Глава 3

Месяц спустя

Погруженная в романтические мысли о Кристофе и грядущем лете, Бланш подходила к дому. У ворот отец оживлённо беседовал с широкоплечим мужчиной в темном костюме, Каштановые волосы незнакомца были аккуратно подстрижены. Наверное, это папин новый коллега, который собирался заехать за бумагами.

– А вот и моя дочь, Бланш. – Отец ласково улыбнулся приближающейся девушке.

Незнакомец обернулся. Это был тот самый сосед справа, о котором она почти успела забыть. Сегодня он выглядел свежее, чем во время их последней встречи. Более короткая стрижка ему шла, хоть и добавляла возраста.

– Антуан Делилль, – представился тот, слегка склонив голову.

– Очень приятно. Бланш Готье, – напряженно выговорила Бланш, скрестив руки на груди.

Ни один из них ни словом, ни жестом не выдал, что они уже знакомы.

Из дома послышался звонок телефона, и отец поспешил внутрь.

– Я должен извиниться за свое поведение во время вашего последнего визита. Бумаги, которые пострадали… это письма моей жены. Понимаю, это меня не оправдывает… То, что произошло, – трагическая случайность. Никакого умысла с вашей стороны не было. С моей стороны очень глупо вас винить в произошедшем.

– И вы меня простите, – ответила Бланш после паузы. – Мое желание помочь иногда переходит границы…

Она намазывала тосты маслом и конфитюром, но внутри уже царапалось любопытство.

– И о чем вы с ним говорили? – не удержалась от вопроса Бланш.

– Представляешь, этот Антуан – композитор. Пишет музыку для фильмов и известных исполнителей.

«Это объясняет фортепиано в гостиной. Значит, композитор…»

– А еще что-нибудь он тебе рассказывал?

– Да. Он раньше жил в Ницце, а сюда переехал после гибели жены и сына во время пожара.

– А что хотел от тебя?

– Сказал, что после переезда жил уединенно, потому что был раздавлен горем. Теперь хочет познакомиться с соседями. Ты расспрашиваешь, потому что он показался тебе интересным или подозрительным?

– Ни то ни другое. – Бланш рассмеялась. – Я видела его несколько раз. Он всегда казался мрачным и погруженным в себя.

Да, она о многом умолчала. Но не рассказывать же отцу, что однажды она провела ночь в доме незнакомого пьяного мужчины, а при следующей встрече этот самый сосед швырялся мебелью и едва ее не убил. Отец решил бы, что она не в своем уме.

***

В субботу Бланш спустилась к завтраку, напевая веселый мотив. По поникшим лицам родителей она сразу поняла, что что-то случилось. Вопрос повис в воздухе.

– Сегодня ночью умерла мадам Лабиш…Ее сын уже приехал. Занимается похоронами. – тихо произнесла мама.

– Он заберет Барни? – В голосе Бланш явственно звучала тревога.

– Ты всегда в первую очередь думаешь о собаках. – Насупленное лицо отца выражало неодобрение.

– Папа, мадам Лабиш уже нельзя помочь. А Барни – можно!

– Послушай… ты ведь еще не знаешь, нуждается ли он в спасении. Может, Анри Лабиш заберет его.

– Он и к матери приезжал раз в несколько месяцев. Старушка всегда говорила, как много дел у ее мальчика, что он даже минуты свободной не может найти. Похож он на человека, который возьмет пса?

– Можешь сама у него спросить про Барни.

– Так и сделаю.

Бланш решительно вскочила со стула и уже через полминуты хлопнула входной дверью.

– Анри? – тихонько позвала она, приоткрыв дверь соседского дома.

Непримечательный мужчина в черной одежде находился в коридоре и рылся в этажерке. Шуршали бумаги, из раскрытых ящиков виднелись части разноцветных вещей. Он повернул к вошедшей лицо. Небольшие бегающие глазки делали его похожим скорее на грабителя, чем на родственника умершей старушки. Сочувствия он не вызывал.

– Кто там?

– Меня зовут Бланш. Я из дома номер двадцать восемь.

– Что вам нужно?

– Я хотела выразить соболезнования. Ваша мама добрый… была добрым человеком.

– И?

– Я хотела спросить, заберете ли вы Барни к себе?

– Я только что потерял мать, а вы спрашиваете о какой-то псине?!

– Барни – не «какая-то псина». Он был любимой собакой мадам Лабиш. После вас она больше всех любила Барни. Я подумала, что вы захотите оставить его у себя как память о маме.

– Девушка, вас там… ну, вы точно не в своем уме!

– Где он?

– Откуда мне знать, где эта чертова псина? У меня что, других проблем нет?

– Барни! – закричала Бланш. – Барни! Иди сюда, малыш.

Сначала всё было тихо. Анри Лабиш наступал на нее, всем видом показывая, что хочет ее побыстрее выпроводить. И вдруг из кухни мадам Лабиш медленно вышел рыжий спаниель. Пес шел словно нехотя, опустив мохнатую голову. Бланш бросилась к нему.

– Я его заберу.

– Сделай одолжение.

Девушка подхватила Барни на руки и почти выбежала из осиротевшего дома, который еще вчера принадлежал милейшей мадам Лабиш.

***

– Ты ведь не хочешь сказать, что этот пес теперь будет жить у нас? – мрачно спросил отец.

– Папа, я постараюсь найти Барни хороший дом где-нибудь поблизости. Но если не получится, то да, он останется. Он и так пережил сильный стресс.

– И кого ты собираешься осчастливить своим новым проектом?

– Посмотрим.

Несмотря на уклончивый ответ, у Бланш уже появилась мысль, которая вызвала прилив сил. «Значит, я на правильном пути», – похвалила себя Бланш.

Она так поспешно уходила от Анри Лабиша, что не подумала даже попросить корм Барни, хотя очевидно, что у мадам Лабиш запасов для любимца хватало.

Вечером того же дня Бланш решительно постучала в дверь Антуана Делилля. Да, она помнила о своем решении не приближаться к нему ближе, чем на километр, но его искренние извинения в последнюю встречу и острая необходимость пристроить Барни изменили ее мнение.

Он открыл не сразу. За это время у девушки успела промелькнуть тревожная мысль: не вернулся ли сосед к прежним привычкам? Хотя в последнюю встречу он выглядел абсолютно трезвым.

Спустя несколько минут дверь распахнулась. Джинсы, синяя футболка. Никакой угрозы в его облике не чувствовалось.

– Можно войти? Мне нужно с вами поговорить.

Своей решительностью Бланш заставила хозяина отступить вглубь дома. Он кивнул в сторону, приглашая ее внутрь. По тону девушки Антуан заподозрил неладное.

– Чем обязан?

– Ночью умерла мадам Лабиш, соседка из семнадцатого дома.

– Понятно.

– У нее остался пес – трехлетний спаниель Барни. Ее сын, Анри, не хочет о нем заботиться. Барни нужен дом. Я работаю волонтером в собачьем приюте, но мне бы не хотелось отдавать его туда. Лучше, если Барни сможет остаться где-то поблизости от прежнего дома – в знакомых местах. Я подумала, что вы могли бы взять его к себе. Он вполне здоров и при хорошем уходе проживет еще лет десять, а то и больше. У вас никого не осталось… и у него тоже. Вы могли бы помочь друг другу.

– Бланш, вы это всё на ходу придумываете? – отстраненно проговорил Делилль, скрестив руки на груди.

– Послушайте, Антуан, Барни уже сегодня негде жить.

– Почему бы вам не оставить его себе?

– Если не смогу найти ему дом, то так и сделаю. Но мне кажется…

– Вот именно – вам кажется.

– Вы всегда такой нетерпимый?

– А вы всегда знаете, что будет лучше для меня, Барни и всех окружающих?

– Нет… – Бланш понуро опустила голову, но в следующую секунду вновь посмотрела на Антуана. – Может бы, вы хотя бы посмотрите на Барни? Вдруг вы друг другу придетесь по душе? Не отказывайтесь сразу. Что вы теряете?

Антуан вздохнул.

– Хорошо, пойдемте, – неохотно согласился Антуан. В глубине души он все же чувствовал себя обязанным настойчивой активистке. Он перестал пить.

Первые дни после решения завязать с алкоголем был самыми трудными: ноги сами поворачивали в сторону бара, рука в магазине тянулась к бутылке виски. Антуан отвлекал себя долгими прогулками по Лиону, временами катался на велосипеде по набережным зеленоватой беззвучной Роны, поднимался улочками Старого города на холм Фурвьер⁶, брел от площади Сен-Поль с одноименным зданием вокзала к югу до старой Еврейской улицы с ее старинными домами богатых лионских торговцев, смотрел на оживающую природу в Парке Золотой Головы⁷, проводил пальцами по шершавой коре деревьев.

Носились ли с цветка на цветок, громко жужжа, насекомые, вздрагивали ли молоденькие листья от ударов крупных дождевых капель, шелестел ли по рельсам белый трамвай, похожий на мурену, уводила ли в неизвестность лестница Старого города – всё открывалось перед Антуаном словно в первый раз. Он старался жить настоящим. Вытирал мокрое от пота лицо бумажной салфеткой, пил теплую воду из бутылки, нагревшуюся на солнце во время прогулки. Она не заглушала жажды, но именно жажда напоминала Антуану, что он еще жив. Ему вспомнилась книга Френсис Бернетт «Таинственный сад» из далекого детства. Казалось, Лион – это его таинственный сад, в котором всё неизведанно и всё принадлежит ему.