В машине Виталий положил свиток в пакет, передал в руки девушке. Казалось, так надежнее сохранить грамоту, если ее не выпускать из рук. И хотя определенно сейчас ничто не угрожало, но ощущение того, что в мистике ничего исключать нельзя, накладывало свой отпечаток. Появилось чувство настороженности. По дороге к дому на Первую Останкинскую улицу Ариста неспокойно крутила головой по сторонам, а Виталий посматривал в зеркало заднего вида: не преследует ли какая-нибудь машина. Знакомые московские улицы, казалось, окружали их сейчас подозрительным шумом. Войдя в квартиру, на замок закрыли за собой дверь и, не переодеваясь, шмыгнули в небольшую гостиную со столом и стульями посередине, а диваном, комодом и музыкальным центром – вдоль стен. Торопливо уселись за стол. Ариста протянула парню пакет со столбцом. Тот достал грамоту и, потея от напряжения, начал медленно разворачивать. Витиевато написанный рукой писца текст сразу поставил парня в тупик. Склонившись над грамотой, с большим трудом Виталий пытался разобрать слова, но получалось плохо. Текст не давался. Парень ерзал на стуле, напрягался, сдавливал скулы, морщил худощавое лицо. Что-то постигал, что-то никак не давалось. Утомившись от усилий, отодвинулся от стола, плотно прижался к спинке стула и сомкнул веки:

– Не понимаю. Не могу въехать в почерк писца. Некоторые слова с трудом разбираю, но многие остаются за гранью моих мозгов. Не могу уловить смысла написанного и связать между собой отдельные слова. Не так просто прочитать этот текст. Столько веков минуло! Нужен специалист.

Сидя сбоку от Виталия, Ариста молчком осторожно повернула грамоту к себе. Нагнулась над нею так же, как недавно делал Виталий. Долго смотрела. Потом губы едва заметно пошевелились. Она интуитивно пыталась выстроить фразу, которая буквально вертелась на языке, но так и не сорвалась с него. Не пришлось насладиться чувством, что дело сдвинулось с мертвой точки. Девушка разочарованно отодвинула свиток и грустно развела руками:

– Никак не дается. А может, не стоит голову ломать над ним? Сплошные загогулины. Мне это неинтересно. Не люблю сложности. Люблю, чтобы все было просто и доходчиво.

Парень разлепил веки:

– Так писали наши предки.

Ариста посмотрела недоверчиво:

– С чего ты взял? Здесь не поймешь ничего.

Он слегка улыбнулся:

– Это кириллица.

– Тогда почему мы прочитать не можем, если это кириллица? – Недоумение пробежало по лицу девушки.

Стул под Виталием едва слышно скрипнул. Парень пошевелился:

– Жизнь не стоит на месте. Со временем многие буквы видоизменились, да и смысл ряда слов трансформировался.

– И что теперь делать?

На миг он досадливо задумался:

– Попробую еще покумекать. Погрызу гранит науки. А пока сделаю снимки на смартфон. – Достал телефон, попросил девушку: – Подержи за концы, не закрывай печать.

Она расправила свиток, придержала пальцами края, выполняя его просьбу. Он несколько раз щелкнул, делая фото. Она убрала руки:

– Ты же сказал, что нужен специалист, – напомнила Ариста недавно произнесенные им слова.

– Сказал, – согласился он. – Но любой специалист, который увидит манускрипт, тотчас объявит, что это ценный исторический документ, который надо передать в музей. А я не собираюсь никуда передавать, пока не докопаюсь, что произошло с нами в овраге. Куда исчезли Алексей и Мария, кто навестил нас из тумана? И вообще, что за события стоят за этим документом? Вернее, стояли в те времена, когда писалась эта царская грамота.

– Узнать, конечно, любопытно. Но разве это возможно? – В голосе девушки прозвучало сомнение. Она провела глазами по грамоте уже с безразличием и даже с некоторой леностью. Предположим, текст грамоты будет прочитан, но не слишком ли много надежд возлагает на него Виталий? Скорее, все иллюзорно. А ей никогда не нравилось прозябать в иллюзиях.

Между тем парень упрямо твердил:

– Надеюсь, текст грамоты приоткроет тайную дверь.

– Или вообще закроет! – Усмешка тронула щеки девушки. – Ну, предположим, прочитаешь ты эту грамоту, а что дальше? Если она на самом деле прилетела из прошлого, то к нам никакого отношения не имеет. Ничего нового для себя мы не откроем. А это скучно. Только время зря потеряем. Лень ерундой заниматься.

– Почему же нового не узнаем? – решительно отмел Виталий. – История, произошедшая с нами, может стать подтверждением легенд об этом овраге. Все расставит по-иному. Легенды окажутся явью. Магические явления – действительностью. Выявится, что мир, в котором мы живем, не такой, каким его себе представляем.

Ариста сдвинула к переносице брови. Скучное лицо вытянулось, показав непонятную гримасу, глянуло на Виталия как на сумасшедшего и вдруг прыснуло веселым звонким смехом:

– Ты уже на мир замахнулся! На Нобелевскую премию, наверно, метишь? По-моему, у тебя сносит мозг. Из берегов-то не выходи, знай меру!

В ответ после того, как смех девушки прекратился, парень показал широкую улыбку:

– Признаться, неплохо было бы сделать переворот в науке и получить Нобелевскую премию. Но, к сожалению, я не ученый. А то засучил бы рукава и наколол целую поленницу научных дров. Закатил бы такие лекции, чтобы у всей научной братии уши свернулись в трубочку!

– Было бы любопытно после взглянуть, как горели твои дрова, – насмешливо качнула головой Ариста, пальцами водя по столешнице. Затем сморщила переносицу курносого носа. – Наука – это такая скукота! Каждый день сидеть и под микроскопом рассматривать микробов: какой куда побежал. Нет. Это не для меня. Лучше посидеть и почитать книжку.

Ловя девушку на слове, Виталий подскочил с места, вышел из-за стола, оперся руками на спинку стула:

– Так в чем же дело? – выдохнул так радостно, что можно было подумать, он нашел разгадку для прочтения текста манускрипта. – Дерзай! Воспринимай эту грамоту Великого князя как новую интересную книжку с захватывающим сюжетом. Наверняка тебе интересно, какому Григорию Лукьяновичу гонец вез ее? Ибо кому ни попадя государевы грамоты не отправлялись. Наверняка в этой грамоте речь о государственных делах. Интересно, почему нашего нового знакомого гонец принял за боярина? Уверен был, что тот должен его знать. Даже назвал свое имя. Хотелось бы раскусить все это. Иначе получается совершеннейший абсурд. Настоящая мистика! Но похоже, наш новый знакомый как-то причастен ко всему этому? Докопаться бы до истины. Дрожь пробирает, когда держишь в руках свежий документ, адресантом которого являлся царь. Просто в сознании не укладывается, что все происходит с нами. Видишь, сколько открытых вопросов сразу переплетается в голове? И ни на один из них мой мозг не имеет ответа. Однако какие-то ответы наверняка есть в этом свитке.

Досада все больше овладевала Аристой. С одной стороны, рассуждения Виталия навивали загадочную романтичность в ее душе, погружали в мистический мир, но с другой стороны, чем больше времени проходило после случая в овраге, тем больше не хотелось верить в мистику и небылицы. Да, там она была крайне напугана, но испуг прошел и ничего с нею не случилось. Все сильнее закрадывалась мысль, что это походило на постановку, похожую на сьемку фильма, на розыгрыш, где ее использовали как подопытного кролика, чтобы выставить на посмешище. Но девушке совсем не хотелось оказаться легковерной дурой. Она смотрела на грамоту с сомнением:

– Ты действительно думаешь, что наш новый знакомый имеет какое-то отношение к свитку? По-моему, ты слишком погрузился в легенды и застрял в своих домыслах.

Такой переворот в сознании Аристы удивил Виталия:

– Ты же была свидетелем происшествия!

Тоже поднявшись со стула, девушка задумчиво с ленцой прошлась по комнате, рассеянно пробежала глазами по стенам и остановилась сбоку от парня:

– А не думаешь, что нас просто разыграли? И этот свиток – никакая не царская грамота, а обыкновенная подделка.

Оторвавшись от стула, Виталий повернулся к ней, на секунду оторопел, затем решительно отринул такое предположение:

– Зачем? Кому это надо? Нет!

– А вдруг кто-то очень хочет, чтобы в мистику оврага поверили? – не унималась она. Голос все больше набирал оборотов, становился увереннее, сгинула леность, как будто девушку охватывало состояние спорщицы. – А на самом деле никакой мистики там нет. Людям головы дурят. Чтобы любопытные тянулись сюда вереницами, со страхом заглядывали в овраг, испытывая дрожь в теле. В результате приносили доход организаторам этой мистификации. «Зри в корень», – говорил Козьма Прутков. А сейчас говорят: ищи, кому выгодно.

– А как же легенды? – прищурился Виталий.

– Выдумка, – махнула рукой Ариста.

– Кому же она выгодна?

– Кто выдумывал, тому и выгодна. Теперь уже крайнего не найдешь. Ты увлекаешься такими историями – вот и поломай голову.

– Тогда как объяснишь исчезновение Алексея с Марией и тех людей, которые возникали из тумана?

– Я и объяснять ничего не собираюсь, потому что какой-то иллюзионист обыкновенно устроил фокус, вот и все. Возможно, этот Алексей и является иллюзионистом. Мы же ничего не знаем о нем и о его напарнице.

– Но ведь это мы пригласили их к камням желаний, а не они нас.

– Вот именно, к камням. А случилось не у камней. Выходит, заранее подстроено в этом месте.

– Все у тебя просто. На все вопросы сразу появились ответы.

– Была бы я иллюзионисткой – может, не такое сотворила б.

– Значит, предлагаешь эту грамоту похерить? – Виталий повел рукой назад, ладонь заскользила по столешнице. Не нащупав развернутого свитка, оглянулся, и глаза полезли на лоб. Грамоты на столе не было! В первую секунду он не сообразил, что грамоты нет, в голову ударило: может, нечаянно смахнул рукой со стола. Быстро нагнулся, посмотрел под столом. После, бегая глазами по полу, стремглав обошел стол. – Где свиток? – Озабоченно уставился на девушку.

Та растерянно повела плечом:

– Не знаю. На столе лежал.

– Нет его на столе! Уж не ты ли теперь иллюзионистка?

– Ты же видел, что я к нему не прикасалась после того, как ты сфоткал!

Разумеется, он видел это, но видел и то, что грамоты на столе и на полу не было. Выходило, что они снова столкнулись с магией, которую упрямо отвергала Ариста. Однако как иначе объяснить внезапное исчезновение со стола царского манускрипта? Девушка тоже кинулась осматривать все углы в комнате, хотя подспудно понимала, что никоим образом свиток не мог оказаться ни в одном из этих углов. В результате посмотрела на Виталия виновато, словно была виновницей пропажи грамоты, развела руками. Помнила, как только что отрицала магию. Но исчезновение столбца сейчас вряд ли уже можно было объяснить чем-то иным. По телу пробежала дрожь. Подобная той, которую она испытывала в овраге, когда насквозь пробивал страх. Опасливо стала озираться, точно ждала здесь нового тумана, из которого непременно кто-то должен появиться. Перед глазами все закружилось. Ариста качнулась, опустилась на стул Виталия, зажмурилась. С детства ею было прочитано много книг, но никогда в этом перечне не водились книги о мистике. Любимым ее жанром была романтика, любила бурные мелодрамы, любила стихи, но также почитывала и детективы, а иногда окуналась в военную прозу, если в ней была любовная интрига. Одним словом, разброс большой, однако мистику обходила стороной. Не нравилось ей это. Романтичная натура никак не уживалась с мистикой. А тут сейчас получалось, жизнь окунула в невероятные обстоятельства. Сначала в овраге мистическая загадочность, а теперь в этой гостиной. Верить не хочется. Но как не верить, если невообразимым образом исчез со стола странный свиток? И ни она, ни Виталий не видели, в какую минуту, как все произошло. Вот и не верь после этого в мистику! Виталию, наверно, проще. Он любитель пофантазировать, покопаться в мифологии, вместе с героями книг прошвырнуться по чужим мирам. А она приземленный человек, реалистичный. Легенды для нее не есть реальность. Скорее уход от реальности, чего она не воспринимала серьезно. И вот нате вам! Грамота пропала со стола. Подозревать Виталия, что это его фокус, не могла, ибо он такой же фокусник, как она заклинательница змей. Тем временем и Виталий не мог заподозрить ее в подобном. Здесь они оба вне подозрений. Стало быть, все-таки мистика. Снова тело Аристы покрылось прилипчивой неприятной дрожью:

– А фотки есть? – Голос надорвался, в нем прозвучала боязнь.

– Фотки? – У парня совершенно вылетело из головы, что несколько минут назад он сделал снимки грамоты.

– Посмотри.

– Я смотрел, когда сфоткал. Были.

– Свиток тоже был на столе. А сейчас где он?

– Ты думаешь? – Виталий полез в карман за телефоном. – Ты думаешь?

– Ничего я не думаю. – Она напряженно ждала, когда он вытащит его и посмотрит фотографии.

Таким убитым ей не приходилось прежде видеть его. Потеря свитка определенно для парня была ударом. С этим столбцом он связывал свои надежды раскрыть тайны, дотоле никем не раскрытые. И вдруг облом! Как бы она чувствовала себя на его месте? Наверное, имела бы такое же потерянное лицо. Наконец Виталий достал телефон и открыл фото. Следом сразу его подавленное лицо густо покрылось краской. Протянул ей:

– Пусто. Только твои пальцы, которыми ты расправляла свиток.

– Вижу. – В глазах было смятение. Именно этого она боялась. Фотки исчезли. А с ними отпали последние сомнения в том, что они столкнулись с мистикой. Впрочем, это она цеплялась за сомнения, как утопающий за соломинку, а Виталия сомнения не мучили, для него мистика была реальностью. – Что теперь? – Ариста неотрывно смотрела в его расстроенные глаза.

– Ничего, – прозвучал в ответ не очень уверенный непривычный для уха девушки голос парня.

Ее голос тоже приобрел иные нотки: сорвался, задребезжал:

– А Алексей и Мария?!

Виталий немного помолчал, будто рассчитывал дать развернутый ответ, но в последнюю минуту передумал, помрачнел:

– Их нет.

Последовал настороженный выдох Аристы:

– Навсегда?

– Может быть, когда-нибудь вернутся, – насупил он брови. – Однако мы вряд ли узнаем об этом.

– Но надо что-то делать, Виталий! – захлебывалась от волнения девушка. – Все так ужасно!

Разумеется, он понимал, что хорошего в этом мало, но одно дело – понимать, а другое – противодействовать этому.

– Мистические явления вне наших возможностей. – Удрученно понурил голову.

– Мне страшно! – Ариста схватила его за руку и ощутила, как всем телом задрожала от напряжения.

Уловив эту дрожь, Виталий попытался успокоить девушку:

– Все прошло. Больше бояться нечего.

– Я точно так же думала бы, если б свиток не пропал. Но он пропал в этой комнате, а следовательно, сверхъестественные силы рядом с нами. Я чувствую их. И боюсь! – скороговоркой сорвалось у нее с языка.

Погладив дрожащие пальцы девушки, вцепившиеся в его руку, парень повысил голос:

– Не бойся, я с тобой!

– Я никогда не верила в мистику, считала это глупостями, человеческими фантазиями и даже человеческой слабостью, но сейчас чувствую, как у меня душа уходит в пятки. – Голос перешел на шепот, она стала озираться, точно искала глазами кого-то невидимого, кто мог подслушивать их разговор.

– Думай о чем-нибудь другом. – Виталий злился на себя за то, что не получалось у него в эти минуты быть убедительным, найти для нее успокаивающие слова.

Оторвав пальцы от его руки, она откачнулась:

– Легко сказать! А разве тебя не охватывает ужас?

– Заглянуть за пределы мыслимого любопытно, но оказаться там и остаться где-то в невообразимом не хотелось бы, – с некоторой отстраненностью отозвался Виталий.

– Ты так спокойно говоришь об этом?

– А какой ответ ты ждала?

Она задержала дыхание:

– То есть Алексей и Мария за этими пределами?

– Скорее всего, так.

– А если по-другому?

– Другого я не вижу. Я не всевидящий.

– Умеешь успокоить, – нахмурилась Ариста.

Он вздохнул:

– Просто надо принять все как данность. И давай закончим эту тему. Никаких других результатов наши разговоры не дадут.

Ариста надула губы, чуть выпятив их вперед. «Разговоры закончить нетрудно, – пронеслось в голове, – но отбросить тревожные мысли так сразу невозможно. Тем более когда ими пронизан весь мозг. Они, как разгулявшиеся хозяева, мечутся по всем уголкам извилин, пробивают новые тропки и не дают хода никаким другим раздумьям». Почудилось, что сиденье стула, на котором она сидела, стало раскаляться. Девушка заелозила туда-сюда, собираясь вскочить с него. Виталий стоял рядом. Протянул руку, точно хотел поддержать Аристу, но вместо этого положил ладонь на плечо и чуть надавил сверху. На ее лицо легла гримаса недовольства. Разлепила губы с намерением возмутиться, да так и застыла с раскрытым ртом. Недовольство на лице сменилось жутким изумлением. Взгляд застыл, глазные яблоки вылезли из орбит и точно окаменели. Виталий посмотрел туда же, куда направлен был ее взор, и также остолбенел.

В комнатном дверном проеме стояла горбатая старуха с клюкой в руках. В темном одеянии с бледным лицом. Впрочем, не это бросилось в глаза в первую секунду, а ее взгляд: холодный и горящий одновременно. Сказать, что Ариста и Виталий испугались, не соответствовало бы действительности – они на какой-то миг были парализованы этим взором. Холодный огонь шел из самых темных глубин глаз, сковывал парня с девушкой, начинал обжигать ледяной дрожью. Старуха смотрела не моргая. Слегка стучала обшарпанной клюкой. Плотно сжимала тонкие блеклые губы. Впалые щеки покрыты сеткой морщин. Темный платок на голове с узлом под подбородком и двумя короткими обтрепанными концами слегка надвинут на лоб, скрывая волосы. С трудом оторвавшись от ее взгляда, Виталий с надсадой выдавил из себя:

– Как вы сюда попали? Дверь же заперта.

– Твой запор не для меня, – с хрипотцой прозвучало сквозь разжатые губы.

– Кто вы? Зачем вы тут? – оправившись от замешательства, подала испуганный голос девушка. Смахнула с плеча руку парня и поднялась на ноги.

– Говорю тебе! – Ее брови нахмурились, взгляд сильнее обжег Виталия. – Зачем после тумана унес из оврага грамоту Великого князя?

У него вытянулось лицо:

– Откуда вы знаете? Вас там не было!

– Не обязательно быть, чтобы знать. Ты вмешался в дела, в которых быть не должен.

Он ошалело кинул взор на Аристу, словно сделал намек той, что старуха сумасшедшая, болтает, не соображая, о чем говорит. Снова обратился к старухе:

– Вы что-то путаете. Ни во что я не вмешивался. Все произошло из-за того, что в овраге образовался туман. Там кто-то был, потому что сначала из него полетели стрелы, а потом появился всадник со стрелой в спине.

– Отринь свои оправдания для Алексея с Марией, – перебила старуха.

– Но они пропали вместе с туманом. – Захлебываясь под ее давящим взглядом, Виталий с трудом набрал в легкие воздух. – После него в овраге осталась одна грамота. Я и подобрал ее. Не оставлять же было там.

– Не из твоих рук она там лежала, не тебе было прикасаться к ней. Ты взял то, что тебе не принадлежит. Говорю тебе: верни грамоту на место! Иначе все для тебя плохо закончится! Иначе быть беде! – Требование было жестким, заставило парня вздрогнуть.

Он метнул взгляд на столешницу:

– Как же я верну, когда грамота пропала? Вот с этого стола пропала. – Растерянно показал рукой.

Видя его растерянность, Ариста хотела подать голос, вставить слово в защиту Виталия, но, наткнувшись на холод в глазах горбатой старухи, почувствовала, как этим холодом перехватило ее горло и сковало голосовые связки. Вместо слов наружу вырвался бессловесный сип. Девушка затрудненно дышала, покраснела от усилия, пытаясь преодолеть сопротивление связок, но от этого у нее свело скулы так, что стало невозможно раскрыть рот, кровь застыла в жилах. Старуха после слов Виталия минуту неодобрительно смотрела на Аристу, точно выжимала из нее холодные капли пота, затем повела глазами по углам комнаты, недовольно насупилась, сильно стукнула клюкой по полу:

– Кондрашка, разбойник, это ты суешь свой нос в чужие дела? Дождешься, я укорочу тебе его! Положи грамоту туда, где взял!