Глава 2

В Остонте наступила ночь. С закатом потихоньку стих обычный шум набитых людьми улиц, погас огонь тысячи свечей в большом храме на юге города, погас свет в огромном замке короля Джарлена. Только бордели, да еще некоторые городские таверны не замерли вместе с городом под покровом этой ночи. Здесь жизнь только начиналась.

Хозяин одной из таких таверн по имени Гульвист как раз сидел в своем кабинете и подсчитывал прибыль за последний месяц. Он был старым человеком, на его голове остались только редкие жирные пряди длинных седых волос, сухие морщинистые губы обрамляли седые усы, на подбородке красовалась негустая седая борода. Глаза у Гульвиста были карие, но старость делала их несколько замутненными, так что природный цвет можно было различить далеко не сразу. Весь лоб, скулы и щеки покрывали десятки глубоких морщин. В целом зрелище собой Гульвист являл не самое приятное.

Гульвист сидел за красивым деревянным столом с резьбой, в своей личной комнате на втором этаже таверны. Снизу доносились крики, звуки песен, стоны и невероятно много ругани. Тем не менее, весь этот шум не мешал хозяину Гульвисту подсчитывать прибыль, склонившись над несколькими развернутыми пергаментами и изучая выведенные на них каракули в свете одной единственной свечи. Даже здоровый молодой глаз вряд ли смог бы разобрать написанное при таком скудном освещении, но Гульвисту это каким-то образом удавалось. Своим длинным сухим пальцем с нестриженым желтым ногтем он водил по пергаменту слева направо и постоянно бубнил себе что-то под нос, время от времени записывая какие-то цифры в пустой пергамент. Делал он это до тех пор, пока пергамент не заканчивался, потом брал новый свиток, и вновь начинал писать. Видимо ему надо было действительно много пересчитать.

Комната, в которой сидел Гульвист, могла называться не только его кабинетом, но и спальней, так как возле письменного стола стояла простая кровать с соломенным матрасом. Большой шкаф с обратной стороны комнаты довершал ее интерьер. В остальном комната состояла из деревянных брусчатых стен, деревянных же дверей и небольшого окна над столом, прямо за спиной хозяина таверны.

Подсчеты длились долго. Прошла уже половина ночи, и даже внизу стало довольно тихо. Пьянчужки разошлись по домам либо позасыпали на столах и стульях. Утром Туун вышвырнет их на улицу, но до восхода солнца столы и стулья в таверне Гульвиста могли стать отличным ночлегом. Нужно было всего лишь заплатить 2 серебряника.

Прошло несколько часов. Наконец Гульвист оторвался от чтения последнего пергамента, откинулся на спинку стула, устало потер старческие глаза, тяжело вздохнул. Этот месяц не стал особо прибыльным, но хотя-бы не принес убытков. Война никогда не идет на пользу торговле.

Гульвист попытался встать со стула. Получилось это не сразу. Худые ноги очень сильно затекли, древние конечности уже еле слушались хозяина таверны. За окном шел легонький дождь. Шум его капель немного отвлекал Гульвиста от тяжелых мыслей на счет того, что наследником он за свою жизнь так и не обзавелся. После его смерти таверна пойдет с аукциона, вырученные деньги будут разделены между Тууном, Сивиллой и Локом. Эти трое – единственные, кто у него остался.

Печальные мысли Гульвиста прервал стук в дверь. Стук тихий и осторожный. Наверняка Лок. Небось, опять хочет отпроситься на несколько часов. Эта соседская вертихвостка Нэнси никак не дает ему покоя. Бедный парень, не понимает, что для женатой женщины он не более, чем игрушка.

– Кому не спиться такой поздней ночью? – Голос Гульвиста как всегда прозвучал строго. Добрых слов от него давно никто не слышал. Тем не менее, на его вопрос никто не ответил, только стук повторился. Теперь он был немного более настойчивым. – Это ты, Лок? Если да, то иди к черту. К своей потаскухе ты сегодня не пойдешь, наутро у тебя много работы.

За дверьми вновь никто не ответил, только стук повторился. Теперь он был намного более настойчивым.

– Черт подери, Лок, ты со мной играть решил? Сейчас я настучу по твоей рыжей башке так же сильно, как ты стучишь в эту дверь.

За дверьми никто не ответил. Стук в этот раз не повторился.

Матерясь и ругаясь себе под нос Гульвист поковылял к двери. Длинная худая фигура. Он был похож на ходячий скелет, особенно в свете одной единственной свечи, которая к тому же почти полностью догорела.

Перед тем, как открыть дверь, Гульвист взглянул в небольшую смотровую щель, размещавшуюся чуть ниже уровня его глаз. Сделал он это скорее по привычке, чем пытаясь действительно что-то разглядеть. В коридоре никого не было видно. Оно и понятно. На дворе темная ночь, и не видно в принципе практически ничего.

Выматерившись в уме еще раз Гульвист повернул ключ в двери. Ждать долго не пришлось, на пороге и впрямь оказался Лок. Невысокий рыжий парень в простых одеждах, сейчас он скрывал свой взгляд и смотрел в пол, в полутьме вокруг его силуэт еле можно было различить.

– Ах ты, засранец.

Гульвист не сдержался, и не смотря на свой пожилой возраст выписал Локу звонкого леща.

– Ты какого хрена меня ночью тревожишь? Что тебе надо?

Однако Лок не ответил, он только молча выдержал удар хозяина таверны и направился мимо него, к письменному столу. Голову он все никак не поднимал.

– Лок?

Гульвист обернулся. Ярость в его голосе сменилась непониманием. Рыжий парень был его воспитанником, и хотя послушным малым его назвать было трудно, но после леща он всегда выполнял сказанное своим приемным отцом в полной мере.

Тем временем рыжеволосый добрался до письменного стола Гульвиста. Возле стула он просто встал на месте, как вкопанный, и уставился на догорающую свечу.

– Черт подери, Лок!

Гульвист направился к воспитаннику.

– С тобой что-то не так? Чего, к хренам собачим, ты хочешь?

Длинная сухая рука Гульвиста прикоснулась к опущенному подбородку Лока, и приподняла его вверх. Теперь Гульвист смотрел в лицо рыжеволосого паренька. И то, что он на нем увидел…

Ужас отобразился в глазах Гульвиста. Неимоверный ужас и глубочайший страх. Старик вскрикнул, одернул руку, от чего подбородок Лока опять упал ему на грудь, сделал несколько шагов назад, споткнулся, упал.

Ужас в сознании Гульвиста затмил все остальные чувства. Необходимо было бежать, бежать не оглядываясь назад, бежать, пока в старых дряхлых конечностях остались хотя-бы капли какой-то силы. Он попытался подняться, но страх парализовал и без того слабые ноги. Гульвист попытался ползти, но силы оставляли его с каждым вздохом. Внезапно свеча полностью погасла. Тьма окутала комнату. Очертания Лока исчезли в этой тьме. Гульвист замер лежа на полу. То, что он увидел… О, Боги! Только бы это был страшный сон! Старческий рассудок полностью затуманил страх, Гульвист трясся и всхлипывал, огромные капли пота скатывались по его лбу, слабый мочевой пузырь не выдержал, Гульвист лежал в луже собственной мочи, и молился, молился как никогда ранее, молился всем Богам, всеми молитвами, которым еще в детстве его научила мать, молился яростно и неистово, как в первый раз.

Что-то холодное прикоснулось к плечу хозяина таверны. Это была рука Лока. Сердце Гульвиста затрепетало и… замерло. Он попытался вдохнуть, но у него не получилось. Ужас в глазах сменился отчаянием. Воздух все никак не хотел поступать в легкие. В конечное мгновение своей жизни Гульвист понял, что умирает. А последним, что он увидел, было лицо Лока, который склонился над стариком. Холодное, безразличное, обезображенное лицо настоящего демона.

***

– Грубар, Грубааар!

Молодая девушка с русыми волосами и милым веснушчатым личиком в легком кожаном доспехе уже в течение получаса обыскивала таверну за таверной в надежде найти незадачливого гнома, который по иронии судьбы был ее командиром и приемным отцом. Лорд Ликард должен был вернуться в течение часа, а глава его личной гвардии просто где-то пропал и явно не спешил появляться.

Комната за комнатой, комната за комнатой… Даже здесь, где гостей принимали с ночлегом, Грубара не было. Хоть Адриати и понимала, что гном, скорее всего, пьянствует, но после столь длительных поисков волнение невольно начало брать верх в ее сознании.

«Куда он мог подеваться?» Мысль крутилась в голове не позволяя сосредоточиться на поисках, да и время сильно поджимало. Если лорд Ликард рассердиться на Грубара, то не поздоровится всем членам управляемой им гвардии… Ну или почти всем.

– Вы закончили?

Седовласая хозяйка таверны была не в восторге от того, что должна показывать незнакомке гостевые комнаты своего заведения. Адриати не поверила ей на слово, когда старуха сказала, что никакой гном у нее не появлялся, и это разозлило хозяйку еще больше, так что она совсем не хотела сотрудничать в поисках нерадивого командира гвардии лорда Ликарда.

– Да. Вот ваше серебро, – девушка отсыпала несколько монет в покрытую сухой морщинистой кожей руку. – Если какой-то гном появится здесь, дайте знать об этом страже. Они найдут способ связаться с гвардией лорда Ликарда. – Только деньги могли гарантировать то, что эта женщина сдержит обещание. Во всяком случае, о других рычагах управления, в сделках с представителями не самой богатой прослойки общества столицы Королевства, Адриати не знала.

Хозяйка кивнула, молча проводила Адриати до выхода и захлопнула за девушкой дверь. «Что ж, поиск завершен» – подумала девушка, оказавшись на зной улице Окраины Остонта. В этом районе столицы она больше не знала заведений, где бы мог остановиться ее командир. Стало немного обидно. Но не от того, что гнома по имени Грубар не удалось найти, а от того, что девушка начала нешуточно за него переживать. Все же приемный отец для Адриати был человеком весьма близким. Гном еще маленькой подобрал ее в развалинах какой-то деревни, воспитывал и растил девушку как воительницу, защищал ее и учил жизни, так что его судьба была для девушки совсем не безразличной.

Но на сегодня поиски закончены. Солнце уже почти полностью спряталось за обрисованным крепостными стенами Остонта горизонтом, на улицах крайне стремительно темнело. В районе Окраины темное время суток было самым опасным. На улицу выходили воры и насильники, среди них могли попасться даже убийцы. Стражники, в свою очередь, дежурили тут очень редко, реальную безопасность они обеспечивали только в центральной части города. И хоть Адриати совсем не боялась даже группы бандитов, ведь являлась одной из лучших молодых фехтовальщиц Холодного Оплота, однако лишние неприятности ей не были нужны абсолютно точно.

Что ж, придется надеяться на то, что Грубар вернулся в казармы самостоятельно.

Путь улицами Окраины до ведущих в торговые кварталы ворот был быстрым, но неприятным. Здесь было грязно и мокро, безобразные дома нагромождались одни на другие, образуя в итоге замысловатые конструкции, которые еле держались чтобы не развалиться. Запах был просто ужасным, ведь в воздухе перемешались признаки разнообразных веществ: от экстракта цветов до собачьей мочи. Приходилось дышать ртом, но даже осознание того, какой запах гуляет вокруг, моментально вызывал рвотные порывы, которые с трудом удавалось удерживать. Так что преодолев внутреннюю крепостную стену, и оказавшись на чистых аккуратных улицах основной части столицы Адриати смогла вздохнуть с облегчением. Наконец она вновь оказалась в пределах «нормального» в ее понимании города.