Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно

Непоэмание

Непоэмание
Книга доступна в стандартной подписке
Добавить в мои книги
303 уже добавили
Оценка читателей
4.06

Стихи Веры Полозковой – это такое же ураганное и яркое явление, как и она сама.

Неимоверный магнетизм её обаяния и точные ритмы суждений переносятся в книгу, где каждый находит самого себя: окрылённого, расстроенного, обманутого или влюблённого.

Лучшие рецензии
Nom-nom
Nom-nom
Оценка:
86

99,9% лиц мужского пола ненавидят Полозкову. И вот почему: она же пишет по-девичьи, пишет для девочек, пишет про них - таких подонков и мучителей, без которых все равно никак нельзя обойтись.

Это насквозь девчачье и мне не стыдно за то, что я ее так нежно и трепетно почитаю и почитываю. Не покидает вот это вот "ох, а если бы я писала, то про него - точно так".
Я плакала над ее стихами, мне выть хотелось, мурашки стройно маршировали по ногам и спине. Ну вот трогает меня, пробирает. Ничего не поделать.

Хорошо, что любимый человек дарит мне ее книги на наши маленькие юбилеи. Чтобы я - в бреду ссоры - кинула ему: "Вот, на тебе, страница 129 - про тебя же написано, только не мной!"

Это какое-то все очень ... личное.

Danaya
Danaya
Оценка:
72

У меня есть словарный запас и враз я могу мысли складывать, дай лишь шанс, только вот забываю порой подчас, что ввиду имела.
Только разве ж это беда-беда, я ведь знаю великие имена и хочу попробовать гуава - вот как раз поспела.
Ах, ну да, я вроде ж бы, про печаль, про любовь, погибель, остывший чай. Ой, а по аллее бежит трамвай, зазывает звонко.
Я за ним, трамваем, бегу бегом, а для рифмы – даже и босиком, и подмышкой томик Виктор Гюго, чтоб на остановках
Было чем занять мне свою башку (про башку везде я всегда пишу), очень уж люблю я свою башку и везде пихаю.
А еще люблю я в стихи включить что-нибудь избитое, будто сныть, а потом – изысканно, как финифть. Ох, опять вздыхаю.
Как же так, опять я вильнула вбок, словно просусеченный колобок (вам понравился мой витиеватый слог?) и ушла от темы,
Но вокруг, гляди, все белым-бело, но канализацию прорвало и скользит по зареву НЛО, рвет шаблон системы.
У меня опять получился бред, вновь галиматья, многобокий вред, только если рифмы уж больше нет, можно и без рифмы.
Можно просто так налепить слова, пусть и не отсюда, но чтобы было, и добавить для звучности Золушку, Белоснежку, Фриду, кого-нибудь из философов и Буратино.
А теперь вернемся к моей печали, про нее мне уши все прокричали, и, наверное, больше не интересно уже говорить, но
Я такая девочка-ягоза, пожалейте всё-же, скорей меня, от печали скупо бежит слеза. Все тлен и фуфло.
Здесь должна быть умная фраза
О каком-нибудь чувстве светлом.
Я ждала от Веры экстаза
А посыпала голову пеплом.

ТТТ. 2014, Тур третий

Читать полностью
countymayo
countymayo
Оценка:
53

Сразу прошу извинения за матюги. Выбираю не правила приличия, а точность цитирования. И ещё одна просьба к уважаемым сочитателям - растолкуйте мне, сиволапой, раз навсегда, каким местом манера Полозковой напоминает Бродского?! Анжамбеманы, когда предложение грузно-беспаузно ползёт со строки на строку, ассонансы, врывающееся в высокий штиль ветреное просторечие? Подскажите современного стихотворца, у которого перечисленное отсутствует. Он станет моим любимцем за оригинальность. Синтаксические переусложнения молодого Бродского с мудроватыми ступенями сравнений идут от абсолютно другой традиции - от той самой антологии новой английской поэзии 37-го года, переводчики коей либо были расстреляны, либо сели, мало кто из них выжил. От толстых выкрученных корней пресловутой английской недосказанности. "Непоэмание" стремится выговорить всё, рискуя натолкнуться на пренебрежительное "не поэл?" Бродский адресует послание к Ликомеду на Скирос, на Скиросе вход в преисподнюю. Веро4ка пишет письмо "Косте Бузину в соседний дом", и возможно, вход в её личный Аид располагается у Кости Бузина. Пишет двадцатилетний Иосиф Александрович:
В иных домах договорим о славе,
и в жалости потеющую длань,
как в этих скудных комнатах, оставим
агностицизма северную дань.
Прости, о Господи, мою витиеватость,
неведенье всеобщей правоты
среди кругов, овалами чреватых,
и столь рациональной простоты.
Прости меня - поэта, человека -
о, кроткий Бог убожества всего,
как грешника или как сына века,
всего верней - как пасынка его.

Пишет двадцатилетняя Вера Николаевна:

Я тебе очень вряд ли дочь, я скорее флюс; я из сорных плевел, а не из зерен; ухмыляюсь, ропщу охотнее, чем молюсь, все глумлюсь, насколько Ты иллюзорен; зыбок, спекулятивен, хотя в любой русской квартире – схемка Тебя, макетик; бизнес твой, поминальный и восковой – образцовый вполне маркетинг; я ношу ведь Тебя распятого на груди, а Тебе дают с Тебя пару центов, процентов, грошей? - хорошо, говорю, я дура, не уходи, посиди тут, поговори со мной, мой хороший.

По-моему, за витиеватость просил прощения не тот человек... Бродский - весь стремление возвысить "скудные комнаты" до Бога [Бога убожества, т.е. нищих духом?]. У Полозковой Творец то маркетолог-рантье, то скупой кредитор, то директор интерната, то просто Босс, то биолог, накрывающий подопытного разумного зверька стеклянным колпаком, то вообще - "триединый святой спецназ подпевает мне, чуть фальшивя". Вот в этом "чуть фальшивя" бездна, бездна. Вся армия, включая Верховного Главнокомандующего, шагает не в ногу, один подпоручик шагает в ногу. Бродский: "Боже, я веку не сын". Полозкова: "Боже, я Тебе не дочь. Я твой флюс." Мало того, что Распятый распят, у него, оказывается, ещё и зубы ноют. Посиди со мной, мой хороший. Здесь проще всего процитировать Блока, "пишет как перед мужчиной, а надо как перед Богом", и получилась бы даже завуалированная похвала. Но как В. Н. пишет перед мужчинами - это уже не в моей компетенции. Ибо, во-первых и в-главных, у неё не мужчины, а мальчики ("в нём мужчина не обретён ещё"). Как в древнегреческой любовной лирике.
... твой мальчик, видно, неотвратим, словно рой осенний...
...брыкайся, мой мальчик, это нормальный страх...
Мальчик, держись за поручень, мир непрочен...
Маленький мальчик, жестокий квиддич, сдохнем раньше, чем отдохнём...
... мальчики не должны длиться дольше месяца...
Моя скоба, сдоба, моя зазноба, мальчик, продирающий до озноба...
Мальчик-билеты-в-последний-ряд, мальчик-что-за роскошный-вид...
Мальчик в лавочке "Интим". Окружён лютейшим порно и притом невозмутим.
Из этих мальчиков можно выложить
Сад камней.

Он до конца не вырос, что двусмысленно. Она - тигрица, обнимающая тигрёнка. Пропасть, обнимающая падающее дитя. Она - "я могу, я найду, добуду". Она - делает подарки, посвящает стихи. Он - даже, выходя покурить, надевает её джинсы.
Я не знаю, что здесь от не выходящего из моды павловского эпатажа - неизменное воспеванье ямки над грудиной? терминология типа "случайного-секса-по-старой-памяти"? Но любовь в произведениях Полозковой - это какой-то опиум для народа. Двадцать две смс назад мы ещё не спали. Так вы и сейчас не спите, чудаки люди! Быстро, головокружительно, опасно для физического и душевного здоровья + недёшево. Характернее всего, что порезвились, протрезвились - а расклад не меняется никак.

Особо рассчитывать не на что, лежа
В кровати с чугунной башкою, и здесь,
Похоже, все честно: у Оли Сережа,
У Кати Виталик, у Веры пиздец.

Этот последний, в отличие от неразличимых "мальчиков", есть основа и крепость бытия. Многое в "Непоэмании" - виртуозная эквилибристика, баланс между самовосхвалением и самоуничижением. Да, да! я не поэт! я "рифмоплётствующая взвесь, одержимый заяц", "продавец рифмованной шаурмы", графоманка, бесновато перелагающая на вирши всё, под руку подворачивающееся = одно и то же, одно и то же. Иначе как объяснить торчащую горбылём рядом с великолепными "Хронофобией", "Продлёнкой" стихозу под названием "Проебол". Подозреваю, это визитная карточка поэтессы; на всех концертах публика рефлекторно аплодирует фразе "Вот такое я говно!" Потому что знакомо. Потому что наше. Потому что в Боге - зам. удравшего папаши, в мимолётных мальчиках и "Встречу, сессию, тетрадь - Удивительные вещи Вера может проебать" узнаётся послеподростковое Величество в изгнании. Каковое Величество ничего так не ждёт и не желает, как подтверждения собственной значимости, и чтоб ничего за это не было. Возьмём поэму "Катя" (и сравним её невольно с крупномасштабным, лапидарным, велеречивым "Шествием" Бродского!) Сюжет: лиргероиня в хорошем подпитии едет из клуба. Вдруг звонок мамы: оказывается, она сломала руку. Катя, трезвея с перепугу, везёт мать в травму, наблюдает там картины горя народного (Безмолвный таджик водит грязной шваброй, мужик на каталке лежит, мечтает. Мама от боли плачет и причитает). Гипс, ухаживать трудно, болящая ноет, финал мажорный:
Катя просыпается, солнце комнату наполняет, она парит, как аэростат. Катя внезапно знает, что если хочется быть счастливой – пора бы стать. Катя знает, что в ней и в маме – одна и та же живая нить...
Стоило раз в жизни принести пользу, и какие шикарные последствия! Завидую. Не всё потеряно вместе с золотым безответственным детством.

Желаю поэту В.Н. Полозковой умного редактора. Пусть прилетит в голубом вертолёте и всё-всё поправит, и подбор стихов, и оформление, и грамматику. Ведь как ни крути, а вербАтим, не вербатИм, докОнать, не докАнать, и нельзя курчавиться, как Уго Чавес, - у Чавеса гладкие индейские волосы. Писать стихи Вера Николаевна умеет, осталось научиться вычёркивать.

Читать полностью
Лучшая цитата
Я влюбляюсь всегда с цинизмом
Многократных самоубийц.
1 В мои цитаты Удалить из цитат
Оглавление