– Вот ты, Саня… – улыбнулся Волков, глядя на друга сквозь салон и распахнутые двери.

– Я, кстати, положил Иванычу в гроб недобитую пачку «примы»⁶ и карманный приемник – две его любимые при жизни вещи.

– Делать тебе больше нечего.

– А что? Утром заиграет радио, Иваныч послушает «Маяк», закурит «примстон», с соседями по кладбищу поздоровается… – Дёмин продолжал беспощадно стебаться над впечатлительным Волковым.

– Ну и шутки у тебя.

– Да ладно тебе. Иваныч с иронией к своей смерти относился. Он бы не обиделся, точно знаю.

Они обогнули «газель» с двух сторон, отвязали тент кузова, медленно его приподняли и заглянули внутрь: гроб стоял на своем месте, по-прежнему закрепленный тросами.

– Иваныч, ты чего хотел? – замогильно прошептал Дёмин в сторону покойника. Волков скривился. – Ладно, пусть спит спокойно, его и так жизнь лихо потрепала.

Едва они опустили тент, как внутри кузова раздался громкий хлопок. Оба друга резко отшагнули назад.

– А вот это уже не смешно.

– А я тебе о чем? – Волков выкатил шары.

Дёмин потянулся рукой к тенту и начал снова медленно его поднимать, отклоняясь максимально назад и отворачивая лицо, как будто дотрагивается до ширмы у кровати прокаженного в лепрозории.

– Что там, бляха-муха? – нетерпеливо спросил Волков, остолбенев на месте.

Наконец Дёмин отпустил тент и сказал:

– Крест грохнулся.

– Ебать-колотить, – облегченно выдохнул друг.

– Колёк, вот я сколько тебя знаю, ты вроде такой огромный, сильный и при этом очень мнительный.

– Я не состоявшаяся творческая личность, Саня. Мне не страшно. В смысле, это не боязнь труса. Я просто глубоко переживаю действительность и всякое проявление необъяснимых явлений. Суеверный, короче. И ничего поделать с этим не могу.

– Сказать по правде, мне и самому немного не по себе. Но Иваныча сегодня нужно похоронить. Просто необычное мероприятие нам выпало, от того нервы и шалят.

– А я тебе вот еще что скажу, хоть ты и скептик насчет духовного мира. Не все так просто, я считаю. Если есть ангелы, значит существуют и черти всякие, и призраки, и прочая непознанная дичь.

– Может, и есть, спорить не буду.

Дёмин не хотел развивать потустороннюю тему, чтобы беседа не перетекла в обсуждение религии, что иногда любил провоцировать Волков, но тот продолжил-таки разговор про мистическое.

– Со мной в детстве один случай произошел. И никакая это не галлюцинация была. Просыпаюсь я как-то субботним утром, часов в десять. Мы тогда еще с родителями в городе жили, в старой трехэтажке на улице Горького. Слышу, музыка с улицы заунывная доносится, и басы по стеклам так долбят, что рамы трещат. Подхожу к окну, смотрю: во дворе гроб на табуретках стоит. Помнишь, табуретки такие штампованные были, к ним еще ножки железные на резьбе прикручивались?

– Я эти ножки по дурости юной на разборки с собой брал, когда районами стенка на стенку биться ходили. Под одежду прятал.

– Так вот. Люди вокруг гроба собрались, музыканты в трубы дудят… А я лицо умершего через окно пытаюсь разглядеть, но никак не могу понять, кто же там в гробу такой лежит. Мне стало любопытно. Пацан ведь – а тут похороны, антураж, все дела… Одним словом – ужастик местного разлива. Ну, я подошел к родителям – они телик на диване смотрели – и спрашиваю, не надо ли случаем в магазин сходить? Матушка отвечает, что надо, но только после того как толпа внизу рассосется. А мне ж интересно, хоть и стремно. Говорю:

«Может, я сейчас аккуратненько сгоняю, а то хотел пораньше гулять выйти?»

Батя отвечает:

«Иди, только не надо у подъезда долго мельтешить. Как выйдешь на улицу, не останавливайся и сразу дуй в магазин. И чтобы долго на виду у людей не маячил, когда обратно пойдешь».

Взял деньги, сумку тряпичную со списком продуктов – и пошел. Спускаюсь по лестнице, а мне навстречу сосед наш поднимается, Фёдор Лукич. Хороший был старик, всегда приветливый, улыбчивый… На фронте воевал, Венгрию освобождал. В зеленой фетровой шляпе гангстерской формы ходил. Были такие, с бантиком на ободке, помнишь? Дедульки в основном носили.

Дёмин молча кивнул.

– В общем, поднимается он мне навстречу и говорит:

«Привет, Колясик! Как твои дела, как родители поживают? Передай им спасибо, что утречком постоять пришли».

Я отвечаю:

«Все хорошо, Фёдор Лукич. Мамка с батей дома, телик смотрят. А у вас как дела?»

А он говорит, поправляя пиджак и затягивая галстук:

«Да я уже все. Чемодан только забыл в дорогу собрать».

Я тогда еще не понял, что за чемодан, и куда батя с матушкой постоять приходили… Попрощался с ним по-быренькому, сбежал вниз по оставшимся ступенькам, подхожу к двери подъезда, открываю ее тихонько, высовываю голову на улицу – и тут на меня вся собравшаяся вокруг гроба толпа резко оборачивается. Я немного испугался, открыл дверь пошире, скользнул во двор и пулей скрылся за углом.

Сходил в магазин, купил что надо, возвращаюсь назад. Думаю, надо постараться как-нибудь незаметно просочиться. Опустил голову, иду под окнами вдоль стены и, когда уже почти до подъезда дошел, решил посмотреть, кто ж в гробу-то в итоге лежит. Тяну осторожно на себя дверь, а сам в этот момент поднимаюсь на носки, оборачиваюсь украдкой и кидаю взгляд на лицо покойника…

Волков посмотрел на Дёмина большими глазами.

– В гробу лежал Фёдор Лукич.

– Ё-моё.

– Я так испугался, что со всей дури ломанулся в дом, споткнулся о порог и больно упал на пол. Поднимаю голову, а надо мной опять Фёдор Лукич нависает, только теперь уже с чемоданом в руке. Он протягивает мне свободную ладонь, помогает встать на ноги и говорит:

«Ну вот, теперь можно ехать, а то все заждались».

И вышел за дверь в ослепляющий свет.

Держусь за ободранную коленку, ковыляю с сумкой продуктов на свой этаж и сразу к родителям:

«А кто там умер-то?»

Батя отвечает:

«Сосед наш – Фёдор Лукич. Мы уже постоять утром ходили, пока ты спал. Скоро повезут».

Матушка смотрит на мою ногу:

«А что у тебя с коленкой?»

Сказал почти как есть:

«В подъезде упал».

А про Фёдора Лукича ни слова. Подумал, не поверят еще и за сумасшедшего примут.

– Вот это история.

– Правда, после того случая ничего подобного со мной больше не происходило.

Воцарилось молчание, после которого Дёмин сказал:

– Говорят, иногда старики, интуитивно предчувствуя свою кончину, за два-три дня до смерти как дети малые вести себя начинают и вещи как бы в дорогу приготавливают.

– А я думаю, чего это он с чемоданом в подъезд спускался… Только… Получается, Фёдор Лукич багаж свой уже после…

– Он же тебе ясно сказал, что забыл в дорогу собраться, – стебанулся Дёмин.

Волков подозрительно вылупился и завис в раздумьях.

Они вернулись в машину и расселись по местам. Достали термосы с кофе и бумажные пакеты с едой из фаст-фуда. Дёмин покрутил колесико магнитолы, поймал местную волну и прибавил громкости:

– Итак, последние события к этому часу. Сегодня вечером в Ступино произошли два странных происшествия. Какой-то психически нездоровый мужчина, будучи полностью голым, напал на пожилую пару возле их подъезда недалеко от патологоанатомического отделения. Никто серьезно не пострадал. На данный момент известно, что мужчина не был вооружен каким-либо оружием…

– Это где морг, что ли? – уточнил Дёмин.

– Он самый. За ним возле мелкого леска новостройка стоит, – подтвердил Волков. – На ее месте пустырь когда-то был.

– Ты бы купил квартиру у морга?

– Делать больше нечего.

– Вовремя оттуда убрались.

– Угу.

– …На помощь к пожилым людям подоспел прохожий и скрутил нападавшего. По словам потерпевших, странный мужчина зачем-то пытался их укусить. Приехавшим на место полицейским хулиган не смог внятно объяснить свой поступок и, бормоча что-то несвязное, вцепился зубами в шею сотрудника правопорядка. Ему заклеили скотчем рот. Примечательно, что через некоторое время прибыла группа необычно экипированных военных. Представившись специальной службой, они забрали всех участников происшествия. Аналогичный случай произошел примерно в это же время в полсотни метров неподалеку от Аллеи Славы. На этот раз тем же способом на прохожего напала неустановленная женщина, прокусив потерпевшему шею. Сейчас наш корреспондент уточняет подробности этих странных происшествий. Полиция ведет проверку на предмет возможного побега заключенных из местного изолятора, а также пациентов из городской психиатрической клиники. Отрабатываются и другие версии случившегося. Просим вас быть осторожными…

Волков приглушил звук, доел бургер и запил его кофе.

– В последнее время люди с ума посходили с этим коронавирусом. Как не включишь новости – один другого бьет, режет, стреляет…

– Кто чем богат – тот тем и делится. – Дёмин тоже расправился с едой и смачно глотнул из дымящейся крышки термоса.

– Чего?

– Есть одна притча про злого человека, который богатому соседу у его красивых ворот ведро с помоями каждое утро ставил…

– Сразу Кузьмич на ум приходит. Он хоть напрямую и не гадит, но ведет себя скверно. Правда, дом у меня – не хоромы, а я – не принц.

– Богатым можно быть по-разному, не только деньгами да цацками. – Дёмин допил кофе и закрутил термос. – Так вот, этот счастливый сосед не стал ругаться и пакостить в ответ. Он вылил из подброшенного ведра помои, хорошенько его вычистил, собрал у себя на участке свежих яблок и отнес их этому черту. И что, ты думаешь, богатый сосед ответил, когда злой его спросил:

«Я ведь тебе помои у ворот ставил. Зачем ты мне яблоки принес?»

Волков внимательно слушал.

– «Кто чем богат, тот тем и делится», он сказал. Можно даже назвать это разницей в мышлении счастливых и несчастных, бедных и богатых.

Из кузова вновь раздался приглушенный стук.

– Да ёбстудэй! – Теперь Волкова передернуло еще сильнее, чем в прошлый раз.

– Хорош, Колёк. Или птица спрыгнула с дерева, или ветка упала, – с досадой отреагировал Дёмин.

– Не слышишь разве, что это в кузове стучит? – прошептал Волков.

– Не гони. Просто обстановка у нас своеобразная. Ситуация специфическая. Воображение у тебя играет.

Волков задумчиво выпучил глаза.

– Давай-ка я теперь свою историю расскажу, – перевел тему Дёмин.

– В детстве матушка меня часто отправляла к своей двоюродной сестре в деревню на юге. Ее дом от кладбища отделял большой огород. Первый ряд могильных плит прямо в нескольких метрах от забора начинался, а сбоку футбольное поле раскинулось, в углу которого между участком и кладбищем стоял единственный фонарный столб. Свет от него по ночам и на огород немного падал, выхватывая часть прилегающих к ограде могил. Ну так себе, еле различимо.

– Не жутко людям по соседству с покойниками селиться?

– Да нет. Привыкли все. Или не привыкали – не знаю. Просто живут, и все. Там далеко не один теткин дом с кладбищем граничит. В общем, заигрался я как-то раз на том дивном поле, мяч гонял с пацанами. Когда закончили, все разошлись, а я остался. Даже не помню, чего там делал. По-моему, самосвал игрушечный катал. Помнишь, огромные такие машинки, железные – убить ими можно было?

– Еще бы. Классные игрушки тогда делали. Помню даже стих Барто⁷ про самосвал.

– Ага, который жил на свете и на стройке побывал… Из большой такой книжки… В общем, прямо под этим единственным на всю округу фонарем ковырял я глину на поле детской лопаткой и грузил ее в кузов. Вдруг слышу плач со стороны кладбища. А уже вечер наступил, стемнело, но до ночи было далеко, поэтому домой меня тетка еще не звала. В детстве ведь нас на улицу допоздна отпускали, не как сейчас.

Волков согласно угукнул.

– Короче, страшно стало, воображение разыгралось. Всякое жуткое начал думать, но очень хотелось посмотреть, чего там такое происходит. На то кладбище женщины часто приходили мужей с отцами да сыновьями оплакивать, особенно к свежим могилам, но те звуки какими-то очень странными мне тогда показались, словами не передашь. Я махнул с поля в огород и подошел к ограде. Держусь за концы деревянных реек и пристально всматриваюсь в надгробные плиты. Вдруг вижу, из-за одного памятника полбашки чей-то с длинными волосами выглядывает.

– Ебать-копать!

– Волосы закрывают ей все лицо, и только часть одного глаза видно. Фонарь с поля хоть и тускло светил, но разглядеть возникшую передо мной женщину я мог отчетливо. И глаз этот смотрит на меня злобно, а из-за спины того создания детское хныканье разносится. Я оцепенел. Проходит секунд пять, и женский вой эхом по всему кладбищу разлетается. Она продолжает на меня таращиться и говорит:

«Он убил нас, но я нигде не могу его найти!..»

А потом женщина скрылась за надгробной стелой, после чего детский плач тут же стих.

Я побежал домой что есть силы и спрятался под одеялом в своей комнате. Утром спрашиваю тетку, чья это могила стоит ближе всех к забору? Она отвечает:

«Это Вики Думовой с дитем – он прямо с ней в могиле захоронен. Ее муж, Лёня, как-то вез их на машине с годовалым Ромкой то ли от гостей, то ли в гости, не помню уже, и в аварию угодил. В дерево на бешеной скорости врезался. Пьяный, собака, за руль сел. Вика с ребенком погибли на месте, а Лёня живой в итоге остался».

А когда я уже вырос, то узнал от одного местного дядьки, что как только этот Лёня Думов оклемался в больнице, суд отправил его в колонию-поселение на три года. Потом он вышел на свободу, вернулся в деревню и вскоре женился на другой бабе. Не знаю, что и как там было, но говорили, будто он слышал и видел какие-то странные вещи в своем доме. А потом сошел с ума и угодил в психушку, где и помер спустя пару месяцев. Суеверные сельчане утверждали, что душа Вики Думовой – неупокоенная, потому что не может отыскать своего мужа, погубившего по пьяни ее и маленького Ромку. Заблудившийся призрак. А все потому, что похоронили горе-мужа в других краях, откуда он был родом.

– Ну ты да-а-ешь, Саня, – протянул Волков. – А я-то думал, что ты не веришь в такие штуки.

– Честно, Колёк, не особо. Но объяснить тот случай из детства никак не могу. Мне-то казалось, что та история по-настоящему случилась. Только вот знающие люди называют ее ложными воспоминаниями детства, в которых все перемешалось и через бурное воображение вылилось в мистическую сказку. Верить, конечно, хочется, но в реальности этого никогда не происходило.

Удивленный поведанным, Волков потянулся к пачке сигарет, лежавшей на панели под лобовым стеклом.

– Ну… не знаю. Тем людям, которые говорят, что история твоя – всего лишь детские фантазии, наверное, виднее. А я вот уверен, что тот случай с тобой на самом деле произошел. На войне так не боялся, как всей этой хрени. Сам не вкурю, почему у меня такой характер. – Вытянув губы трубочкой, он задумчиво пустил тонкую струю дыма в открытое окно.

Послышалось торможение электрички, прибывающей к станции.

Двери закрылись, состав тронулся дальше.

Донеслись чьи-то неразборчивые возгласы.

– Должно быть, крайняя по расписанию, – сказал Волков. – Пьяные, что ли, выкатили, – горлопанят во все горло, дебилы.

– Думаю, все там уже крепко спят. – Дёмин указал пальцем в сторону церкви: под ее куполом над окном второго этажа горел лишь одинокий наружный фонарь.