Отзывы на книги автора «Валерий Брюсов»

Можно по-разному рассматривать это произведение патриарха российского символизма.
Прежде всего это исторический роман, он представляет собой стилизацию под старинную рукопись. В нем задействованы как реальные исторические личности (Агриппа Неттесгеймский), так и полу легендарные (Иоганн Георг Фауст). Имеется множество отсылок к произведениям средневековых философов и оккультистов. А также переданы быт и нравы жителей средневековых германских городов.
В то же время в книге подробно описаны всевозможные мистические и оккультные ритуалы, ее страницы заселяют и ангелы, и демоны. Самые запоминающиеся мистические страницы - описание полета Рупрехта (главного героя) на козле и шабаша ведьм.
Главная героиня Рената одержима любовью к огненному ангелу (или все же демону?). Но ее противоречивая натура нуждается в поклонении обычного смертного. Девушка постоянно бросается в крайности: от любви до ненависти, от святости до греховности, от добра ко злу. Ее настроение и поведение крайне нестабильны. А герой с самой первой встречи подавлен ею, зависим от нее. Ему рядом с любимой сложно находиться, а без нее он не представляет своего существования.
Вот именно эти непростые взаимоотношения трех персонажей описаны весьма реалистично, несмотря на мистическую составляющую. А все потому, что автор писал о том, что сам прочувствовал и пережил в жизни.
Так в символической форме писатель поведал о себе, Нине Петровской и Андрее Белом.

Allo!
Кто говорит?
Мама?
Мама!
Ваш сын прекрасно болен!
Мама!
Владимир Маяковский

Любовная лирика серебряного века всегда считалась одной из самых образных и глубоких в литературе. Обожаю это время в поэзии. Такие чистые, искренние стихи, наполненные символичностью сказанного, пропитанные каким-то особым духом. Насыщенная, интеллектуальная поэзия. Но и веку нынешнему вполне есть что сказать. И эта книга – «Два века о любви» - представляет собой некую литературную дуэль. Или просто visavi?

Так что же такое любовь? И какой век знает о ней больше?

Любить – идти, - не смолкнул гром,
Топтать тоску, не знать ботинок,
Пугать ежей, платить добром
За зло брусники с паутинкой.

Вот так загадочно о любви говорит Борис Пастернак и век серебряный. И ему тут же, не мене образно и загадочно вторит Ирина Евса, век ХХІ:

Любовь смывается, как в гримерной
Лицо, под которым твой
Бескровный лик, ни живой ни мертвый,
Не мертвый, но не живой.

А если об отношениях попробовать сказать словами Марины Цветаевой?

Я – есмь. Ты – будешь. Между нами – бездна.
Я пью. Ты жаждешь. Сговориться – тщетно.
Нас десть лет, нас сто тысячелетий
Разъединяют. – Бог мостов не строит.

А Цветаевой тут же вторит Анна Аркатова:

Что делаешь, любимая?
Люблю.
А вечером?
Люблю еще сильнее.
А ты, любимый?
Я – тебя гублю.
Так искренно, так нежно…
Как умею.

Ваш ход – век, серебряный. И ваш выстрел, Сергей Есенин:

Берегись дыханья розы,
Не тревожь ее кусты.
Что любовь? Пустые грезы,
Бред несбыточной мечты.

Что может на это возразить Елена Касьян?

Любовь – это орган, внутренняя часть тела,
И там, где недавно еще болело,
Теперь пустота. Вот такие дела…
Любовь – это донорский орган, и я его отдала.
Не спрашивай, как я посмела.

Остро, очень остро. И еще по одному выстрелу. Так что же такое любовь?

Любовь – беспричинность. Бессмысленность даже, пожалуй.
Любить ли за что-нибудь? Любится – вот и люблю.
Любовь уподоблена тройке взбешенной и шалой,
Стремящей меня к отплывающему кораблю.

Так пишет о любви Игорь Северянин. Тройка… взбешенная и шалая… Какой красивый образ из прошлого. А образ современности? Послушаем Ларису Романовскую:

Эмоции – это такой наркотик.
Не любишь – уже ломает.
Мы все в он-лайне, мы все заходим,
В зону чужого вниманья.

Вот такая получилась дуэль. А кто победил? Решать читателю. Но, думаю, любой влюбленный читатель будет за ничью.

С двадцатилетними играет в жмурки,
С тридцатилетними играет в прятки
Любовь. Какие шелковые шкурки,
Как правила просты, как взятки гладки!
Легко ли в тридцать пять проститься с нею?
Легко. Не потому, что много срама,
А потому, что места нет нежнее,
И розовей, и сокровенней шрама.
Вера Павлова

Совершенно изумительная книга именно с точки зрения построения повествования. Речь повествователя стройно стилизуется под манеру римлян заката эпохи языческих богов, всё действие то стремительно летит, то плавно продвигается перед читателем именно посредством того, что видит, слышит и ощущает, а затем письменно передаёт главный герой Децим Юний Норбан. Сюжет направляется целиком и полностью психологическими особенностями этого героя, а информативная составляющая... - за неё нужно благодарить энциклопедическую образованность В. Я. Брюсова. Как ''Евгений Онегин'' является энциклопедией русской жизни начала 19 века, так Алтарь Победы смело можно считать энциклопедией римской жизни 4 века нашей эры. Тут есть всё - политические интриги при дворе императоров и узурпаторов, ярчайшая римская бытовая повседневность, тончайшее знание подвидов многочисленных раннехристианских сект. Тут есть непередаваемое комментированием психологически глубокое описание страсти- наваждения язычника Юния к прекрасной язычнице Гесперии, его метания между христианской сектанткой Реей и госпожой сердца Гесперией. Тут есть даже, как ни странно, даже намёк на соперничество мастера- монологиста Брюсова с мастером- полифонистом Достоевским. Достоевский ведь, как известно, в случае, если надо было бы избрать между Христом и истиной, избрал бы Христа, а брюсовский Юний между Христом и истиной своего времени выбирает истину. И жестоко страдает от отчаяния... (Внезапно пришёл в голову вопрос - а были ли у Брюсова моменты когда- либо в жизни, когда он страдал от того, что после Октября он принял большевиков? Это так, к слову, известно же ещё, что ''Алтарь Победы'' - это ещё и роман- соревнование со ''Смертью богов. Юлианом Отступником'' Д. С. Мережковского, а того Ф. М. Достоевский в своё время учил, что настоящим писателем станет лишь тот, кто много страдает.)
И между строк - как всегда у гениального писателя, пишущего на историческую тему (точно по рецепту прославившегося попозже, чем В. Я. Брюсов, Л. Фейхтвангера) - горчайшая отсылка к современности, окружающей писателя. Книга написана в 1912 - 1913 годах, а подспудно возникающие мысли (ни в коем случае не высказываемые, а именно возникающие, вызываемые) о помпезном гниении великой империи Рима точно применимы к романовскому гниению... Как показал Октябрь, христианство было изгоняемо идеологией мирового пролетариата столь же эффектно и с той же железной поступью, как само христианство изгоняло в Риме веру в старых римских богов.
И есть интереснейший персонаж в романе - убеждённый христианин, отец Николай, сказавший язычнику Юнию о том, что его истина не поражает сразу, но жалит постепенно (сейчас не цитирую дословно, но близко передаю образ). Интересна и его мысль, высказанная поражённому язычнику, что да, и его, христианина Николая, истина, пришла в мир не навечно, и она, с течением времени, когда мир изменится, уйдёт, придёт новая, ещё более совершенная истина. И читателю советской поры наверняка казалось, что Брюсов подразумевает истину новой, Красной Эпохи.
А теперь хочется сделать риторический вопрос, уважаемый читатель, а есть ли в нашей эпохе некая новая сверкающая истина, когда Красная эпоха сама превратилась в многочисленные руины различной степени загрязнённости? Или опять гниение, только уже без римских и романовских, и советских помпезности и величия?

Стихи поэтов Серебряного века - это моя особенная любовь. Поэтому пройти мимо данного издания я никак не могла, оно запало мне в душу с самого первого взгляда и темой, и оформлением.

Эти цвета, эта пыльная розовая нежность обложки, эти шрифты и бумага - всё в этом сборнике выглядит для меня почти что идеальным.

Причём - редчайшее счастье - в дополнение к прочим внешним достоинствам, обнаружилось так же, что хорош тут не только состав напечатанных имён, но даже выстроенная из них очередность. Она имеет свой особенный шарм, смысл и красоту.  Поэты не просто ссыпаны вразнобой или расположены по алфавиту, годам творчества или жизни. Тот, кто знаком с их судьбами, тот легко разглядит принцип по которому был собран сборник. Не знаю кто придумал подобное решение, но этот человек гений! Большое ему спасибо.

Самих стихов в сборнике не слишком много, всего по 10-20 штук для каждого поэта или поэтессы. Радует, это не всегда самые известные или популярные их творения. Это здорово.

По итогу - я осталась невероятно довольна этой книгой! Просто по максимуму. Даже вдохновилась взяться за всю серию целиком. Из двадцати двух книг на данный момент две у меня уже есть - Бодлер и «Серебряный век». Начало мини-коллекции положено. Очень хорошее начало!

Стихи поэтов Серебряного века - это моя особенная любовь. Поэтому пройти мимо данного издания я никак не могла, оно запало мне в душу с самого первого взгляда и темой, и оформлением.

Эти цвета, эта пыльная розовая нежность обложки, эти шрифты и бумага - всё в этом сборнике выглядит для меня почти что идеальным.

Причём - редчайшее счастье - в дополнение к прочим внешним достоинствам, обнаружилось так же, что хорош тут не только состав напечатанных имён, но даже выстроенная из них очередность. Она имеет свой особенный шарм, смысл и красоту.  Поэты не просто ссыпаны вразнобой или расположены по алфавиту, годам творчества или жизни. Тот, кто знаком с их судьбами, тот легко разглядит принцип по которому был собран сборник. Не знаю кто придумал подобное решение, но этот человек гений! Большое ему спасибо.

Самих стихов в сборнике не слишком много, всего по 10-20 штук для каждого поэта или поэтессы. Радует, это не всегда самые известные или популярные их творения. Это здорово.

По итогу - я осталась невероятно довольна этой книгой! Просто по максимуму. Даже вдохновилась взяться за всю серию целиком. Из двадцати двух книг на данный момент две у меня уже есть - Бодлер и «Серебряный век». Начало мини-коллекции положено. Очень хорошее начало!

Название романа несколько провокационно. Человек несведущий может подумать, что речь там будет идти о войне. И победе – если не в войне, то в битве. Но нет: оказывается, речь идёт о крылатой статуе Победы – символе величия Древнего Рима. Точнее – бывшем символе величия, ибо Рим в этой истории глубоко христианизирован, так что статую и её алтарь по приказу императора убирают из курии.
Не всем римлянам это нравится. О возвращении алтаря ходатайствует Сенат, отправляя к императору посольство, которое возглавляет Квинт Аврелий Симмах. Квестор священного дворца, писатель, дипломат, оратор, ведущий интеллектуал своего времени и просто достойный человек. И вот к его-то посольству примыкает главный герой – юный Децим Юний с секретной миссией.
Проблема в том, что Юний не тайный агент по профессии, не шибко талантливый, не особо умный и совершенно не умеет держать нос по ветру. Вторая проблема в том, что он становится жертвой интриг, в которые не перестают его втягивать две манипуляторши: циничная Гесперия и невротичная Реа. Юноша же на свою беду слишком слаб, чтобы отвергнуть соблазны, и слишком совестлив, чтобы, получив, что хотел, бросить довернувшуюся ему женщину. Вот и мотается на протяжении всего романа, аки цветочек в проруби.
Сам Юний – язычник. Он был рождён в семье римлян-язычников, воспитан в римской культуре и твёрдо уверен: если множество государственных деятелей, поэтов, ораторов и героев поклонялись римским богам, значит, это не было случайностью. В то же время он открыт новому и готов выслушать христианских философов, хотя то, о чём они говорят, порой кажется ему диким.
Судьба сводит Юния с самыми разнообразными верующими: как язычниками, так и христианами. Те и другие оставляют гнетущее впечатление. Первые взывают к былому величию Рима и при этом опустились, погрязли в разврате, мелочных дрязгах и часто не могут наладить собственную жизнь хотя бы на уровне бытовом. Вторые – в лучшем случае карьеристы, а в худшем – стадо. Тупое, не думающее стадо, прикрывающее верой бытовые грешки, от которого хочется держаться подальше. Реа, из-за которой разгорелся весь сыр бор, - вообще не христианка, а нечто непонятное, от которого, если по уму, надо вообще держаться подальше: призывать антихриста и молиться на полупедика – это как?
Разумеется, и среди язычников, и среди христиан встречаются приличные люди. Но первые постепенно уходят (здесь особенно жалко лучшего друга Юния - Ремигия, которому оказалось не на что опереться в драматической ситуации). Вторые – не особо-то видны, слышны и поняты. Хотя именно вторые прекрасно видят: языческий мир постепенно изживает себя. Ближе к финалу начинает видеть это и Юний. Но он к тому времени меньше всего похож на победителя. Обескуражен, сломлен, предчувствует грядущее падение Империи и даже если и примкнёт к христианству (но это не точно), то только от безысходности:

«Горе побежденным! Крест брошен на одну чашу весов, и всего золота мира недостаточно, чтобы перевесить его!».

Не хотела бы я дружить с главным героем. Лицемер, трус, подлец и не сомневаюсь, что урод! Приехал в чужой дом и начал бегать за женой хозяина этого дома, при этом пытаясь с этим хозяином общаться более чем по-дружески. Он утверждал, что ненавидел эту женщину, она была ему противна, он считал её старой. Но на фоне всего этого он устраивал ей сцены ревности при людно, лез целоваться, просил секса.
Жаль, что хозяин не дал ему по морде. Было бы очень кстати в методах воспитания. Что станет с этим парнем в будущем? Да останется таким же трусом и подлецом, обманывающим себя и других. Он обязательно найдёт оправдание любому своему мерзкому поступку. Станет бегать за чужими жёнами лёгкого поведения, боясь построить собственные отношения, потому что для этого нужна действительно любовь, сила и разум. С чужими жёнами проще, если что это же они будут во всем виноваты))*

"Внимательно, не мигая, сквозь редкие облака,
на лежащего в яслях Ребенка издалека,
из глубины Вселенной, с другого ее конца,
звезда смотрела в пещеру. И это был взгляд Отца".

Одно слово - гений.

Казалось бы, так много великих имён, о каждом из которых можно написать тома, под такой не очень толстой книжкой, что от повествования ждешь какой-то поверхностности. Но на самом деле все представленные истории любви не поверхностны, благодаря добавлению воспоминаний и писем самих главных героев. Вообще по стилю изложения истории больше похожи на очерки, и во многом характеризуют личности самих главных героев.

Нет среди русских поэтов спокойных лиц. Кто умер от разрыва сердца, кто от пули.

Понятно, что столь неспокойные люди, вряд ли умеют спокойно любить. Тем более в такое нелёгкое для страны время. Как писал в своей книге Ходасевич:

Любовь открывала для символистов и декадентов прямой и кратчайший доступ к неиссякаемому кладезю эмоций. Достаточно было быть влюбленным - и человек становился обеспеченным всеми предметами лирической необходимости: Страстью, Отчаянием, Ликованием, Безумием, Пороком, Грехом, Ненавистью... Поэтому все и всегда были влюблены, если не в самом деле, то хоть уверяли себя, что влюблены. Малейшую искорку, того, что похоже на любовь, раздували изо всех сил.

Только это было справедливо не только к символистам и декадентам, но к поэтам того времени в целом. Любовь была увлечением и игрой, без которой невозможно было писать. Только и сами поэты в этой любви были детьми - непостоянными, эгоистичными, капризными, но не от того ли более других, нуждающимися в защите. Не каждый человек может вынести рядом с собой такого вечного ребёнка, поэтому союзы двух поэтов, например Гиппиус - Мережковский кажется наиболее благоприятными, хотя и там были свои «подводные камни», и этот случай скорее исключение из правил.
В представлении Нины Щербак, благодаря отрывкам из воспоминаний современников поэты видятся более живыми, не такими как в различных сборниках с сухими справочными материалами. В Сергее Есенине, например, за маской всем знакомого простого рязанского парня, на мой взгляд, скрывался расчётливый человек, который прекрасно знал цену деньгам и не хотел их упускать, из его письма Илье Шнейдеру:
Если бы Изадора не была сумасбродной и дала бы мне возможность где-нибудь присесть, я очень много заработал бы денег. Пока получил только сто тысяч марок, между тем в перспективе около 400 ...
В ином свете для меня предстал Владимир Набоков - (к которому после прочтения Лолиты я отношусь с подозрением) - в своей любви, в отличие от многих представителей серебряного века он был заботливым отцом и хорошим семьянином.
Любовь поэта Михаила Кузьмина продемонстрировала состоятельность долгих гомосексуальных отношений - с 1913 года и до конца своих дней (1936) он жил вместе с Юрием Юркуном.
По-другому, благодаря этой книге, мне открылся треугольник Блок-Менделеева-Белый. Вообще все истории своими героями связанны между собой, иногда складывается чувство, что ты разматываешь клубочек судеб, и ниточек в том клубке великое множество. Кстати, почти в каждом очерке повествуется не только о самих поэтах, но и об их произведениях. Иногда даже даётся ключ к пониманию некоторых творений.
Во всем этом чувствуется любовь и неподдельный интерес автора к данной теме. Хотя и он иногда пишет странные вещи. Например, в истории любви Софии Парнок и Марины Цветаевой, автор указывает, что когда эта пара гостит в Коктебеле, в Цветаеву влюбляется Максим Волошин, но в других источниках я читала, что это все-таки был Осип Мандельштам, ведь Волошин и до Коктебеля знал Цветаеву и относился к ней, как друг и учитель. Возможно, это просто описка, даже в жизни такое бывает - думаешь об одном человеке, а произносишь имя другого. Но все-таки и других опечаток в книге много, такая небрежная работа редактора, тем более в книге, посвященной судьбам, чьи имена неразрывно связанны с литературой, может оттолкнуть внимательного читателя. И ещё, что лично мне кажется упущением - отсутствие списка источников и литературных произведений, на которые опирается автор, в самих статьях он, конечно, говорит, откуда взял ту или иную цитату, но все-таки хотелось бы иметь упорядоченный список, а не искать каждый раз по статье.
В остальном же, с точки зрения человека, интересующегося судьбами поэтов серебряного века, книга, на мой взгляд, заслуживает пристального внимания, ведь, по словам Ирины Одоевцевой, приведённым в книге:

Любовь помогает узнать человека до конца - и внешне и внутренне. Увидеть в нем то, чего не могут разглядеть равнодушные глаза. Когда любишь человека, видишь его таким, каким его задумал Бог.

Как давно я не читала ничего из русской классики, на то были личные причины. Взяла этот сборник в библиотеке случайно, в рамках своего личного флешмоба "Книги на Новый год и Рождество", в рамках которого я читаю книги, помогающие мне настроиться на праздничное настроение, прочувствовать дух праздника.

И открывает этот сборник повесть Николая Гоголя "Ночь перед Рождеством", любимейшая моя вещь у Гоголя. Это одни сплошные эмоции от восхищения, от красоты слога, а если к этому добавить и фильм, то эмоций и праздничного настроя будет выше крыши.

А остальные истории... Даже и не знаю, что о них сказать, неплохие - это точно. Из чудесных, близких по восторгу к "Ночи перед Рождеством" это история Александра Куприна "Чудесный доктор".