Вот он и приехал – молись, Мария! Сейчас ему откроют.
Сейчас Кузьме откроют. Откроет брат, у которого Кузьма будет просить деньги. И от того, даст тот или нет без малого зависит судьба Кузьмы, Марии и их ребятишек.
Недостача в магазине – государственное преступление, а полуграмотная доверчивая Мария и товар принимала без накладных, и расписывалась, где было велено – так и вышла недостача в тысячу рублей. Не десять рублей, не сто, а тысяча! Оглушила эта новость Марию, да и всю деревню тоже. Ведь эта же деревня и уговаривала Марию встать за прилавок, измаявшись без собственного магазина. Эта же деревня помнила, сколько людей уже пострадало от магазина, сколько недостач было выявлено и сколько людей осуждено. И вот теперь за несколько дней необходимо собрать эту тысячу. Тогда есть шанс, что ревизор пожалеет Марию с ребятишками, не доложит «куда следует» и не уведут Марию по этапу. Да где её взять, тысячу эту, если в деревне живых денег почти и не водится! А если и водятся, то способны ли люди расстаться с ними, пусть на время, но со своими, родными деньгами, окажутся ли деньги роднее, чем какая-то Мария?! И вот ходит Кузьма по дворам, занимает, стыдится, болеет душой, а Валентин Распутин раскрывает перед нами калейдоскоп человеческих характеров – дед Гордей, который от своего имени ходит, выпрашивает и приносит Кузьме мятые пятерки; председатель колхоза, объявляющий работникам, что надо, надо помочь Марии и отдать свою зарплату и сам первый отдавший свою; жены работников, зверем смотрящие на Кузьму после этого и забирающие деньги обратно; Степанида, ни в какую не желающая расстаться со своим добром, но зато громко причитающая, как ей жалко Марию и ребятишек.
Кузьма даже в мыслях не осмеливался просить у них деньги. Он представлял себе свой обход так: он заходит и молчит. Уже одно то, что он пришел, должно было сказать людям все
Тяжелое произведение и, как все истории, рассказанные Распутиным, – глубоко нравственное, заставляющее задуматься и заглянуть в глубину своей души, вызывающее очень сильные эмоции и отзывающееся болью.
Финал открыт: молись, Мария!