Отзывы на книги автора «Василий Розанов»

Парадоксов друг

Что ещё писать о Розанове? Он сам о себе написал. И так написал, как никто до него не мог и после него не сможет, потому что... Очень много "потому что".

З. Гиппиус

Василий Васильевич Розанов - наверно, самая интригующая фигура в русской культуре XIX-XX веков.
За свою жизнь он не написал ни одного художественного произведения, не оставил после себя никакой философской системы, но постоянно вступал в разрез с общепринятым мнением читательского большинства. Православный христианин по убеждениям, он постоянно ходил на грани впадения в ересь, что не улучшало его отношений с Церковью. А уж спектр окраски его политических предпочтений намного превосходил количество цветов радуги.
Можно ли вкратце рассказать, кто такой Розанов? Неудавшийся писатель, решивший подзаработать и выбравший стезю критика? Нет, не похож. Непризнанный мыслитель, которого не понимали современники? Уже ближе, но всё-таки не то. Богослов, запутавшийся в собственных умозаключениях? Тоже не совсем подходит. Вечный любитель парадоксов, самобытный философ и неповторимый публицист конца XIX - начала XX века? Да, это определение - в самую в точку.

А началось моё знакомство с нашим философом вполне по Фрейду. Или, если точнее, то с самого Зигмунда. Года три назад я впервые услышал, что в русской философии был свой "Фрейд", и звали его Василий Розанов. Мне казалось невероятным, чтобы мыслитель, близкий славянофилам, мог при этом оказаться приверженцем школы психоанализа. Тогда я был только заинтригован. Но когда мне попались на глаза розановские "Сочинения", намерение окончательно решить для себя этот вопрос взяло верх.
В этой книге под одной обложкой оказались и дневниковые записи, интимно озаглавленные "Уединённое", и критические статьи Василия Васильевича на злободневные темы. Пишу "злободневные", потому что мнение такого интересного философа о нашем отношения к европейской культуре, о художественных народных выставках, наконец, просто о значении писателя и писательстве, - всё это прекрасная пища для ума современного читателя. Никогда бы не подумал, что повествование о каких-то скучных выставках или малоизвестных книжках могут читаться на одном дыхании. С удивлением я обнаружил, что Розанов не ограничивается обзором одной только литературы, его перо рисует целостную картину духовной и культурной жизни России начала ХХ века. Мимо розановских статей не проходит ни выставка картин Нестерова, ставшая знаковым событием той эпохи, ни концерты Шаляпина, ни открытие памятника Гоголю. О творчестве последнего Розанов писал с охотой, и даже сравнивал его с Петраркой, отдавая пальму первенства нашему писателю. Да что там Гоголь! На всё у него имелось своё мнение, нередко шедшее вразрез с общепринятым. Образно-меткие, порой парадоксальные и не всегда лицеприятные отзывы стали визитной карточкой философа. Лучше всего это продемонстрирует сам Розанов-критик, никогда не переходивший грань, за которой начинается критиканство:

Как будто этот проклятый Гуттенберг облизал своим медным языком всех писателей, и они все обездушились "в печати", потеряли лицо, характер. Моё "я" только в рукописях, да и "я" всякого писателя.

Но как же Фрейд и психоанализ? Действительно, Розанов много писал о проблеме пола. Первый брак для философа стал настоящей семейной мукой. Счастливый второй брак, принесший ему долгожданное успокоение не мог быть освящён Церковью, поскольку первая жена на развод не подала. Невозможность для христианина освятить свой истинный брак подтолкнула Розанова к размышлениям на тему "метафизики пола". Пожалуй, именно здесь находится тот исток розановского "обожествления" любых сексуальных проявлений человека, который приводил философа то в ветхозаветную ересь, а то и вовсе в языческую. Конечно, о подробностях семейной жизни нашего философа можно было бы не упоминать, но тогда непонятны будут причины таких мыслей Василия Васильевича (здесь я с ним не согласен):

В мысль проституции бесспорно входит: "я принадлежу всем"; т.е. то, что входит в мысль писателя, оратора, адвоката. <...> В существо актёра, писателя, адвоката, даже "патера, который всех отпевает", - входит психология проститутки, т.е. этого равнодушия ко всем, ласковости со всеми. <...> Учёный, насколько он публикуется, писатель, насколько он печатается, - суть, конечно, проституты.

Но как обычно, для большинства откровения Розанова стали просто пикантной клубничкой. Впрочем, нечто подобное произошло с самим Зигмундом Фрейдом и его психоанализом.

Многих читателей Розанов озадачит, многие наверняка не согласятся с нашим философом в отдельных вопросах, как например, не согласился с ним я в проблематике пола и любви. Но он привык идти своим путём, смотреть на всё со своей колокольни, и если его ориентиры оказались отличны от общепринятых, то это ещё один отличный повод задуматься и научиться не упрощать сложное.

Природа в этом году решила, что снег в декабре, это ненужная роскошь, поэтому для создания праздничного настроения нужен допинг в виде волшебных, добрых книжек. Парочкой таких я запаслась заранее и решила, что наступило время доставать их с полки. Начала я с "Рождественской шкатулки" потому как русские классики уж точно знали толк в Рождестве.
В общем и целом книга свою задачу выполнила. Если нету снега за окном, то хотя бы почитать про снежок и морозец, про катание на коньках и санках, это уже здорово.
При этом должна сказать, что сборник очень неровный. Наряду с чудесными рассказами Куприна, Манасеиной, Андреева было довольно много откровенно слабых и неинтересных рассказов. А уж "С Рождеством Христовым!" Розанова и вовсе газетная статья о необходимости сохранения в обществе христианских традиций и воспитании детей в духе православной веры. Не знаю кому как. а мне в праздники хочется добрых волшебных историй, а не нравоучений.
С удивлением поняла, что выбранные из произведений отдельные главы, посвященные празднованию Рождества, выглядят очень блёкло, будучи вырванными из контекста. Это в первую очередь относится к отрывку из "Детства Никиты" Толстого. Помню с каким удовольствием я читала момент подготовки к праздникам в повести, и как уныло выглядит это же отрывок, выделенный в отдельное произведение. Та же история и с "Летом господним" Шмелёва. Очень сложно проникнуться сутью написанного, не зная всех персонажей и их истории.
Но, как уже сказала выше, книга свою задачу выполнила. Шкала праздничного настроения поднялась на пару делений. А значит можно браться за следующую книгу и отправляться в походы по магазинам в рамках миссии "дед Мороз".

____«Чем старее дерево, тем больше падает с него листьев», – меланхолично заметил Василий Розанов, отправляя очередную записку с мимолётной мыслью в короб своих размышлений... Эта книга попала в мои руки в очень подходящее время, стояла прекрасная сентябрьская погода, когда небеса лазурны, а деревья златы. Я та ещё любительница собирать растения для гербария, потому розановские записи под конец нашего знакомства были заполнены самыми разными листьями, такими хрустящими и красивыми, и есть в этом что-то поэтичное, тем паче учитывая само настроение авторских дум, которые были проникнуты извечной грустью, в которую то и дело вплетались нити необузданной злости. «Я пролетал около тем, но не летел на темы. Самый полёт – вот моя жизнь. Темы – как во сне. Одна, другая... много... и все забыл. Забуду к могиле. На том свете буду без тем», – надо отдать ему должное, он честно писал о том, что его волновало в ту или иную минуту, и то были не столько философские рассуждения, сколько эмоциональные порывы, и это, на мой взгляд, крайне важный момент.

____Розанов удивил с первых же строк, ибо по большей части он и работу свою и всех причастных к ней люто ненавидел. «Несу литературу как гроб мой, несу литературу как печаль мою, несу литературу как отвращение моё», – пожалуй, эта цитата могла бы стать девизом всей его жизни, лучше и не скажешь. Очень странно было читать о том, как он считал себя последним гением, а затем совершенно внезапно выдавал что вся литература от лукавого и вообще её не стоит читать ради удовольствия, книги должны быть дорогими, а библиотеки следует закрыть, ибо они развращают город (???). Про критику писателей и прочих и говорить нечего, он ненавидел просто всех, и при этом ещё умудрялся удивляться тому, что его не любили. Газеты следует закрыть, учёных высечь, университеты упразднить – идеальный мир в представлении этого добрейшего человека вызывает очень большие вопросы. Его ярость к евреям, отвращение к самой идее свободы и раболепное поклонение монархии рядом с размышлениями о доброте, счастье и мире смотрелись не просто странно, а дико, как и так называемая любовь к родине, которая выражалась в том, что во всех бедах он винил другие страны, спасение видел в святом царе, а возмущающихся бедственному положению граждан называл свиньями. «На мне и грязь хороша, потому что это я», – кокетливо заявил он, и что тут ещё скажешь... Ох уж это белоснежное пальто.

____Не менее страшен розановский канон, как он его сам называл, и в отношении женской доли. «Я постоянно хотел видеть весь мир беременным», – и он был на этом просто зациклен, что само по себе не очень-то нормально, ибо товарищ, какое вам вообще дело до чужих животов? Выдавать замуж девочек в четырнадцать лет (сказал шестидесятилетний мужчина, да), молодожёнов держать в церкви до тех пор, пока жена не забеременеет (он прямо недоумевал почему его идею осмеяли, и правда, почему???), все кто без мужа и детей должны идти в проститутки, – я, седьмое пекло, просто не знаю как вообще всё это комментировать. Хочется лишь сказать, что мне очень жаль Варвару, потому что никаких проявлений супружеской любви я не увидела, он просто пользовался этой покорной и молчаливой женщиной, которая всё сносила, беспрестанно рожала, а затем долго и мучительно умирала, из последних сил за всеми прибирая (его чувство вины нисколько его не оправдывало, ибо поздно, слишком поздно). «Девство в наше время потенциально свободно, и оно не сегодня-завтра станет реально свободно, девушки вырвутся и убегут», – очень смешила эта его паника, как он ненавидел тех же курсисток, право, это было чертовски жалкое зрелище. Как отец четырёх дочерей вообще мог писать такие ужасные вещи? Узнай он, что всех его детей постигла трагическая участь и род пресёкся, он бы, наверное, обезумел от горя. Никаких чертогов, никаких скамеек, никаких животов, лишь она, им ненавидимая смерть, а вслед за ней – ничего.

____Сложный он человек, Василий Розанов. Правил им, безусловно, страх перед смертью, даже не столько сам её факт, сколько непонимание того что будет после, отсюда и вечные терзания по поводу церкви и религии, которые мучили его на протяжении всей жизни. Можно было бы провести так называемый анализ да попытаться понять этого противоречивого человека, но, если честно, не хочется. Ни к чему. Не люблю я таких людей, которые вечно ко всему придираются и над всем издеваются, принимая лишь свою точку зрения, все-де у них плохие да глупые, ни у кого души нет... И при этом видишь же что человек-то дрожит, ему страшно и тревожно, его постоянно гложут сомнения и страхи, а потому и отвращением проникнуться всё-таки не получается, в чём-то его всё же понимаешь, пусть и чужды эти желчные изъявления. Если исходить из авторских записок о его читателях, меня бы он счёл за пустое место, но и я – не он, потому мне его жаль чисто по-человечески, учитывая всю трагедию его жизни. «И вся история – голое поле с торчащими пнями», – а больше и добавить нечего.

Уникальнейший текст, пропитанный явственно ощущаемым ужасом и страхом старика Розанова; загнанного, окружённого и сломленного, забитого с семьёй в промёрзлую каморку; перебивающегося и открыто нищенствующего. Розанова, встретившего свои последние месяцы в ужасных условиях, и наблюдающего крушение империи. Его эмоциональный кошмар проступает сквозь страницы трактата.

… в европейском человечестве образовались колоссальные пустоты от былого христианства; и в эти пустоты проваливается всё: троны, классы, сословия, труд, богаства. Все потрясены. Все гибнут, всё гибнет.

С этих слов начинается публикации предсмертной серии выпусков журнала «Апокалипсис нашего времени». Император отрёкся от престола, страшные социалисты у власти, война проиграна и вот-вот распадётся Россия, и, что его больше всего пугает, его старое тело будет перемолото в труху. Никак иначе как Апокалипсис происходящие события Розанов оценить не мог. И он с капающей изо рта слюной и болезненным блеском в глазах начинает вопить и причитать, а затем хрипеть, стонать и плакать. Не уберегли, сломали… а может это было богу угодно? Раз уж смерть человека угодна Богу, то и смерть России ему угодна. Отжила своё. Рухнула империя, а будто ничего и не произошло, все та же среда, все те же дела. России нет, а никто и не заметил. И прочее, прочее.

Розанов задаётся вопрос: «Как же случился апокалипсис»? Раз уж в Библии задуман конец всего, то он закономерен с точки зрения Бога. Люди помогли устроиться Апокалипсису, да и сама планета не вытерпела России и опрокинулась. Писатели тоже хороши – всё у них плохо – и власть, и дворянство, и армия, и народ. Всё заклеймили, всё оплевали. Правда писатели-то всё-таки стремились к прогрессу, сама революция была венцом прогрессивных идей мира. Истина разрушительна.

Россию убила литература.

Все размышления Розанова вьются вокруг смерти и крушения. Бабочка энтелехия гусеницы. То есть бабочка есть душа гусеницы. По мысли Розанова, человек и его душа после смерти подобны гусенице и бабочке. Человек должен дойти самостоятельно до состояния бабочки, если смерть прервет его жизнь заранее, то ничего и не родится из него. Наверняка эта мысль не нова, но все же любопытна.

Розанов стал свидетелем своего персонального ада и иначе как сквозь тусклое стекло эсхатологии не мог смотреть на действительность. Он вопрошал в пустоту - как так получилось? Почему? Зачем? И не мог уяснить никакого ответа, кроме конца света.

К выбору книг для создания новогоднего настроения подошла в этом году очень тщательно. Остановившись на сборнике святочных рассказов русских классиков совершенно точно сделала верный выбор!

Все рассказы написаны в конце 19-начале 20 века. Судьбы главных героев полны лишений и бед. Многие так бедны, что и ёлочку не могут себе позволить на Рождество. Но при всем при этом они находят в себе силы и внутренний свет,чтобы проявить сострадание к ближнему,ещё более нуждающемуся.
Наверное,пока есть место в жизни для милосердия,остаётся надежда на чудо. Пока способны люди заботиться о ближнем, будут приходить рождественские ангелы,неся с собой радость,но и сами будут становиться  счастливее от того, что смогли кому-то подарить самое главное: сердечность человеческих отношений и часть душевного тепла. Вот и здесь для кого-то ангел явился в лице нелюбимого пасынка, а для кого-то с милым личиком девочки с золотистыми волосами.

Рождественская атмосфера рассказов прошлого века погружает в уютный мирок домов с наряженной ёлкой,заженной множеством свечей или маленьких квартирок, где уставший мальчишка уснул с добытой жалкой,но такой желанной елочкой. В каждой истории в главный праздник всех христиан герои верят в милость Спасителя нашего,отчего становится и читателю светло и радостно.
Особое удовольствие доставили описания народных святочных обрядов и традиций.

Уникальнейший текст, пропитанный явственно ощущаемым ужасом и страхом старика Розанова; загнанного, окружённого и сломленного, забитого с семьёй в промёрзлую каморку; перебивающегося и открыто нищенствующего. Розанова, встретившего свои последние месяцы в ужасных условиях, и наблюдающего крушение империи. Его эмоциональный кошмар проступает сквозь страницы трактата.

… в европейском человечестве образовались колоссальные пустоты от былого христианства; и в эти пустоты проваливается всё: троны, классы, сословия, труд, богаства. Все потрясены. Все гибнут, всё гибнет.

С этих слов начинается публикации предсмертной серии выпусков журнала «Апокалипсис нашего времени». Император отрёкся от престола, страшные социалисты у власти, война проиграна и вот-вот распадётся Россия, и, что его больше всего пугает, его старое тело будет перемолото в труху. Никак иначе как Апокалипсис происходящие события Розанов оценить не мог. И он с капающей изо рта слюной и болезненным блеском в глазах начинает вопить и причитать, а затем хрипеть, стонать и плакать. Не уберегли, сломали… а может это было богу угодно? Раз уж смерть человека угодна Богу, то и смерть России ему угодна. Отжила своё. Рухнула империя, а будто ничего и не произошло, все та же среда, все те же дела. России нет, а никто и не заметил. И прочее, прочее.

Розанов задаётся вопрос: «Как же случился апокалипсис»? Раз уж в Библии задуман конец всего, то он закономерен с точки зрения Бога. Люди помогли устроиться Апокалипсису, да и сама планета не вытерпела России и опрокинулась. Писатели тоже хороши – всё у них плохо – и власть, и дворянство, и армия, и народ. Всё заклеймили, всё оплевали. Правда писатели-то всё-таки стремились к прогрессу, сама революция была венцом прогрессивных идей мира. Истина разрушительна.

Россию убила литература.

Все размышления Розанова вьются вокруг смерти и крушения. Бабочка энтелехия гусеницы. То есть бабочка есть душа гусеницы. По мысли Розанова, человек и его душа после смерти подобны гусенице и бабочке. Человек должен дойти самостоятельно до состояния бабочки, если смерть прервет его жизнь заранее, то ничего и не родится из него. Наверняка эта мысль не нова, но все же любопытна.

Розанов стал свидетелем своего персонального ада и иначе как сквозь тусклое стекло эсхатологии не мог смотреть на действительность. Он вопрошал в пустоту - как так получилось? Почему? Зачем? И не мог уяснить никакого ответа, кроме конца света.

Уникальнейший текст, пропитанный явственно ощущаемым ужасом и страхом старика Розанова; загнанного, окружённого и сломленного, забитого с семьёй в промёрзлую каморку; перебивающегося и открыто нищенствующего. Розанова, встретившего свои последние месяцы в ужасных условиях, и наблюдающего крушение империи. Его эмоциональный кошмар проступает сквозь страницы трактата.

… в европейском человечестве образовались колоссальные пустоты от былого христианства; и в эти пустоты проваливается всё: троны, классы, сословия, труд, богаства. Все потрясены. Все гибнут, всё гибнет.

С этих слов начинается публикации предсмертной серии выпусков журнала «Апокалипсис нашего времени». Император отрёкся от престола, страшные социалисты у власти, война проиграна и вот-вот распадётся Россия, и, что его больше всего пугает, его старое тело будет перемолото в труху. Никак иначе как Апокалипсис происходящие события Розанов оценить не мог. И он с капающей изо рта слюной и болезненным блеском в глазах начинает вопить и причитать, а затем хрипеть, стонать и плакать. Не уберегли, сломали… а может это было богу угодно? Раз уж смерть человека угодна Богу, то и смерть России ему угодна. Отжила своё. Рухнула империя, а будто ничего и не произошло, все та же среда, все те же дела. России нет, а никто и не заметил. И прочее, прочее.

Розанов задаётся вопрос: «Как же случился апокалипсис»? Раз уж в Библии задуман конец всего, то он закономерен с точки зрения Бога. Люди помогли устроиться Апокалипсису, да и сама планета не вытерпела России и опрокинулась. Писатели тоже хороши – всё у них плохо – и власть, и дворянство, и армия, и народ. Всё заклеймили, всё оплевали. Правда писатели-то всё-таки стремились к прогрессу, сама революция была венцом прогрессивных идей мира. Истина разрушительна.

Россию убила литература.

Все размышления Розанова вьются вокруг смерти и крушения. Бабочка энтелехия гусеницы. То есть бабочка есть душа гусеницы. По мысли Розанова, человек и его душа после смерти подобны гусенице и бабочке. Человек должен дойти самостоятельно до состояния бабочки, если смерть прервет его жизнь заранее, то ничего и не родится из него. Наверняка эта мысль не нова, но все же любопытна.

Розанов стал свидетелем своего персонального ада и иначе как сквозь тусклое стекло эсхатологии не мог смотреть на действительность. Он вопрошал в пустоту - как так получилось? Почему? Зачем? И не мог уяснить никакого ответа, кроме конца света.

Уникальнейший текст, пропитанный явственно ощущаемым ужасом и страхом старика Розанова; загнанного, окружённого и сломленного, забитого с семьёй в промёрзлую каморку; перебивающегося и открыто нищенствующего. Розанова, встретившего свои последние месяцы в ужасных условиях, и наблюдающего крушение империи. Его эмоциональный кошмар проступает сквозь страницы трактата.

… в европейском человечестве образовались колоссальные пустоты от былого христианства; и в эти пустоты проваливается всё: троны, классы, сословия, труд, богаства. Все потрясены. Все гибнут, всё гибнет.

С этих слов начинается публикации предсмертной серии выпусков журнала «Апокалипсис нашего времени». Император отрёкся от престола, страшные социалисты у власти, война проиграна и вот-вот распадётся Россия, и, что его больше всего пугает, его старое тело будет перемолото в труху. Никак иначе как Апокалипсис происходящие события Розанов оценить не мог. И он с капающей изо рта слюной и болезненным блеском в глазах начинает вопить и причитать, а затем хрипеть, стонать и плакать. Не уберегли, сломали… а может это было богу угодно? Раз уж смерть человека угодна Богу, то и смерть России ему угодна. Отжила своё. Рухнула империя, а будто ничего и не произошло, все та же среда, все те же дела. России нет, а никто и не заметил. И прочее, прочее.

Розанов задаётся вопрос: «Как же случился апокалипсис»? Раз уж в Библии задуман конец всего, то он закономерен с точки зрения Бога. Люди помогли устроиться Апокалипсису, да и сама планета не вытерпела России и опрокинулась. Писатели тоже хороши – всё у них плохо – и власть, и дворянство, и армия, и народ. Всё заклеймили, всё оплевали. Правда писатели-то всё-таки стремились к прогрессу, сама революция была венцом прогрессивных идей мира. Истина разрушительна.

Россию убила литература.

Все размышления Розанова вьются вокруг смерти и крушения. Бабочка энтелехия гусеницы. То есть бабочка есть душа гусеницы. По мысли Розанова, человек и его душа после смерти подобны гусенице и бабочке. Человек должен дойти самостоятельно до состояния бабочки, если смерть прервет его жизнь заранее, то ничего и не родится из него. Наверняка эта мысль не нова, но все же любопытна.

Розанов стал свидетелем своего персонального ада и иначе как сквозь тусклое стекло эсхатологии не мог смотреть на действительность. Он вопрошал в пустоту - как так получилось? Почему? Зачем? И не мог уяснить никакого ответа, кроме конца света.

А что бы сказал по поводу Розанова Витёк Акашин из "Козлёнка в молоке"? "Амбивалентно", - буркнул бы он, и был бы прав.

Прочитав первые страниц двадцать и осознав, что я ничего не понимаю, кроме знаков препинания, да и то через раз, я наконец залезла в биографию Розанова. Что же я узнала? Прелюбопытнейшие вещи:

Так, ему удалось прослыть одновременно юдофилом и юдофобом; революционные события 1905–1907 он считал не только возможным, но и необходимым освещать с различных позиций – выступая в «Новом времени» под своей фамилией как монархист и черносотенец, он под псевдонимом В.Варварин выражал в других изданиях леволиберальную, народническую, а порой и социал-демократическую точку зрения.

Кроме этого, он был настолько увлекающимся человеком и так любил Достоевкого, что даже женился на его любовнице Аполлинарии Сусловой.

Ну это к слову пришлось. На самом деле, меня поразило, что с просьбой о помощи к читателям, выписывающим журнал (это не книжка в привычном понимании, а 10 номеров журнала, собранные вместе - получился такой сборник эссе), потому как голодал, Розанов обращается только один раз, остальные статьи у него по большей части о высоких эмпиреях: он нападает на Новый Завет и возвеличивает Ветхий, и особенно Песню песней.

P.S. Кто не читал ещё "Козлёнок в молоке" - рекомендую. Забавная книжка и про писателей) Боюсь, что в молодости, я тоже щеголяла "Золотым минимумом" и особенно часто прибегала к пункту №6.

А что бы сказал по поводу Розанова Витёк Акашин из "Козлёнка в молоке"? "Амбивалентно", - буркнул бы он, и был бы прав.

Прочитав первые страниц двадцать и осознав, что я ничего не понимаю, кроме знаков препинания, да и то через раз, я наконец залезла в биографию Розанова. Что же я узнала? Прелюбопытнейшие вещи:

Так, ему удалось прослыть одновременно юдофилом и юдофобом; революционные события 1905–1907 он считал не только возможным, но и необходимым освещать с различных позиций – выступая в «Новом времени» под своей фамилией как монархист и черносотенец, он под псевдонимом В.Варварин выражал в других изданиях леволиберальную, народническую, а порой и социал-демократическую точку зрения.

Кроме этого, он был настолько увлекающимся человеком и так любил Достоевкого, что даже женился на его любовнице Аполлинарии Сусловой.

Ну это к слову пришлось. На самом деле, меня поразило, что с просьбой о помощи к читателям, выписывающим журнал (это не книжка в привычном понимании, а 10 номеров журнала, собранные вместе - получился такой сборник эссе), потому как голодал, Розанов обращается только один раз, остальные статьи у него по большей части о высоких эмпиреях: он нападает на Новый Завет и возвеличивает Ветхий, и особенно Песню песней.

P.S. Кто не читал ещё "Козлёнок в молоке" - рекомендую. Забавная книжка и про писателей) Боюсь, что в молодости, я тоже щеголяла "Золотым минимумом" и особенно часто прибегала к пункту №6.