– Все сходится. По фирмачу можно часы сверять. Но этому хлыщу недолго осталось на своей тачке раскатывать. Сможешь, Жур, завтра его вырубить с одного удара?

– Если сомневаешься, то давай замажемся на сотню «баксов».

– Согласен! Если он хотя бы пошевелиться или вякнет что-нибудь после твоего знаменитого апперкота, пока мы его шмонать будем, то деньги мои. Лады?!

Жур, молча в знак согласия, поднял вверх раскрытую кисть руки и Нефед со смачным азартом хлопнул об нее своей ладонью, закрепляя сделку. Он был доволен: «Даже если проиграю, то заплатить сотню баксов за удовольствие увидеть, как Жур сотрет с лица этого лощеного типа самодовольное выражение хозяина жизни не так уж и дорого».

В отличие от него Жур не испытывал к намеченной жертве никакой враждебности: поступил заказ покупателей на иномарку, и его интересовала только новенькая «тачка». Но затеянный Нефедом спор заставил его завестись: теперь он должен был доказать, что долгие годы тренировок в спортивном зале не пропали даром. Готовящиеся к разбою приятели поднялись со скамейки, с которой вели наблюдение, и покинули двор. До намеченного нападения оставались еще целые сутки.

На следующее утро грабители вошли в подъезд ровно в девять часов. Коммерсант был точен и в этот раз. Покинув лифт, он столкнулся с двумя крепкими молодыми мужчинами и тут же сильный удар в лицо опрокинул его на холодный кафель лестницы. Нефед, торопливо обшарив карманы, вытащил связку ключей и бумажник. Перед тем как покинуть подъезд еще раз вгляделся в неподвижное тело жертвы и с удовлетворением цокнул языком: «Жур врезал от души! За это не жалко заплатить сотню баксов».

Нефед не мог знать, что пари выиграл все-таки он: коммерсант не потерял сознания, а лишь испугавшись расправы, сделал вид, что находится в нокауте. Как только преступники скрылись, он поспешил наверх к себе в квартиру и сообщил в полицию о совершенном на него нападении.

А тем временем Нефед вел угнанную иномарку с крайней осторожностью, плохо ориентируясь в улицах Москвы. Приехав в столицу из провинции, приятели не успели за пару месяцев изучить такой огромный город.

Первым оправился от пережитого волнения Жур:

– Ну что, Нефед, ты видел мой удар?! Гони баксы на стол!

– Как только получим деньги за «тачку», так и рассчитаемся. Давай звони по мобильнику покупателям. Пусть встречают.

– А где?

– Давай прямо во дворе у дома Люськи.

– А не опасно?

– Плевать, все равно сразу после сделки умотаем из Москвы. А если менты выйдут на Люську, то она ничего о нас не знает. Разболтает, что мы приезжие из Ростова, пусть там и ищут.

– Да хорошая баба и , главное, без всяких претензий. Повезло тебе, Жур!

– Ладно, не завидуй! Сегодня отвалим на юг, и найдем там тёлок ещё краше. С такими деньгами поживем как короли.

И Жур весело залихватски присвистнул. Набрав номер телефона, он сообщил заказчикам адрес дома, где передаст им угнанную иномарку.

Напряженно вцепившийся в баранку Нефед был занят управлением на незнакомых улицах, и не замечал, как уже минут десять за ними на некотором расстоянии следует автомашина с сыщиками. Сидящий рядом с водителем сотрудник уголовного розыска был азартно весел:

– Люблю все-таки свободный поиск. Никогда заранее не знаешь, на что натолкнет судьба. А эту иномарку, недавно объявленную телефонограммой в розыск, я сразу заметил. Ну что, мужики, может быть, блокируем их и сразу повяжем. Чего тянуть?

– Не спеши! Нам надо ещё выяснить, куда и к кому они едут.

– Тут ты прав: если установим их лежбище, то наверняка, найдем там много интересного.

– Согласен. Смотри, они сворачивают во двор. Проезжай чуть вперед и встань вон у того столба: оттуда весь двор хорошо просматривается. Похоже, их уже ждут мужик и баба. Это, скорее всего, покупатели. Видишь, как тщательно изучают переданные им документы.

– Смотри: один из преступников с чернявыми волосами заходит в подъезд дома. Иван, протопай за ним, попробуй       установить, куда он направляется, только не засветись!

Один из сыщиков, сидящих в машине, выбрался из машины и, стараясь не упустить из виду объект наблюдения, ускорил шаг, на ходу прикидывая: «Типичная пятиэтажка без лифта. Это облегчает мою задачу!»

Через несколько минут сыщик вернулся и сообщил:

– Квартира на третьем этаже, слева.

– Это хорошо! А у наших подопечных что-то не сошлось, о цене, похоже, спорят. Надо их брать. Покупателей и грабителя возьмут на себя Толя и Николай. А мы с Иваном поднимемся на третий этаж за вторым соучастником. Давайте, вы первые вступаете в дело, а мы вас подстрахуем.

Убедившись, что угонщик иномарки позволил без сопротивления приковать себя наручниками к «баранке», а покупатели послушно предъявили свои паспорта, двое сыщиков быстро вошли в подъезд. Нажав на кнопку звонка, прислушались к звукам внутри квартиры. Раздались легкие шаги, и кто-то внимательно принялся разглядывать их в «глазок».

Иван нетерпеливо стукнул в дверь:

– Открывай, хозяйка, полиция!

– Я вас не знаю, и потому не впущу.

– Послушайте, девушка, если не хотите идти по делу как соучастница тяжкого преступления, то откройте немедленно.

Люська вопросительно посмотрела на Жура, но тот отрицательно мотнул головой: ему не хотелось верить, что все кончено. И Люська, подчиняясь любовнику, злобно огрызнулась:

– Не открою, пока не придет наш участковый Волин. Его я знаю.

Иван повернулся к напарнику:

– Будем взламывать?

– Незачем. Сейчас позвоню в местный отдел. Пусть пришлют этого Волина.

Снизу поднялся на подкрепление высокий сыщик и доложил:

– Там во дворе все в порядке. Задержанный парень сразу во всем признался, а покупатели оказались вполне добропорядочными людьми. Им эти отморозки врали, что хотят продать принадлежащую им машину. Но те, увидев, что иномарка оформлена на чужое имя, испугались и от сделки отказались.

– Это хорошо. А здесь кого мы пасем?

– Угонщик назвал своего подельника Жура. Говорит, что именно он вырубил того фирмача в подъезде.

Сыщики говорили нарочито громко, зная, что каждое их слово слышит затаившийся внутри квартиры бандит.

И руководитель группы приказал:

– Ты, Иван, поднимись на несколько ступенек вверх и блокируй чердак. Я же встану сбоку у стеночки. А то этот Жур, судя по всему чудик отчаянный, того гляди глупость какую-нибудь выкинет. Рисковать не станем, стрелять будем без предупреждения.

Жур с тоской прислушался к приготовлениям снаружи: «Идти на прорыв бесполезно. Если даже вырублю того, что стоит у дверей, другой мент пристрелит меня без раздумий».

Он с тоской посмотрел на встревоженное лицо Люськи. Сейчас она ему казалась самой красивой бабой в жизни. Ранее неоднократно судимый он хорошо знал, что долгие годы не увидит соблазнительно пухлых женских плеч, розовеющих из-под узких полосок домашнего сарафана. И отбрасывая от себя ненужные сомнения, резко отвернулся и тоскливо выкрикнул:

– Эй, начальник, сдаюсь. Я – чист и выхожу без оружия. Пусть твои ребята с испугу не пальнут.

– Давай, Жур, не торгуйся! Ты нам нужен живым: что толку в тебе мертвом без признательных показаний. Да, и прокуратура затаскает на допросы. Выходи!

Дверь приоткрылась, и Жур с поднятыми руками медленно с опаской протиснулся на лестничную площадку. На его запястья надели наручники и повели вниз по улице. Когда Жура вели по двору, он с тоской посмотрел на угнанную у коммерсанта иномарку: «Не вышло! А жаль: не успели погулять с шиком. Обидно, что менты так ловко сработали!»

А сыщики, везущие задержанных ими преступников, не испытывали радостного подъёма. Для них это была рядовая повседневная работа по очищению города от криминала.

Тройная проверка

Иномарка с латвийскими номерами въехала в город. Находящиеся в ней сыщики, выдающие себя по легенде за оптовых покупателей взрывчатки, сразу заметили преследующие их «Ладу». Буров мрачно шутил:

– Вот мы из охотников и превратились на время в дичь.

Возглавляющий операцию Фролов философски заметил:

– А ты ждал иного? Ребята нам противостоят серьезные, и проверять будут досконально. Для начала покружи по городу и расспроси, где находится памятник их знаменитому земляку. Пусть братки убедятся, что мы впервые в их городе.

Внезапно с оглушительным ревом им преградила путь полицейская патрульная машина и заставила прижаться к обочине. Фролов шепотом предупредил:

– Стопорнули без всякого нарушения явно для проверки. Думают, мы дурнее их и засветим полицейские ксивы. Сунь в права купюру. Будем действовать по их понятиям.

Подкупленный братвой сотрудник ГИБДД вел себя с намеренной агрессией:

– Вы на перекрестке проехали на красный свет. Наверняка, у себя в Латвии правила соблюдаете, а в России не считаете это обязательным! Предъявите документы.

Фролов с удовлетворением наблюдал, как тщательно сержант проверяет наличие виз в паспортах. Убедившись, что с документами все в порядке, ловким движением переправил в карман подсунутую двадцатидолларовую купюру и разрешил ехать дальше. Фролов облегченно вздохнул:

– Первую проверку мы прошли. Прибавь скорость, а то опоздаем на встречу.

Их уже ждали. Держась как можно непринужденнее, сыщики начали торг. Уже сойдясь в цене, предложили предоставить предварительно образец опасного товара. Продавцы тоже предпочитали не спешить и пообещали передать на пробу триста грамм взрывчатки на следующее утро.

Направляясь к центральной гостинице, Фролов проанализировал ситуацию: «Они будут отслеживать, войдем ли мы в контакт с местными операми или нет. А мы до утра затаимся. Пусть братки успокоятся».

Припарковав машину у гостиницы, сыщики направились к парадному подъезду.

И тут же к ним приблизился невысокий мужчина с тонкими усиками на широком лице:

– Привет, земляки! Вижу знакомые латышские номера. Как вас сюда занесло?

И тут же перешел на незнакомый Фролову говор. Наблюдая, как сыщик Буров свободно общается с незнакомцем на его родном языке, Фролов с удовлетворением прикинул: «Я был прав, выбрав легенду о купцах из Латвии. Откуда им знать, что сын военнослужащего Буров в юности окончил латышскую школу? Похоже, и вторую проверку мы благополучно прошли».

Отвязавшись от назойливого земляка, сыщики поднялись к себе в номер. До утра их никто не беспокоил, и только ощущение невидимого, но пристального внимания заставляло держаться наготове.

Утром в сопровождении все той же «Лады» они последовали к месту встречи. Получив пакет с сыпучим веществом, сыщики пообещали провести проверку и к вечеру встретиться для окончательного завершения сделки. Они успели отъехать лишь на триста метров, когда их догнала машина торговцев смертью. Подчинившись отчаянному сигналу, сыщики остановились. Высокий рыжеволосый парень в защитной форме, извинительно улыбнулся:

– Верните обратно наш пакет с тальком. Мы проверялись. Если бы менты нас сейчас повязали, то промахнулись: за безвредную присыпку дело не пришьешь. Раз все прошло гладко, то получите теперь то, что доктор прописал. Убедитесь, что сделка без обмана и сегодня вечерком часиков в семь подгребайте сюда к скверу: обменяем товар на деньги.

Направляясь в гостиницу, Фролов довольно заметил:

– Вот и третью проверку прошли. Пора подстраховаться и вызывать подмогу. А то эти ушлые ребята удумают завладеть деньгами, не отдавая товара.

– Не думаю. Побоятся с крутой братвой бодаться.

– И все же в нашей работе надо быть готовым ко всему.

Фролов посмотрел в зеркало заднего обзора: знакомая «Лада» продолжала неотступное преследование. И хотя операция шла к завершению, расслабляться было преждевременно.

Параллельные миры

Выехав по сигналу о ножевом ранении в подъезде жилого дома, сыщик Корин застал врачей, ведущих рослого парня к машине «скорой помощи». Его лицо было искажено болью. Он сквозь зубы успел сообщить:

– Меня порезал Григорий жених Тамары Морозовой, проживающий в квартире восемнадцать в этом подъезде. Ревнивец всадил мне нож в спину и убежал. Поймайте гада.

Глядя вслед «скорой помощи» Корин с облегчением подумал: «Похоже, преступление удастся раскрыть быстро».

Сыщик поднялся в квартиру. Студентка Тамара была дома. Узнав о происшествии, возмущенно взмахнула руками:

– Этот безумец Виктор Духов ерунду вам наплел. Мой Гриша бабочку намеренно не придавит, не то, что человека ножом ударить.

– Так зачем Виктор на него вину валит?

– Все очень просто. Неделю назад в автобусе ко мне на повороте случайно прижался симпатичный парень. Оба почувствовали влечение. Познакомились, слово за слово. Он проводил меня до дома. Родители были на даче, и я предложила ему подняться. Ну, а дальше все как обычно.

– Ну, тогда зачем Витька спектакль разыграл, сам себя порезал?

– В постели он хорош, а для серьезных отношений у меня есть Гриша. Он мой однокурсник, сын декана нашего факультета. А с Виктором и говорить не о чем. Он приезжий, здесь в Москве толком устроиться не может. Строителем подрабатывает. Я ему сегодня прямо на дверь указала, сказав, что дальше видеться не будем. Гриша о существовании Витьки не подозревает, и, надеюсь, не узнает.

– Значит, влюбленный парень решил так избавиться от соперника? Ладно, но вам придется позже подойти к нам в отдел и дать официальные показания. А мне надо будет изобличить вашего нового знакомого в ложном доносе.

Спускаясь вниз, Корин подумал: «Если это циничная девица говорит правду, то Витька скинул нож здесь в подъезде. Орудие надо найти».

Посветив фонариком сквозь решетку, закрывающую вход в подвал, сыщик заметил на полу блестящее лезвие ножа. Вызвав слесаря, он проник за решетку и изъял орудие преступления.

Вернувшись в отдел, Корин отдал нож на экспертизу и получил заключение, что на нем имеются отпечатки лишь одного человека. Теперь изобличить Виктора не составляло труда.

Часа через два Тамара появилась в отделе вместе с матерью. Корин сразу предупредил, что хочет привлечь Виктора к ответственности за ложный донос. Но мать студентки резко возразила:

– Нашей семье огласка этой истории не нужна. Это может расстроить свадьбу с Гришей. Такого допустить нельзя.

– Но если его отпустить, то влюбленный Ромео начнет серенады петь под вашим балконом. Вы так просто от него не отвяжетесь.

– Такое возможно. Но вы постарайтесь все уладить по-тихому. Надо заставить его уехать из города. Надеюсь, этой суммы хватит?

Увидев толстую пачку денег, положенных на стол, Корин расчетливо прикинул: «Улаживание семейного конфликта нельзя считать взяткой, тем более я знаю, как этого добиться».

И, положив деньги в карман, сыщик заверил:

– Я сделаю все возможное. Вечером позвоню и сообщу.

Сразу после ухода женщин, Корин направился в больницу к Виктору. Врач подтвердил, что рана нанесена не глубокая, задеты лишь мягкие ткани, и пациента через пару дней отпустят на амбулаторное лечение. И сыщик направился в палату. Увидев его, Виктор скорчил болезненную гримасу и поинтересовался:

– Вы его задержали?

– Нам не пришлось искать черную кошку в темной комнате. Ты сам себя порезал. Нож мы нашли в подвале. На нем отпечатки только твоих пальцев. Тамара обрисовала ваши отношения. Так что говори откровенно и не зли меня, если не хочешь сразу отправиться в тюремную больницу. Учти, твой рассказ записывается.

– Ладно, расскажу, как было. Когда Тамара меня выгнала, я спустился вниз, приставил рукоятку ножа к стене и навалился на лезвие спиной. Все удачно получилось. Нож бросил в подвал и вызвал медиков.

– Ты только скажи мне, чего ты хотел добиться?

– Хотел Тамару вернуть по большой любви. Больно уж она отличается от наших деревенских простушек. Я бы на ней женился.

– Ты себя в зеркало видел? Где ты и где она? Вы же с разных планет. Меня отец учил: руби дерево по себе, не гонись за умной и образованной. Тебе селяночка из родных мест сгодится. А сейчас в колонию поедешь за ложное обвинение человека в тяжком преступлении.

– Послушайте, я совершил ошибку, влюбившись в принцессу. Не губите!

– Я тебе сочувствую, но без суда и следствия такие вопросы единолично решать не могу. Встречу с тобой сегодня будем считать предварительной беседой. Но из сочувствия готов помочь. Если исчезнешь навсегда из города, то объявлять тебя в розыск не стану. Прими правильное решение.

На следующее утро из больницы сообщили, что Витька Духов срочно выписался по собственному желанию. И Корин с удовлетворением подумал, что никогда больше не увидит этого парня. Но еще долго он ощущал неприятный осадок от сочувствия к деревенскому жителю, наивно возмечтавшему о выгодной женитьбе на образованной и богатой москвичке.

На остановке

Автобуса долго не было, и на остановке скопилось много народа. Ежась от холода, все угрюмо молчали, невольно прислушиваясь к разговору двух старушек в вигоневых платках, но в поношенных дорогих шубах, перешедших в их владение от модных дочерей. Старушки дружно ругали правительство, высокие цены, низкие пенсии, плохих врачей и неблагодарных внуков. Темы были дежурными и особого интереса не вызывали.

Внезапно в беседе произошел резкий поворот, и люди на остановке резко насторожились. Одна из старушек спросила про их бывшую соседку Марию Степановну, и ее подруга запричитала:

– Ой, не говори, беда у нее.

– Неужели, заболела?

– Нет, жива и здорова. А вот с сыном Толей все неладно сложилось.

– Да, ты что, пьет?

– Хуже, даже говорить не хочется.

– Ты уж расскажи, раз начала.

– Был ведь хороший, нормальный парень. Рос у нас с тобой на глазах. Всегда вежливый обходительный. Бывало, идешь из магазина с тяжелой сумкой, подбежит и поможет до лифта донести.

– Да, помню. Давай, не тяни, расскажи что случилось?

– Года три назад устроился работать в полицию. И пошло – поехало.

– Убили или покалечили?

– Нет, в добром здравии. Только за эти годы уже три иномарки приобрел: две себе и одну жене. Сам на одной на работу катается, а на другой по казино разъезжает. А недавно еще новую квартиру купил и съехал из нашего дома в престижный район. Разве от честной жизни такое богатство скопишь?

– Надо же, а какие надежды подавал. Весь дом им любовался. И, на тебе, свернул на скользкий путь. Ну, а что Степановна говорит?

– Я пыталась ее образумить. Так она меня оборвала. Сказала, что достатку их семьи все завидуют. И это не сын у нее плохой, а время ныне такое откровенно корыстное. На том наша многолетняя дружба и закончилась.

– Да, вот уже беда так беда!

В этот момент подошел автобус и остановка опустела. На скамейке лишь остались сидеть две старые женщины, которым никуда не надо было ехать. Они просто коротали время, вспоминая безвозвратно ушедшие годы, когда еще не были смещены понятия морали, и зло никто не считал за добро.

Неудачное сватовство