Цитаты из книги «Сотников»

Как в жизни, так и перед смертью у него на первом месте твердолобое упрямство, какие-то принципы, а вообще все дело в характере, так понимал Рыбак. Но ведь кому не известно, что в игре, которая называется жизнью, чаще с выигрышем оказывается тот, кто больше хитрит. Да и как иначе?

– Не бойсь, – сказал он. – Я тоже не лыком шитый. Сотников засмеялся неестественно коротеньким смехом. – Чудак! С кем ты вздумал тягаться? – А вот увидишь. – Это же машина! Или ты будешь служить ей, или она сотрет тебя в порошок! – задыхаясь, просипел он.

«Наверно, не в карты», – про себя согласился Рыбак. Но он шел на эту игру, чтобы выиграть себе жизнь – разве этого недостаточно для самой, пусть даже отчаянной, игры? А там оно будет видно, только бы не убили, не замучили на допросах. Только бы вырваться из этой клетки, и ничего плохого он себе не позволит. Разве он враг своим?

Напрасно лезешь… в дерьмо! Позоришь красноармейскую честь. Живыми они нас не выпустят. – Как сказать. Если постараться… – Для кого стараться? – срываясь, зло бросил Сотников и задохнулся. Минуту он мучительно кашлял, потом шумно дышал, затем сказал вдруг упавшим голосом: – Не в карты же играть они тебя в полицию зовут.

– Ты послушай, – помолчав, горячо зашептал Рыбак. – Нам надо их повáдить. Знаешь, как щуку на удочке. Иначе перетянешь, порвешь – и все пропало. Надо прикинуться смирными. Знаешь, мне предложили в полицию, – как-то сам не желая того, сказал Рыбак. Веки у Сотникова вздрогнули, затаенным тревожным вниманием сверкнули глаза. – Вот как! Ну и что ж – побежишь? – Не побегу, не бойсь. Я с ними поторгуюсь. – Смотри, проторгуешься, – язвительно просипел Сотников. – Так что же, пропадать? – вдруг озлясь, едва не вскрикнул Рыбак и замолчал, выругавшись про себя. Впрочем, черт с ним! Не хочет – его дело; Рыбак же будет бороться за себя до конца.

проведем, не схитрим, то через день-два нам каюк. Понял? Надо немного и в поддавки сыграть. Не рвать через силу. Сотников, слышно было, будто насторожился, притих, дыхание его замерло – сдается, он что-то обдумывал. – Ничего не выйдет, – наконец сказал он. – Как не выйдет? А что тогда выйдет? Смерти достукаться легче всего. «Вот дурила», – подумал Рыбак. Уж такого неразумного упрямства он не ожидал. Впрочем, сам одною ногой в могиле, так ему все нипочем. Не хочет даже шевельнуть мозгами, чтобы не потащить за собой и товарища.

– Ты брось, не дури. Надо кое-что и сказать. Так слушай дальше. Мы из группы Дубового, он сейчас в Борковском лесу. Пусть проверят. Сотников задержал дыхание: – Но Дубовой действительно там. – Ну и что? Рыбак начинал злиться: вот же несговорчивый человек, разве в этом дело! Безусловно, Дубовой с группой в Борковском лесу, но оттого, что они назовут место его расположения, тому хуже не станет – полицаям до него не добраться. Остатки же их отряда как раз в более ненадежном месте

Слушай, я вроде их обхитрю, – шепнул он, склонившись к товарищу. Тот удивленно раскрыл глаза – широкие белки в глазницах тускло блеснули отраженным светом. – Только нам надо говорить одно. Прежде всего – шли за продуктами. Хутор сожжен, притопали к Лесинам, ну и… – Ничего я им не скажу, – перебил его Сотников.

– Кто это? – Это я. Ну как ты? Лучше? – Рыбак? Фу ты! Дай еще. Рыбак снова придержал его голову – стуча зубами о котелок, Сотников выпил еще и пластом слег на гнилую солому. – Что, мучили здорово? – спросил Рыбак. – Да, брат, досталось, – выдохнул Сотников. Рыбак заботливо оправил на нем шинель и привалился спиной к стене, рассеянно вслушиваясь в шумное дыхание товарища, которое, однако, помалу выравнивалось. – Ну, как самочувствие? – Теперь хорошо. Лучше. А тебя? – Что? – Били? Этот вопрос застал Рыбака врасплох. Он не знал, как коротко объяснить товарищу, почему его не пытали. – Да нет, не очень

А тебе, гляжу, больше повезло, – рассудительно и вроде бы со смыслом намекнул старик. Эти его слова неприятно задели Рыбака – какое ему дело?