, память. Пашка на неё за это обижался.

— Интересно, — задумчиво протянула я. — А что за книги?

— Да всё то же: эзотерика, магия, духи. Я в этом не особо понимаю. А вот Амалия верила. И в другой мир тоже. Но боялась этих книг. И другим читать не давала.

— Так, Филипп, — скомандовала Маруся. — Ты дозваниваешься до Пашки и назначаешь дружескую встречу. Надо знать точно, чем этот фрукт занимается.

— Хорошо.

— Отлично. Нина, ты завтра идёшь на йогу.

— Что? — уставилась я на подругу. — Зачем?

— Чтобы втереться в доверие к нашему гуру. Ты же бывший кадровик, людей насквозь видишь. Притворишься доверчивой дурой, которая ищет просветления. Справишься?

Я вздохнула.

— Справлюсь, — махнула на Маруську рукой. Спорить всё равно бесполезно, задавит доказательствами зачем это нужно именно мне. — Но, если этот гуру начнёт посвящать в чёрную магию, я за себя не отвечаю.

— Потерпишь, — хмыкнула Маруся. — Ради истины.