2

Сунь Янь готовилась отмечать день рождения. Ей исполнялось двадцать четыре. Обычно она помнила о дате весь год, а перед самым днем забывала. Но на сей раз этого не случилось, потому что ей напомнили.

В тот мартовский вечер, когда на небе еще догорал персиковый закат, Сунь Янь вышла из автобуса и тут же расчихалась от жуткого холода. Она поспешила в хутун, где стоял ее дом, но, когда проходила мимо продуктового, услышала, как ее окликнули. Сунь Янь остановилась и посмотрела по сторонам. В дверях магазина показалось белое лицо, и в пятно света под фонарем кто-то вышел. Это был Чжай Чжиган. Когда-то они с Сунь Янь учились вместе в начальной школе^[7], и он часто приходил к ней делать уроки. А накануне выпускного она обнаружила у себя в учебнике записку, в которой Чжай Чжиган интересовался, в какую среднюю школу она собирается поступать, мечтал, что будет учиться с ней вместе, говорил, как ему хочется быть с ней рядом. Сунь Янь показала записку сестре, и та посоветовала: «Да пошли его подальше и выкинь из головы!» Тогда Сунь Янь и правда «выкинула» его и больше с ним не заговаривала. В средней школе они не общались, лишь иногда могли столкнуться случайно, поскольку жили совсем рядом. А много позже Сунь Янь узнала, что Чжай Чжигана послали на производственные работы куда-то на северо-запад.

И тут Чжай Чжиган подошел к ней сам. Невысокий, с бледной нежной кожей, усыпанной мелкими веснушками.

Сунь Янь улыбнулась.

– Ах, это ты? Давненько не виделись!

Чжай Чжиган рассказал, что его перевели обратно в Пекин и теперь он работает в пригороде учителем начальных классов. Они принялись выуживать из памяти имена однокашников и забрасывать друг друга вопросами – от былой натянутости вдруг не осталось и следа. Сунь Янь пригласила Чжай Чжигана как-нибудь заглянуть к ней в гости. Тогда-то она и услышала:

– У тебя же скоро день рождения, да?

Сунь Янь остолбенела. Она заметила, как Чжай Чжиган пытается спрятать глаза, и ощутила себя очень странно. И Чжай Чжигана сковала неловкость, но он все же проговорил:

– Семнадцатое марта… Я всегда помнил.

Совсем смутившись, Сунь Янь не сразу нашла что на это сказать.

– Ого! Память у тебя хоть куда… А помнишь Ли Ваньли? – И она резко сменила тему.

Наступил день рождения. Говорить об этом Сунь Янь никому не стала, сама не зная почему, но чувствовала, что Чжай Чжиган непременно появится. И лишь вернувшись с работы домой, поняла, что этого не случится. В ожидании ужина она мрачнее тучи завалилась на кровать. Родители о дне рождения дочери даже не вспомнили. Что удивляться? В их детстве такое и отмечать-то было не принято. Но Сунь Янь все равно расстроилась. Она ощутила себя одиноко. Никому не было до нее никакого дела.

Хлопнула входная дверь – это пришла сестра. Она заглянула в комнату и сунула под нос Сунь Янь какой-то конверт.

– Держи, это тебе.

Вечер тут же озарился ярким светом. Сунь Янь бодро объявила, что сегодня у нее день рождения. Все кинулись поздравлять ее, а мама быстро сготовила для нее целую тарелку яичной лапши^[8]. Ночью уже в кровати Сунь Янь достала из-под подушки письмо Чжай Чжигана и перечитала несколько раз. Письмо было совсем простое: всего две строчки:

«В день своего двадцатичетырехлетия знай, что твой однокашник поздравляет тебя, желает успехов в работе и всех благ. Будь счастлива».

Потом Чжай Чжиган рассказал ей, что часто бродил рядом с ее домом в надежде встретиться. В тот вечер он больше часа проторчал в продуктовом. Продавец бдительно наблюдал за ним, явно принимая за воришку. Чжай Чжиган рассказывал, а Сунь Янь смотрела на него и думала: а ведь этому парню она нравится с самого детства. Все эти годы он помнил о ней. И от этой мысли ее окатывало теплой волною блаженства.

Ни об одной из их встреч они не договаривались заранее, но, когда она ждала его, Чжай Чжиган появлялся всегда.

Как-то Сунь Янь не видела его два дня подряд и уже начала волноваться. Но пока раздумывала, не сходить ли проведать его, Чжай Чжиган наконец появился. Оказалось, что он простудился и все это время провалялся с температурой. Бедняга осунулся, черты его лица заострились, и Сунь Янь вдруг испытала к нему небывалый прилив любви. И когда в сумеречном закоулке Чжай Чжиган положил руку ей на плечо, в глазах ее вдруг потемнело, и она, покачнувшись, упала ему на грудь.

Наступила осень. Они уже планировали свадьбу, ходили по магазинам, выбирая кровать и платяные шкафы: в зеркалах больших гардеробов отражались их ладные фигурки. Они смотрелись идеальной парой и обменивались нежными взглядами. Свадьбу назначили на второе января 1977 года.

Чжай Чжиган свою избранницу боготворил. Он мог долго смотреть на Сунь Янь – так безмолвно и оцепенело, – и это всегда вызывало у нее приступ хохота: «Ты, случаем, не заболел?»

Он постоянно допытывался, почему она рассталась с Пань Шулинем. Но лучшего объяснения, чем «не сошлись характерами», ей придумать не удавалось. Чжай Чжигана такой ответ не удовлетворял, и он спрашивал снова, порой доводя Сунь Янь до истерики.

– Что именно ты хочешь услышать? – восклицала она. – Что я встретила тебя и тут же про него забыла? Это тебя устроит?

Тогда Чжай Чжиган с очень серьезным видом стискивал руку Сунь Янь.

– Я к тебе со всей душой, а ты вон как… Не нравлюсь – так и скажи. Терпеть не могу, когда ты такая! – говорил он с упреком и прожигал ее взглядом так, будто хотел расплавить. Отшутиться у нее не получилось: чувства спутывались в клубок. При любом удобном случае Чжай Чжиган хватал ее в охапку и принимался целовать, багровея, как пьяный. Внутри у нее все немело, как от электрического разряда, и она невольно обнимала его в ответ. Но оба держались и не позволяли себе большего. Канун свадьбы Сунь Янь провела во власти безумных фантазий и потаенных надежд.

Жизнь после свадьбы несколько разочаровала ее. Днем на работе они мечтали друг о друге и, вернувшись к вечеру домой, думали только об одном. Едва наступало время ложиться спать, они лихорадочно сбрасывали одежду, запрыгивали в постель и ныряли под одеяло. Чжай Чжиган приходил в такое возбуждение, что кульминация наступала быстро, но Сунь Янь подозревала, что это не приносит ему удовольствия. Сразу после бурных ласк он, слегка помрачнев, засыпал, и от постельного безмолвия ей делалось одиноко.

Зима пролетела, и весна вступила в свои права. Лицо овевал теплый ветерок, и жизнь как будто переменилась. По утрам на улице было уже светло, да и после работы темнота наступала все позже. Едва Сунь Янь приходила домой, Чжай Чжиган тут же поджаривал овощи. При одном взгляде на мужа глаза ее наполнялись светом, и любая его стряпня казалась изысканным деликатесом.

Больше всего они любили воскресенье – день, когда можно вообще не выходить на улицу. Чжай Чжиган всегда умел заполнить этот день хлопотами по дому. Они до блеска отдраивали свою комнатку, вешали на стены свадебные фотографии, на которых оба улыбались, соприкасаясь головами. Чжай Чжиган все так же обожал Сунь Янь, и она все смеялась, говоря, что он прилипчив, как няньгао^[9], а еще шутила, что он слишком рано созрел: уже в начальной школе писал ей записки и приглашал встречаться.

На это воспоминание Чжай Чжиган довольно заявлял:

– Послушай, но я же всегда знал, что мы друг другу подходим. Вот мои слова и сбылись! – Он подходил и обнимал ее. – Ты моя жена…

– Кто это тут твоя жена?! – со смехом сопротивлялась Сунь Янь, и Чжай Чжиган щекотал ее. Сунь Янь глотала воздух, корчась от смеха, и только постанывала:

– Ох!.. Не надо, хватит… Я сейчас задохнусь!

Наступило лето. По ночам Сунь Янь ложилась на циновку в одной лишь майке, но все равно обливалась по́том и долго обмахивалась веером перед сном. Чжай Чжиган протягивал было руку к жене, но Сунь Янь останавливала его:

– Не стоит… Слишком жарко!

Ее отказов Чжай Чжиган зачастую не слушал, действовал настойчиво и торопливо. А своей лихорадочностью как будто заражал ее тоже: в его объятиях она и сама становилась нервной и дерганой, что ужасно ее расстраивало. Однажды, отбиваясь от него в темноте, она жалобно вскрикнула:

– Ну что ты за человек?.. Да как так можно?!

Ничего не ответив, он перекатился на спину и затих.

Сунь Янь приподнялась и повернула выключатель. Чжай Чжиган зажмурился.

– Что с тобой? Чего молчишь?

Но Чжай Чжиган не отзывался. И глаз не открывал.

– Ну что ж… – процедила она, задыхаясь от гнева. – Советую не лезть ни к кому против их воли, ясно тебе?

Она отвернулась. Но вскоре почувствовала, как Чжай Чжиган прижался к ее спине и начал убаюкивать, хрипло бормоча:

– Эй… Ну ладно тебе… Ну не злись!

Сунь Янь не реагировала. Тогда муж тронул ее за плечо, а затем протянул руку и начал тискать грудь. Сунь Ян ощутила вдруг, что падает в сладостную пустоту, но долго это не продлилось. Поначалу ее разрывало между удовольствием и отвращением, но в итоге отвращение победило. Оттолкнув руку Чжай Чжигана, она обернулась и посмотрела ему в глаза.

– Скажи… что с тобой не так? Только правду говори! – наконец выдавила она.