6 глава

***

Айрис проснулась в холодном поту, но не от яркого света или резкого звука. Нет, её пробуждение было иным – словно невидимая рука сжала сердце, предупреждая о надвигающейся опасности. Она лежала в своей постели, но комната казалась чужой, искажённой, словно смотрела на неё сквозь мутное стекло.

Сначала она не могла понять что не так. Всё выглядело как обычно: знакомые стены, мебель, разбросанные вещи. Но потом она заметила туман. Он просачивался сквозь стены, заползал в щели окон, окутывал комнату плотным молочным покрывалом. Туман был холодным, липким и от него пахло чем-то древним и затхлым, как от давно не чищенного подвала.

Айрис попыталась встать, но ноги словно приросли к полу. Туман становился всё гуще, он обволакивал её, проникал в лёгкие, заставляя задыхаться. Она чувствовала как он просачивается сквозь кожу, заползает в волосы, оседает на одежде. Каждая клеточка её тела кричала от отвращения и страха.

Постепенно туман начал рассеиваться, но не в её комнате. Он формировал перед ней проход, тёмный и манящий, словно приглашая её в неизвестность. Айрис знала что не должна идти, что это ловушка но ноги сами понесли её вперёд, будто кто-то управлял ими извне.

Она оказалась в деревне. Но это была не та деревня, которую она знала. Дома стояли покосившиеся, с провалившимися крышами и разбитыми окнами. Трава выросла настолько высоко, что скрывала заборы, а деревья склонялись над улицами, словно пытаясь укрыть их от посторонних глаз. Туман здесь был гуще, он стелился по земле, скрывая то что находилось внизу.

Айрис шла по улице и с каждым шагом её охватывало всё большее чувство тревоги. Она слышала шёпоты доносящиеся из тумана. Они были негромкими но отчётливыми, словно множество голосов шептали её имя. Она пыталась обернуться но туман словно держал её, не давая повернуть голову.

Дома становились всё древнее. На их стенах виднелись странные символы, выцарапанные или выжженные. Некоторые из них напоминали руны, другие выглядели как искажённые изображения людей и животных. Айрис чувствовала как от этих символов исходит тёмная энергия, заставляющая её сердце биться чаще.

Впереди показалась площадь. Она была окружена домами но в центре возвышался древний каменный алтарь. Он был покрыт мхом и лишайником но его форма оставалась чёткой – прямоугольная плита с углублением в центре. Вокруг алтаря танцевали тени, они двигались в странном завораживающем ритме, создавая причудливые узоры на земле.

Айрис почувствовала, как её тянет к алтарю. Она знала, что не должна подходить ближе, но ноги сами несли её вперёд. Туман становился плотнее, он окутывал её, лишая возможности сопротивляться.

Когда она подошла к алтарю, тени перестали танцевать. Они застыли, превратившись в фигуры людей. Их лица были скрыты капюшонами но Айрис чувствовала их взгляды, холодные и пронзительные. Они стояли полукругом, держа в руках странные предметы – кинжалы с изогнутыми лезвиями, чаши с тёмной жидкостью и связки трав источающих удушающий запах.

Айрис попыталась закричать, но из горла не вырвалось ни звука. Она чувствовала, как её поднимают в воздух, как кладут на холодный камень алтаря. Её руки и ноги были привязаны к краям плиты а грудь придавлена тяжестью.

Одна из фигур выступила вперёд. Она подняла кинжал и в тусклом свете, пробивающемся сквозь туман, Айрис увидела что лезвие покрыто странными символами, такими же как на стенах домов. Фигура начала нараспев произносить слова на языке, которого Айрис не понимала, но который вызывал в ней первобытный страх.

Кинжал начал опускаться. Айрис чувствовала, как холод металла касается её кожи, как лезвие медленно проникает внутрь. Боль была невыносимой, она заполняла каждую клеточку её тела, заставляя кричать от ужаса и отчаяния.

Но вдруг что-то изменилось. Туман начал рассеиваться, фигуры в капюшонах замерли, а кинжал застыл в воздухе. Айрис почувствовала как сила, державшая её, ослабевает. Она собрала все свои оставшиеся силы и закричала.

Крик разорвал тишину, прорезал туман, словно лезвие. Фигуры начали растворяться, превращаясь в дым, который уносился прочь. Алтарь задрожал, его камни начали крошиться, превращаясь в пыль.

Айрис почувствовала, как её тело освобождается. Она упала на пол, но тут же вскочила на ноги. Это был сон.

– Помнишь тех магов из гильдии Отпетые? Там есть маг по имени Тео. Его способность связана со снами. Давай обратимся к нему. Я как раз недавно премию получил. Да и сбережения есть.

Ничего не ответив, Айрис сделала глубокий вдох, чувствуя как паническая атака вызванная ночным кошмаром, сошла на нет.

***

Отто никогда не думал, что его жизнь может измениться так резко. Ещё вчера он был обычным двадцатилетним парнем, который строил планы на будущее, встречался с друзьями и наслаждался молодостью. Сегодня же его мир сузился до размеров больничной палаты, а единственным его спутником стала боль.

Боль пришла внезапно. Как будто кто-то включил невидимый рубильник внутри его головы. Сначала это было лёгкое покалывание, похожее на статическое электричество. Затем оно переросло в тупую, давящую боль, которая постепенно усиливалась.

Отто лежал на своей кровати, пытаясь найти положение, в котором боль утихнет. Но она, словно живой организм, преследовала его повсюду. Она пульсировала в такт с сердцем, усиливаясь с каждым ударом.

Боль становилась всё сильнее. Она уже не просто давила – она разрывала его череп изнутри. Отто чувствовал, как будто кто-то медленно выкручивает шурупы в его голове. Каждое движение, каждый вздох приносили новые мучения.

Его зрение затуманилось. Перед глазами плясали чёрные точки, которые постепенно превращались в огромные пятна. Звуки стали приглушёнными, будто он находился под водой.

Отто пытался бороться. Он сжимал зубы, чтобы не кричать. Он пытался отвлечься, думая о чём-то другом, но боль не давала ему сосредоточиться. Она была везде: в его мыслях, в его теле, в его душе.

Его руки дрожали. По лбу стекал холодный пот. Он чувствовал, как его сознание начинает ускользать, но цеплялся за реальность из последних сил.

Боль достигла своего апогея. Она была настолько сильной, что Отто уже не мог её терпеть. Его тело выгнулось дугой. Он закричал, но крик застрял где-то в горле, превратившись в хрип.

В этот момент он почувствовал, как что-то внутри него надломилось. Боль стала невыносимой, но в то же время какой-то… другой. Она словно достигла своего предела и начала отступать.

Постепенно боль начала утихать. Не исчезла полностью, но стала терпимой. Отто лежал, тяжело дыша, чувствуя, как возвращается к нему способность мыслить ясно.

Открыв глаза, он увидел перед собой красивую женщину лет сорока. Она была, словно сошедшая с обложки журналов богиня. Густые зелёные волной волнистой волной спускались по спине и рукам, создавая впечатление водопада. Глаза у незнакомки тоже были – изумрудного цвета, а её лицо было таким добрым, что он невольно улыбнулся.

– Уже пришло моё время? – еле слышно спросил он скосив глаза в сторону.

Его мама и те люди, которые были в библиотеке, тоже были здесь. Переведя взгляд обратно на незнакомку, его охватило облегчением.

– Передайте моей маме, пожалуйста, что там будет лучше. И пусть не винит себя ни в чём.

– Хорошо. – Мелодичным голосом произнесла незнакомка и положила ладонь ему на лоб. По всему телу тут же прошла волна приятной истомы.

В комнате пахло лекарствами и смертью. Этот запах невозможно было спутать ни с чем другим – он въедался в одежду, оседал на языке металлическим привкусом. Анна стояла у кровати сына, её руки дрожали так сильно, что она боялась уронить чашку с водой, которую держала.

Отто лежал неподвижно, его лицо осунулось, глаза впали, а кожа приобрела восковой оттенок. Он больше не мог говорить, только иногда слабо шевелил губами, словно пытаясь что-то сказать. Анна знала каждое движение его лица, каждый вздох, каждый едва заметный жест.

Она провела здесь уже несколько часов, не отходя от его постели. Спала в кресле, ела у кровати, читала ему книги, хотя он уже давно не реагировал. Врачи говорили, что это конец, что опухоль победила, что осталось совсем немного. Но Анна отказывалась принимать это.

Её мир сузился до размеров комнаты своего сына. Всё остальное перестало существовать: работа, друзья, даже муж, который приходил раз в несколько дней, казался далёким и нереальным. Было только здесь и сейчас, только Отто и его угасающее дыхание.

Анна опустилась на колени рядом с кроватью, её пальцы скользнули по холодной руке сына. Она не плакала – слёзы закончились давно, осталась только глухая, разрывающая боль внутри.

Внезапно Отто пошевелился. Его глаза приоткрылись, в них мелькнул проблеск сознания. Анна замерла, затаила дыхание.

Его рука слабо дёрнулась, пытаясь что-то схватить. Анна прижала её к своей щеке, чувствуя, как по коже скользят холодные пальцы.

Уксана, женщина из гильдии Отпетые, продолжала держать свою ладонь на его лбу.

– Он больше не чувствует боли. – Медленно проговорила она, убирая ладонь – Теперь ему хорошо.

В этот момент что-то внутри неё надломилось. Она больше не могла сдерживаться. Её тело начало содрогаться в беззвучных рыданиях, плечи тряслись, а руки бессильно сжимали руку сына.

Она не кричала – крик застрял где-то в горле, превратившись в хриплые, рвущие душу звуки. Её разум заполнился картинками прошлого: вот Отто делает первый шаг, вот он смеётся, играя с друзьями, вот он получает аттестат.

Анна прижалась лбом к кровати, её тело содрогалось от конвульсий. Она чувствовала, как внутри что-то рвётся, ломается, умирает вместе с её сыном.

Ациус, заглянувший в комнату, застыл на пороге. Он видел много смертей, но никогда не мог привыкнуть к этому зрелищу – к матери, теряющей своего ребёнка.

Анна не слышала, как вошла бригада скорой помощи, вызванная Ациусом, не заметила, как в комнате появились врачи. Она существовала в своём личном аду, где единственным звуком был стук её разрывающегося сердца.

Отто сделал последний вдох. Его рука, которую Анна всё ещё держала, расслабилась. И в этот момент что-то внутри неё оборвалось окончательно.

Её крик, наконец, вырвался наружу – дикий, звериный вопль, наполненный такой болью, что у вошедших на глаза навернулись слёзы. Это был крик матери, потерявшей своего ребёнка, крик, в котором была вся безысходная боль мира.

Анна продолжала кричать, пока её не увели из комнаты. Её тело содрогалось в конвульсиях, а разум погружался в тёмную бездну отчаяния.

В комнате остались только тишина и тело её сына, которое уже никогда не ответит на её зов.