Цитаты из книг автора «Василий Быков»

Всего несколько минут назад, не видя и никогда не зная один другого, они насмерть дрались в этом подвале, полные злобы и ненависти, а сейчас, будто ничего между ними и не произошло, дружно расшатывали кусок бетона, чтобы выбраться из общей беды.

«Кто?» – такой вопрос промелькнул в сознании обоих и, конечно, каждый из них в эту минуту хотел своего.

На минуту Иван впился взглядом в этот семейный снимок, вспомнил свое жилище в деревне, под соломенной стрехой, с прохудившимися стенами. – Ничего, ладная постройка, – вздохнув, заключил Волока, вспомнив своих дома – жену и двух дочерей, работавших теперь в колхозе. Писали недавно, младшая приболела, простудившись на пахоте в поле, как она там теперь?.. С горечью в душе он вернул карточку немцу.

Не припомнив нужного русского слова, он обеими руками сделал такое движение, будто строгал доску, и Волока удивился. – Столяр? – Я, я, – подтвердил немец. – Вот так фокус! И я тоже столяр! Я – столяр! – тыча себе пальцем в грудь, крикнул Иван, будто громко сказанные слова можно было лучше понять.

При этом он мерно покачивался, то и дело подставляя под пучок света щеку с широким косым рубцом возле уха – давнишним следом осколка. Иван, увидев этот след, про себя улыбнулся: такой же рубец носил и он на левом боку – память о боях под Курском.

Да разве так можно? Жизнь – это миллионы ситуаций, миллионы характеров. И миллионы судеб. А вы все хотите втиснуть в две-три расхожие схемы, чтоб попроще! И

И он делал из них не отличников учебы, не послушных зубрил, а прежде всего людей

пропади она пропадом, тщетная муравьиная суета ради призрачного ненасытного благополучия, если из-за него остается в стороне нечто куда более важное. Ведь

И мне подумалось, как все же выспренни и неестественны в своей высокопарной красивости древние мифы, хотя бы вот и об этом красавце Орионе, возлюбленном богини Эос, которого из ревности убила Артемида, как будто не было в их мифической жизни других, более страшных бед и более важных забот.

Вряд ли кто помнит, на какой горе лежал раненный под Аустерлицем князь Андрей, а вот по части ошибочности непротивления злу насилием с уверенно