Цитаты из книг автора «Валерий Чумаков»

Несмотря на все старания Брокара, Россия никак не хотела превращаться во Францию. Она оставалась Россией. А ему хотелось жить в Париже, но делать деньги в России. Поэтому он создал маленькую Францию в стенах своего дома. Здесь все говорили только по-французски, на полках стояли только французские книги, а на кухне повар-француз готовил исключительно французские блюда. С детьми занимались французские гувернеры. Дети были французскими подданными и даже проходили действительную военную службу в рядах французской армии.

Генрих Брокар продолжал воевать. Теперь уже не с российскими пиратами, а с соотечественниками, французами, которые все более нагло стали соваться на давно застолбленную им с таким трудом российскую территорию. Почувствовав вкус к парфюмерии, россияне повернулись в сторону Запада. И стали заказывать в той же Франции лучшее мыло, духи, помаду и прочее. При этом все то, что производилось в России, уже казалось хуже, «non bien». Хотя продукция Брокара на международных выставках била таких китов, как Легран или Бертран, в расчет это не шло: сделано не в Париже – стало быть «не хорошо». Брокара это бесило

В 1882 году Брокар наконец добился своей цели, заставив народ не вонять, а пахнуть. Целый месяц в Москве царил какой-либо один аромат. Специально для этого парфюмер разработал хитроумный план, совмещавший в себе новейшие достижения ароматической индустрии и любовь человечества к различного рода халяве. А началось все с того, что к очередной выставке Генрих Брокар (с помощью недавно привезенного из Франции молодого, но перспективного парфюмера Феррана) изготовил втайне от конкурентов новый одеколон, в запахе которого слышались ландыш, гвоздика и жасмин.

Москвичи быстро привыкли к брокаровской продукции. Генрих Брокар понял, что одного фирменного магазина недостаточно, и в 1878 году открыл второй, на Биржевой площади.

В начале Русско-турецкой войны в продаже появилось мыло «Военное», а в день, когда русские войска с победой вошли в Плевну, на парфюмерных прилавках появилась помада «Букет Плевны»

Брокар неутомимо изобретал все новые и новые сорта мыла. Пригласив к себе самого знаменитого мыльного лаборант-препаратора того времени француза Шевалье, он за неполные шесть лет поставил на рынок мыло «Мятное», «Русское», «Кокосовое», «Национальное», «Сельское», «Французское», «Спермацетное», «Театральное», «Обеденное» и даже «Электрическое». Ни одно крупное событие в жизни империи не проходило без того, чтобы Брокар не приурочил к нему выпуск нового сорта мыла.

Иногда Генриху приходилось встречаться и с россиянами. Как было не встретиться, например, с великой княгиней (и герцогиней Эдинбургской) Марией Александровной, посетившей Москву летом 1873 года? Лихой француз не просто встретился с ней, а полностью покорил ее сердце.

В дополнение к копеечному «Народному» мылу (дававшему отнюдь не копеечные доходы) Брокар начал производить тоже копеечные «Народные» помаду и пудру. Такой ловкий ход подсказала фабриканту Шарлотта. Теперь хорошо поторговавший на ярмарке крестьянин мог купить жене и дочерям в качестве гостинца целый набор: три полезных предмета в нарядной цветной упаковке – и всего за 3 копейки.

Мечта Брокара сбывалась: Россия начала мыться мылом, и «Народного» требовалось все больше. Пришлось даже добиться разрешения на установку паровой машины. Но и этого вскоре оказалось мало

Но подлинным хитом фирмы стало мыло «Народное». Кусок вполне нормального по качеству «Народного» стоил 1 копейку, а оптом – и того дешевле. В это же время цены у конкурентов ниже 30 копеек не опускались. Неудивительно, что даже крестьяне, никогда ранее мылом не пользовавшиеся, именно «Народное» начали закупать на ярмарках ящиками. Популярность нового моющего средства была настолько велика, что уже в 1866 году Брокар смог перебраться из бывшей конюшни в просторную фабрику на Пресне.