Сергей: Ну шо, как ночь прошла?
Алексей: Срал в темноте. Без света, без чести.
Дмитрий: Я в девятом корпусе был. Там срал ещё дед мой. Прямо историческое место.
Сергей: А я не смог. Сел – и как будто кто-то в глаза мне смотрит.
Алексей: Это, может, отражение Перуна.
(Входит Валерий. Бледный. Все оборачиваются.)
Дмитрий: Валера? Ты шо, опять напился возле сральни?
Валерий (тихо): Я туда заглянул.
Сергей: Куда?
Валерий: В унитаз. В тот. Что мы вчера… ну, чистили.
Алексей: Ну и шо? Чистили ж вроде.
Валерий: Он… там… снова чёрный. Но грязный. Там тень.
Дмитрий: Ты шо, на отходах сидел?
Валерий: Он… двигался. Я заглянул – а он как будто моргнул.
Сергей: Кто моргнул?!
Валерий: Унитаз. Он живой! Он теперь… не просто сральня. Он… как портал. Внутрь… к какому-то… к другому ЗГТСИПу.
Алексей: Валера, шо ты ел? Скажи честно.
Валерий: Колбасу. Остатки. Но я чувствую: это был не мой кал.
(Пауза. Все переглядываются.)
Дмитрий: Может, оно у тебя внутри. Может, ты сам теперь с порталами.
Сергей: Надо бы унитаз закрыть. Герметично. Или сваркой.
Алексей: Или залить бетоном.
Валерий: Он не даст. Он дышит. Я слышал… как он шептал: «не надо».
(Пауза. Входит Якубо, жуя пиццу, смотрит на всех.)
Якубо: Шо за лица? Опять сортир живой стал?
(Все молчат. Якубо пожимает плечами и уходит.)
Сергей: Пиши, Алексей. Ты по школе грамотный был.
Алексей: Я могу, но медленно. У меня стресс на слово «ходатайство».
Валерий: Пиши: "Уважаемый Геннадий Палыч…"
Алексей: Так. “Уважаемый Геннадий Палыч…” Дальше?
Валерий: Мы, ниже подписавшиеся…
Сергей: …ниже сидевшие на унитазе!
Дмитрий: …просим вас закрыть туалет в третьем корпусе по причине… эээ…
Валерий: По причине… обнаружения аномалии.
Алексей: Это как писать – через "е" или через "и"?
Дмитрий: Пиши "странная штука". Так все поймут.
Алексей: (пишет вслух) “по причине странной штуки внутри унитаза, выражающейся в дыхании, тени, и ощущении взгляда”.
Сергей: Добавь: “Также Валерий слышал голос: ‘Не надо’”.
Валерий: И что унитаз был не просто грязный, а как будто… живой.
Дмитрий: Подчеркни, что это не наше воображение. У нас есть трезвый свидетель – я.
Алексей: А ты точно был трезвый?
Дмитрий: Почти.
Сергей: Всё, пиши концовку. Типа “в связи с изложенным, требуем закрыть сральню до полного изгнания духа или проведения ремонта.”
Алексей: Или святой водой его, но без попа.
Валерий: Без попа, но с ломом.
Алексей: Подписываем?
(Они по очереди расписываются. Валерий рисует завитушку. Дмитрий ставит крестик. Алексей просто пишет “Алексей охрана”. Сергей пишет: “Сергей. Больше не сяду на тот унитаз”.)
Дмитрий: А куда нести?
Алексей: Прямо в кабинет Палыча. На стол кинем и убежим.
Сергей: Или под дверь подсунем, чтоб не видел лица.
Валерий: Или можно прибить степлером к двери. Как в Древнем Риме.
Алексей: Валера, это ты уже поэтишь.
(Они берут лист. Дмитрий вытирает с него жирное пятно рукавом.)
Валерий: Сегодня – письмо. Завтра – свобода.
Сергей: Или увольнение. Ну, тоже путь.
(Выходят с бумагой)
Якубо: А ведь правы, черти.
Якубо: «…в связи с изложенным, требуем закрыть сральню до полного изгнания духа или проведения ремонта». Ха
(Разворачивает лист, берёт ручку, начинает дописывать внизу, бормоча вслух.)
Пишет: Кроме того, как главный инженер дорожного управления заявляю:
Дороги в периметре склада – не дороги, а яма на яме. Колеса отлетают. Люди прыгают, как козлы.
Сливная система гудит по ночам. Рабочие думают, что это поёт Геннадий Палыч. Я думаю – это просто старая труба, но всё равно страшно.
Приказ о танцах лезгинки с Геннадием Палычем считаю нарушением трудового кодекса, нравственности, логики.
(Откидывается, покусывает ручку.)
Якубо: А теперь – самое главное.
(Дописка жирными буквами.)
Пишет: И пусть не жрут в кабинете. С тех пор вонь в вентиляции, как будто арбуз протух. Галина Васильевна приедет – так пусть сама станцует. Я не собираюсь прыгать перед министром, как петух на свадьбе.
(Ставит внизу размашисто: “С уважением, Якубо А.И.”)
(Секретарь заглядывает в дверь.)
Секретарь: Артур Иванович, а что это вы подписали? Это же про сральню письмо от фрезеровщика Валерия!
Якубо: А теперь это манифест. От народа. От души. Несите Палычу. Пусть читает и задумается.
Секретарь: Понял. Сначала – к Палычу, потом – в архив, потом – сжечь?
Якубо: Сначала – в его сердце. Потом уже сжигай.
(Задумывается)
Якубо: А ведь они правы… унитаз реально странный.
Геннадий Палыч: Вот скоты… “дух в унитазе”, “глаза смотрят из бачка”… “Галина пусть сама танцует”… Это ж не письмо – это анархия какая-то. И подписано – Алексей охрана, крестик, “Сергей. Больше не сяду”…
(Заходит Евдристий Гусь. В костюме, с папкой.)
Евдристий Гусь: Это что за бумага, Палыч? Ты опять позволил быдлу писать мне в кабинет? Что значит "унитаз дышит"? Вы шо там, грибов объелись?
Геннадий Палыч: Товарищ директор, это… коллективное заявление. Они утверждают, что в сортире присутствует… хм… аномальный объект.
Евдристий Гусь: Это они утверждают. А ты, Палыч, во что веришь, в этих уродов? Ты хоть сам в сортир заходил?
Геннадий Палыч: Заходил. Но там всё в порядке, в принципе. Просто… Ну, как сказать, туалет старый, а люди – тоже, знаете ли, не молоды…
Евдристий Гусь: Какие старые унитазы, какие "аномалии"? Это просто уборка, Палыч! Но теперь ты мне скажи: мы когда туалет ремонтировать будем?
Геннадий Палыч: Ну, мы ж не можем просто так… Может, перекрасим, а?
Евдристий Гусь: Перекрасим?! Ты, Палыч, вообще о чём? Тут срач, а ты думаешь – покрасили и всё нормально? Ремонт нужен!
Геннадий Палыч: Так, спокойно. Давайте перекрасим пока, а потом, может, это… ещё и запах как-то уберём. Не знаю, может, кто-то из ремонтников знает, как с этим бороться?
Евдристий Гусь: О, Палыч! Если туалет не исправишь, я сам тебя перекрашу! А если вдруг запах не уйдёт, я тебе голову оторву.
Геннадий Палыч: Да, конечно, перекрасим. Просто… ну, не будет прям идеального состояния. Но мы все стараемся!
Евдристий Гусь: Старайтесь. А я посмотрю, как вы будете "стараться". Ты вообще, Палыч, унитаз под цвет поменяй, а то Галина Васильевна приедет, она – не человек, она – инспектор по всему этому, и всё! Обещаю, ей даже и это не понравится!
Геннадий Палыч: Всё сделаем, товарищ директор. Я вам обещаю!
(Гусь выдыхает, кричит на секретаря, а Геннадий опускает голову, достаёт из ящика краску и начинает размешивать в ведре.)
Маляр 1: Ну, вот. Почти сделали.
Маляр 2: Только вместо зелёного получилось как-то… оранжево-зелёное. И Галина Васильевна… ну, странно выглядит.
Маляр 3: Да ладно, всё будет хорошо. Главное, что мы пытались. А фреска, смотри, какая! Это точно произведение искусства.
(Входит Геннадий Палыч, в руках – чашка с чаем.)
Геннадий Палыч: Так, так, маляры! Я вам не верил, но смотрю – вы тут прямо архитектуру устроили! Вот это я понимаю! Это ж шедевр!
Маляр 1: Спасибо, Геннадий Палыч, старался! Мы, конечно, думали, что зелёная краска и будет, но что-то пошло не так, и вот мы решили – рисуем! Как художники!
Геннадий Палыч: Хм, я бы не сказал, что это плохо. Это не просто туалет, это целая галерея! Как Галина Васильевна тут изображена – просто загляденье. Прямо-таки, как победоносный рыцарь с мечом! Только вместо шлема – голова!
Маляр 2: Да-да, точно. Но зато мы постарались! Точно будет, как она любит – ярко и с шиком!
Геннадий Палыч: Вот только когда она это увидит, я сам лично её на трон посажу. Это всё, что она заслуживает!
(В этот момент дверь открывается, и на пороге появляется Валерий, держа в руках колбасу. Он заходит, по привычке не обращая внимания на происходящее, и пускает…)
Валерий: Эээээ… Эммм… (пукает громко)
(Фреска трещит. Мазки краски начинают осыпаться, падая на пол, оставляя после себя некрасивые пятна, а фреска, изображающая Галину Васильевну, расплывается.)
Маляр 1: О, чёрт! Что за…?
Маляр 2: Что ты наделал, Валера?!
Валерий: Что? Я же не специально! Это… ну… бывает! Не злитесь, она просто решила поздороваться. Ну, колбаска.
Геннадий Палыч: (смотрит на разрушенную фреску, в шоке) Это… это невозможно! Это ж… это ж вся культура на полу! Вы… вы что сделали?!
Валерий: Да ладно! Там ничего не было! Я вообще ничего не трогал, только вот это! (показывает колбасу)
Маляр 3: Ты это… это, Валерий, не тот момент был, чтобы пускать звуки… Мы тут трудились, рисовали, а ты всё испортил!
Геннадий Палыч: (с закрытыми глазами, держась за голову) Да что за фигня?! Что я теперь скажу Гале?! И как мне с этим жить?!
Валерий: Ну, не переживайте. Зато теперь у нас уникальная фреска! Это вот как в искусстве – немного абсурда. Весь смысл потеряли! Это вам не просто как галерея, это ж настоящее… что-то!
(Все молчат, пока краска не осыпается ещё больше.)
Геннадий Палыч: Всё, ладно! Закрыть этот туалет! Больше никаких шедевров! Всё, уходим!
Валерий: (с улыбкой) Но всё равно получилось красиво, да?
(Геннадий Палыч, не слушая Валерия, уходит, мимо себя говоря: "О, Господи…")
Геннадий Палыч: Артур, стой. Нам надо срочно собраться. Надо совещание, всё горит.
Артур Якубо: А что теперь? Опять краска не та, или Валера чем-то пукнул?
Геннадий Палыч: Хуже. Она скоро приедет. Галина Васильевна. С проверкой. А у нас вонь, лезгинка, фреска сыпется, и унитаз течёт.
Артур Якубо (усмехаясь): Ну, что ты хочешь – у нас производство или парфюмерный завод? Тут вонь – часть культуры.
Геннадий Палыч: Артур, я серьёзно. Надо всё прикрыть, сделать план, отмазки, таблички с надписью "ремонт". Пусть все сидят тихо, улыбаются и не крутятся до обеда. Созывай совещание.
Артур Якубо: Кто нужен?
Геннадий Палыч: Все. Гусь, Юрий Валентинович, ты, я. Даже этого, как его… Ашота можно – вдруг арбузами закроем запах. И пусть Бердибек придет, он хоть вонит стабильно.
Артур Якубо: Ладно, сделаю. Надо будет – вазелином натру стены, чтобы блестели.
Геннадий Палыч: Только чтоб без фресок! Все должно быть строго, серо и не вызывая вопросов. А то она как увидит снова Валеру – сразу субсидии порежет.
Артур Якубо: Я всё понял. Совещание через час в актовом. Будет как в мэрии – скучно.
Геннадий Палыч: Молодец. Только кофе не давай Валере. И Сергея не сажай рядом с директором. У него лицо – словно он уже всех уволил.
Артур Якубо: Принято. Пошёл собирать стадо.
(Они расходятся. Геннадий Палыч вытирает лоб рукавом и смотрит в потолок с выражением "за что всё это мне".)
Геннадий Палыч: Товарищи! Галина Васильевна – быть через две недели. Нам нужно, чтобы к ее появлению здесь всё сверкало, благоухало и не пугало.
Евдристий Гусь: Да-да, это понятно. Я лично не хочу, чтобы мне звонили из министерства и спрашивали, почему у нас в сортире улыбается лицо, нарисованное фекалиями.
Артур Якубо: Предлагаю поджечь склады №4 и №6 – всё равно некрасивые, дыры в крыше, тараканы. Потом получить страховые деньги – оформить как удар молнии. За счет страховки построить новые. То есть, ну, пропить. Посмотрим.
Сергей Сержант: Я могу поджечь. У меня зажигалка есть.
Юрий Валентинович: Я ничего не видел. И видеть не буду. Если что, я с утра ем только капусту.
Артур Якубо: Хорошо. Далее – туалеты. Оставляем только одну кабинку в 3 корпусе, крайнюю. Она – легенда. Там и не воняет, и бумага иногда есть.
Евдристий Гусь: Остальные закрывают фанерой. Я найду. Соседняя стройка сдохла – там всё есть.
Бердибек: Я могу привезти саморезы. У меня кузов саморезов, зачем-то.
Евдристий Гусь: Главное – таблички повесить: «Ремонт до 4195 года», чтобы никто не спрашивал.
Геннадий Палыч: Самое важное. Мы шлём делегацию. К Галине. Домой. В Клетню. Подарки от рабочих.
Сергей Сержант: Я могу поехать. Я умею мыться. И бриться. И у меня есть железная кружка – отдам как дар.
Артур Якубо: Пусть каждый пишет ей по пожеланию. В общем конверте. И на обложке – чтобы было «Слава финансам Рыгостана».
Юрий Валентинович: А арбуз положим?
Ашот: Я дам лучший. Чтобы разрезала и всё забыла.
Геннадий Палыч: Вот. Всё ясно. Пожар – завтра. Туалеты фанерим. Делегация – на выходных. Рабо предупредим, чтобы они выглядели живыми. Галину задобрим – и тогда, возможно, проживём ещё квартал.
Евдритий Гусь: Если это сработает – я лично вымою ту кабинку зубной щёткой.
(Все встают. Артур Якубо включает магнитофон – играет гимн Рыгостана.)
Валерий (удивлённо): Чё это за… что за голова?!
Дмитрий (смотрит в унитаз): О Перун, реально голова гориллы. Ты знаешь, что гориллы в туалетах не живут? А может, это тест какой-то от Галины?
Алексей: Не знаю, Валерий, может, это шпион. Может, Галина нас мониторит. Знаешь, типа «Если вы не выполните план, горилла на вас будет смотреть!». Мы в принципе тут все как обезьяны – ждём её указаний.
Валерий (пожимая плечами): Или она просто засунула её туда, чтобы все время мы думали, что это подстава. А мы такие – не, ну ладно, горилла и горилла. Надо производственный план выполнять.
Дмитрий: А может, это просто очень тупой эксперимент? Как долго рабочие будут смотреть на гориллу в унитазе? Ну, по идее, по статистике, все, кто посмотрит, думают, что их никто не ценит, и уйдут. А потом мы пойдем по своим делам, а она все так и будет сидеть там, где сидела.
Алексей: Да, кстати, может она ищет себе пару? Смотрит на нас – «Привет, ребята! Кто со мной?» Может, она хочет с кем-то ещё в туалете посидеть?
Валерий: Может, она решила нас проверить! Типа, вы все думаете, что я тут просто так – а на самом деле веду скрытую разведку для Галины. Вы ничего не заметили, а я всё смотрю!
Дмитрий (наклоняясь ближе к унитазу): А может, это вообще не горилла! Это просто маскировка. Воняет сильно, значит, Галина специально выбрала самое ужасное место для теста. Мы же все думаем, что это обезьяна, а это на самом деле спецагент под прикрытием.
Валерий: А может, это местная "природная аномалия"! Ну, типа, гориллы тут всегда были! Забетонировали случайно. Не заметили. Гориллы в Дмитриевске – обычное дело.
Дмитрий: Чё-то я подозреваю, что это не просто горилла. Это какой-то прибор. Может, Галина её специально засунула, чтобы протестировать, как мы отреагируем. А вдруг, она уже здесь. И сидит Галина в унитазе. Узнаёт проблемы народа.
Алексей (серьёзно): Может, гориллу реально туда посадили. Испытание для всех. «Кто справится с гориллой в унитазе – тот получит повышение!»
Валерий (смотрит на гориллу): Ну вот, это точно будет тест на нас!
Дмитрий (смотрит в унитаз): А ещё, знаешь, что? Это вообще мог быть наш старый начальник – с ног до головы оброс, для того чтобы его никто не узнал! Он тут сидит, ждёт, когда кто-то на него обратит внимание. И спасёт.
Алексей: Ты это серьёзно? Я, конечно, верю, что мы тут все умные, но ты думаешь, что начальство на такое пойдёт?
Дмитрий: Ладно, хрен с ней, с этой головой. Пора закончить. Тут и так всё понятно – если Галина нас увидит, она нас точно найдёт. А мы как-нибудь справимся с этим туалетом.
Алексей (глядя в унитаз): Ну, если это не горилла, то точно было что-то, что нас сильно удивило. А если бы мы не посмотрели, кто бы знал?
Валерий: Пошли отсюда.
(Звонок об окончании смены. Все трое ушли, закрыв крышку унитаза.)
Бесплатно
Установите приложение, чтобы читать эту книгу бесплатно
О проекте
О подписке
Другие проекты