Оказавшись на Аннкорте и, увидев первую же возможность стать одной из тех, на кого обратят внимание, я ухватилась за неё. Помимо простого упорства, я затылком чуяла, что всё делаю правильно, что должна пытаться дальше, иначе упущу что-то важное. Не думаю, что генерал будет против вырастить ещё одного бойца в команду.

После ещё пятнадцати минут смеха и глупых пародий на Дерека, мы с Рикки решили всё же спуститься на ужин, на котором так кстати оказался и Сандерс. Специально прихватив с собой забытую им книгу, я положила её перед его тарелкой на стол. Тот сухо поблагодарил, продолжая есть.

Мы пришли уже под конец ужина, поэтому в столовой оставалось максимум человек десять. Повара мыли посуду, убирали со столов и всё тщательно вытирали. Один из немногих плюсов на Аннкорте – абсолютная санитария, и порой мне казалось, что в коридорах чище, чем в госпитале. Люди чаще мыли руки, чаще стирали одежду и некоторые даже носили маски.

Мне казалось это странным, но каждый из гражданских пережил бурю не только в жизни, но и внутри себя. Я не могла обвинять их в том, что случившейся несколько лет назад пошатнуло их, сломало.

Усевшись рядом с Дереком, мы с Рикки принялись за свой ужин. Разговор с Сандерсом я не решалась начать, думая, что он ещё ко всему прочему разозлиться. Однако через пару минут Рикки легонько пнула меня под столом, кивая в сторону капитана. Тот внимательно проходился глазами по строчкам своей книги, иногда отрываясь, чтобы поесть. Он выглядел сосредоточенным и отвлекать его не хотелось, но, откашлявшись, я все же решилась это сделать.

– Вы собираетесь на охоту через пару дней…?

– Угу, – все также не отрываясь от книги произнёс капитан. Взглянув ещё раз на Рикки, я вздохнула. Теперь моя и без того бредовая идея выглядела ещё бредовее.

– А можно мне с вами? – мужчина усмехнулся, сразу переводя взгляд на меня. Его тёмные глаза сканировали мое лицо, пробегаясь по глазам, губам и щекам. Видимо, он оценивал насколько я здорова. Почему-то именно сейчас я обратила внимание на то, что глаза у капитана на самом деле зелёные, уходящие тёмными крапинками в карие. Дерек усмехнулся, закатил глаза и, наконец, произнёс:

– Хорошо, но не думаю, что ты продержишься на тренировке даже пять минут, – я резко выдохнула, не веря, что Сандерс на самом деле разрешил мне поехать с ними. Решив пропустить мимо ушей едкое замечание, я думала только о том, что из себя представляют тренировки и насколько они сложные. Конечно, раньше у меня был спортивный опыт, я прикладывала много усилий для тренировки собственной воли, но то было раньше.

Дерек лениво вернулся к прочтению своей книги, напоследок произнося:

– Завтра после завтрака встретимся в тренировочном блоке.

Рикки ободряюще улыбнулась мне, но я понимала то, что это лишь начало. Если Дерек решит, что я ни на что не годная, то мой план рухнет. Слабо припоминались редкие вылазки с отцом на охоту, которые были скорее для развлечения, чем для поимки какой-либо дичи. В руках я держала отцовское ружьё лишь раз, когда оно было для меня ещё слишком тяжёлым. С шести лет я занималась танцами, после чего плаванием, и даже пробовала лёгкую атлетику. Правда, это вовсе не совместимо с теми тренировками, которые меня ждали – я это осознавала.

Завтра самое важное для меня – внимательно слушать Дерека и выполнять всё правильно. Мне хотелось верить, что моё отвыкшее от тренировок тело всё же поможет мне, а не будет мешать. Возможно, после завтрашнего занятия у меня появится хотя бы призрачная возможность выбраться отсюда. Или хотя бы приблизит к тому, что я найду себе поистине интересное занятие на оставшуюся… жизнь?

Передёрнув плечами, я нервно выдохнула. Как и у всех здесь, в душе у меня жила надежда на возвращение прежней жизни, но разумная часть моего мозга нашёптывала, что мне стоит угомонить эти мысли.

.

Тренировочный блок состоял из двух больших залов, в одном из которых стояли тренажёры, а в другом находился корт и висела парочка груш. Помещение подвальное, и здесь было прохладнее, чем наверху, кроме того сюда поступало малое количество воздуха. Насколько долго здесь можно проводить время – непонятно. Я пришла раньше Сандерса и решила сразу немного размяться. Рикки одолжила свой топ и спортивные штаны, так как мне спортивную одежду ещё не выдавали.

Завязав волосы в пучок, я приступила к разминке. Тело чувствовало себя прекрасно после такого длительного отдыха, даже рана на ноге не сильно беспокоила. Потянувшись вверх, я почувствовала лёгкий хруст в позвонках, и блаженно улыбнулась. Возможно, стоило бы заняться йогой или растяжкой, чтобы укреплять тело. Ко всему прочему это занимало бы меня на несколько часов.

Дерек пришёл спустя буквально десять минут в сером спортивном костюме и повязками на руках. Я за это время успела потянуть ноги, спину, руки, размять шею и сделать парочку наклонов.

– Что делаешь? – спросил капитан, подходя ближе. Я сидела на полу, пытаясь тянуться вверх. Выдохнув, я встала с пола, поворачиваясь к мужчине.

– Разогревалась перед тренировкой, – я улыбнулась, надеясь на успех своего плана. Настроение с самого утра было отличное, почему же не использовать это?

– Молодец, дай руку, – я протянула правую ладонь, которую Дерек сразу же перехватил. Он осторожно начал перематывать мне руку эластичным бинтом, не слишком туго затягивая. – Сожми и разожми руку, не больно?

Я покачала головой. То же самое капитан проделал и с второй рукой.

– Защита для новичка – это важно. Бинты смогут обеспечить тебе безопасные удары, но они не должны пережимать твою руку, иначе кровь будет плохо циркулировать, – проговаривает Дерек, держа мои руки в своих и разминая мне пальцы.

Я внимательно наблюдала за его действиями, подмечая сосредоточенность. После перевязки мы, наконец, прошли на корт. Он был большой, не слишком мягкий, но и не слишком жёсткий. Дерек снял кофту, оставаясь в одной майке, и откинул её куда-то в сторону.

– Мне нужно определить уровень твоей физической подготовки, поэтому попробуем пробное спаривание. Не сильно напрягайся, просто покажи, что умеешь.

Ему-то легко говорить, а вот у меня уже колени от страха трясутся. Я не думала, что буду так волноваться, но сейчас понимаю всю серьёзность того, на что иду. Киваю, приготавливаясь отбиваться. Дерек подходит чуть ближе, внимательно следя за моими действиями. Он резко замахивается справа, но я успеваю перехватить, другой рукой ударяя в кадык. Приём, которому меня учил папа. Я радуюсь, что тогдашние уроки самообороны в шестнадцать лет не прошли даром.

Дерек кашляет, снова пытаясь напасть. На этот раз нейтрализовать не получается, и я отшатываюсь сторону от удара в живот. Но Сандерса это не останавливает, и, пользуясь моим замешательством, он даёт пощёчину, отчего я падаю на пол. Ногу пронзает острая боль, которая на секунду отвлекает меня.

Я впилась короткими ногтями в пол, чувствуя, как в этот момент внутри что-то будто бы вскипело. В груди я почувствовала не привычную тревожность, а закипающую злость, я ещё могла дать отпор. Чувствовала, что внутри меня ещё было много энергии.

Дерек садится сверху, собираясь нанести новый удар, но я перехватываю его за шею, потянув на себя, ударяю коленом в пах и скидываю. Мне стоило огромных усилий не заныть от боли в ногах, когда я перекинула капитана. Мои движения были неуклюжими, кроме того, он был тяжелее меня, и скорее всего поддавался. Я быстро встаю на ноги, немного пошатываясь, но всё также держу кулаки наготове. Дерек встаёт через секунду, сразу смеясь. Он разминает шею, смотря на меня.

– Воу, не ожидал от тебя такого, – мы оба пытаемся отдышаться, смотря друг на друга. Я немного улыбаюсь, радуясь, что не всё так уж и плохо. Моё тело и мозг будто знали, что делать, и в какой-то момент я действовала на автомате, просто прикладывая силу. Странное чувство, но мне не хочется останавливаться, хочется ещё и ещё.

– Ты занималась спортом раньше? – спрашивает Дерек, перед тем, как мы спускаемся с корта, и останавливаемся около одной из груш.

– С детства танцевала и плавала, ходила в тренажёрный зал.

– У тебя есть база – это хорошо. Думаю, что если будешь усердно заниматься, то из тебя выйдет неплохой боец, – я поджимаю губы, пытаясь скрыть довольную улыбку. Похвала от Сандерса это что-то новое. – Ты плавала, а это важно для оценки твоей выносливости, кроме того опыт в танцах дал тебе преимущество в гибкости. Во время рукопашных это важно. Позже объясню почему.

Я кивнула, чувствуя гордость за саму себя. Значит не всё потеряно и у меня даже больше шансов на успех, чем мне казалось.

– Сегодня поработаем над силой ударов и несколькими лёгкими приёмами. Так как времени на подготовку у нас слишком мало – я буду учить тебя не так усиленно, но достаточно для того, чтобы ты смогла за себя постоять во время нападения, – я киваю, наблюдая за тем, как Сандерс надевает на руки круглые штуки для ударов. Я хмыкаю, думая, что начну сразу бить по груше, но, быстро понимаю, что сначала нужно настроить правильное положение кисти, чтобы не сломать руку.

В течение нескольких минут Дерек объяснял мне как правильно держать руку, и под каким углом наносить удары. Я внимательно слушала, и даже не задавала вопросы, так как у меня их попросту не было. Дерек оказался хорошим учителем.

– Итак, начинаем. Тебе всего лишь нужно ударять по боксёрским лапам с умеренной силой, постепенно увеличивая её. Однако я также буду проверять твою реакцию, поэтому тебе нужно будет избегать моих ударов. Помни про положение рук и ног, не усердствуй – начнём с малого. Готова?

Я вздыхаю, ставя руки перед собой и сосредотачиваясь на цели.

Казалось, что мы провели в блоке целый день, однако прошло всего четыре часа. Из-за ограниченного времени Дерек предупредил, что тренировки будут идти не менее трёх часов. Именно поэтому после четырёхчасового ада с Сандерсом и его вечными замечаниями-подколами, я чувствовала себя как выжатый лимон. Обед я благополучно пропустила, решив вместо этого воспользоваться душем. Однако голодать мне не пришлось.

– Можно поиграть в настольные игры и поесть, – предлагает Рикки, когда приходит ко мне после обеда с яблоком, который я умяла за пять секунд, находясь в душе.

Девушка без стеснения сидит на крышке унитаза, болтая со мной через шторку в ванной. Я выглядываю на секунду, заговорчески улыбаясь.

– Может тогда сходим в город? – я очень удачно вспоминаю о том, что там снова проходит ярмарка, на которую я хотела попасть. Рикки подхватывает эту затею, уходя к себе в комнату, чтобы переодеться. Мышцы после тренировки начинают ныть, и даже страшно представить, что будет завтра утром.

.

В городке уже зажглись фонари и на главной улице висели разноцветные мигающие гирлянды. Гражданские – как их тут называют, каждый две недели проводят ярмарки, на которых можно поесть домашних пирогов, пообщаться с соседями, поиграть и потанцевать. Музыка была повсюду, как и улыбающейся, счастливые люди. К четверговой ярмарке обычно готовились за день, украшая небольшой городок, чтобы привнести хоть немного красок на Аннкорт.

Мы с Рикки проходим вглубь главной улицы, чтобы взять чего-нибудь поесть. Под небольшим навесом расположены круглые столы и пластмассовые стулья. Рядом стояло несколько палаток, от которых исходил пар. Вокруг вкусно пахло едой и в животе тут же неприятно заурчало. Я вдруг вспомнила, что практически ничего не ела сегодня.

– Ощущение, что я сейчас умру с голоду, – посмеиваясь, произношу я, как только девушка берет меня за руку и тащит к палаткам. Глаза разбегаются от количества вкусностей. Здесь и большой чан с похлёбкой, и сэндвичи с большим количеством начинки, пунш, даже есть запечённая картошка с мясом. Единственный минус – еды было достаточно мало, так как продуктов на Аннкорте было не так много. Люди здесь не набивали себе пузо до отвала, а привыкали к малому количеству потребляемой пищи.

Однако на такие ярмарки «главные» выделяли чуть больше продуктов для того, чтобы люди порадовались и хорошо покушали.

– Угощайтесь, девочки! – приятная средних лет женщина протягивает нам тарелки с маленькими кусочками малинового пирога и предлагает суп в железной кружке.

– Спасибо вам большое, – хором произносим мы с Рикки и идём дальше. Набрав еды, наша душа успокоилась, и мы решили присесть. Кое-как найдя места, мы принялись за еду. В тот момент, когда ты голодный, наверное, любая еда кажется невероятно вкусной, но всё приготовленное для меня ощутилось неземным Раем.

– Я сама не часто здесь бываю, но мне нравится иногда приходить и расслабляться, – произносит Рикки, с улыбкой смотря на смеющихся детей за соседним столиком. Детей было много – иногда казалось, что даже больше, чем взрослых. Их эвакуировали в первую очередь, многие из них остались без родителей. Их образованием продолжают усиленно заниматься – уроки проходят в одном из зданий по несколько часов в день. Они изучают базовые предметы, и делятся только на два класса – кому до 12 лет, и кому от 12 до 18 лет. Несмотря на возраст, все в классе одинаково равны.

Вокруг всё кажется таким ярким, привычным – как и должно быть. Когда я была здесь в первый раз, то всё было серым и мрачным, но сейчас мир будто бы стал чуть светлее, на лицах людей я видела спокойствие. Они были счастливы и благодарны, ведь всё ещё живы.

– Здесь такая атмосфера… Она другая, не хочу уходить отсюда, – решила я поделиться своими мыслями, допивая суп и принимаясь за десерт. Суп был скорее капустной кашей с одним маленьким кусочком курицы, но даже этого было достаточно.

– Завтра утром можно пойти в теплицу, собрать овощи, если будут. – произнесла Рикки, наблюдая за тем, каким взглядом я смотрю на капусту.

– Вы сами выращиваете?

– Конечно! – девушка засмеялась. – Я лично высаживала, но не все прижились. Поэтому капусты много, а картошки мало.

Я улыбаюсь.

– А курица? Это же она? – я показываю на единственный плавающий кусочек в кружке.

Форбс кивнула.

– Мы успели вывезти из нескольких деревень кур, была ещё коза, но она оказалась заражена, и пришлось оставить её там. За теплицей у нас курятник, но из-за скудных условий курицы редко несутся, поэтому мы стараемся чаще выезжать на охоту за мясом.

Мы вспомнили, что совсем забыли взять чай, поэтому я быстро сбегала и принесла нам одну на двоих кружку горячего несладкого чая. Вдалеке я заметила Йена, вошедшего под навес с компанией парней и приветливо помахала ему. Он улыбнулся и активно замахал в ответ, после чего они присели за один из только что освободившихся столиков. Дерека среди них я не видела.

– Понимаю тебя. – неожиданно произнесла Рикии. – Жизнь на Аннкорте далеко не сахар, есть очень много правил, которых ты ещё не знаешь и из-за них чувствуешь себя запертой здесь, но Аннкорт скоро станет и твоим домом. – Рикки складывает наши тарелки вместе и относит к небольшому контейнеру, куда скидывается вся посуда без еды. Мы ещё пару минут сидели молча, пока подруга не решила потащить меня в имитированный тир.

На Аннкорте практически у каждого в доме было оружие, поэтому тир здесь, можно сказать, был развлечением. Отцы учили своих детей и жён стрелять, каждый раз радуясь, когда те попадали в цель. Под большим красным навесом могло уместиться, по меньшей мере, человек десять. В самом начале стоял длинный стол, в паре метров от которого в ряд железные банки или картонные фигурки. Слабо горела жёлтая лампочка, из-за чего целиться было тяжелее. Рикки сразу подбежала в одному свободному ружью, вставляя приготовленные пули.

Я наблюдала за подругой, стоя за её спиной. Плечи Рикки напрягались каждый раз, когда она собиралась делать выстрел, но почти всегда попадала в цель. Мне так хотелось поговорить с кем-нибудь из жителей, поделиться с ними впечатлениями, что я решила воспользоваться моментом.

Как раз рядом со мной стоял мужчина привлекательной наружности, на вид ему не было и сорока пяти. Волосы на висках уже слегка начали седеть, а в уголках глаз и губ закрадывались слегка заметные морщины. Взглядом он упёрся в двух детишек, державшись ружья. В его глазах я ясно видела тоску, даже несмотря на ту улыбку, которую он дарит своим детям, каждый раз, когда они оборачиваются на него после попадания в цель.

– Какие они молодцы, – я складываю руки на груди, слегка наклоняясь к мужчине и киваю головой в сторону мальчика и девочки лет десяти. Мужчина тут же переводит взгляд на меня, пару секунд осматривая, после чего скромно улыбаясь. Мне его улыбка показалась достаточно натянутой.

– Да, владеть оружием в наше время важно.

Благо через пару минут разговор завязался как-то сам собой. Чак – так звали мужчину – оказался вполне себе милым и дружелюбным. Он мало говорил, но много слушал, расспрашивая меня о моей жизни. Я не скрывала того, что оказалась здесь случайным образом недавно, и Чаку явно было интересно услышать мою историю. Он несколько раз задавал одни и те же вопросы, за что впоследствии извинялся, так как у него были некоторые проблемы с памятью.

Я лишь улыбалась, мельком наблюдая за тем, как Рикки втянулась и из раза в раз попадала точно в цель. После приезда я общалась в основном с ограниченным кругом людей, и хотелось бы поближе познакомиться с кем-то из города. Люди здесь казались мне достаточно милыми и улыбчивыми, кроме того, я ждала, когда меня переселят в обычный дом. Вдруг с кем-то из знакомых мне городских мы станем хорошими приятелями и соседями?

– А вы… здесь давно?

– Ох нет, мы приехали пару месяцев назад. Подруга моей жены рассказала ей об Аннкорте ещё давно, но мы не смогли попасть сюда сразу. Многие месяцы мы жили в доме, каждый раз выходили наружу, чтобы добыть еды, но это было, конечно, опасно, – взгляд его резко потух, и он стал потирать глаза руками. – Наши соседи также прятались у себя, но долго они не продержались, и однажды Кай с Сарой не вернулись с вылазки в город. Тогда их дочку мы взяли к себе, – он кивает в сторону темноволосой худой девочки. – После этого решили попытать удачу и ехать на Аннкорт, мы готовились к поездке много недель.

Мужчина глубоко вздохнул, поджимая губы. Я положила руку ему на плечо, успокаивающе поглаживая. Он улыбнулся мне, будто говоря: «Нет-нет, всё хорошо!», но я видела, как тяжело давались ему воспоминания. Они пережили сущий Ад, что говорить о девочке, потерявшей родителей так неожиданно и быстро.

– Я понимаю…

Чак передёрнул плечом, беря себя в руки.

– Дорога сюда была непростой, мы ехали на машине лесами несколько дней, и уже вблизи Аннкорта на нас напал Дир. Моя жена пожертвовала жизнью, чтобы спасти наших детей, – я обратила внимание на то, с какой уверенностью Чак произнёс «наших детей». – Мы бы не смогли ей помочь, поэтому бежали без остановки несколько километров, пока не вышли к воротам Аннкорта.

Свою историю Чак закончил быстро, стараясь ещё больше сократить конец. Эта тема всё ещё резала ножом по его сердцу, и мне было его невероятно жаль. Он смотрит на детей и улыбается сквозь едва-заметные слёзы, когда девочка зовёт его к себе, чтобы показать результаты. Чак прощается и уходит, заранее приглашая меня как-нибудь на чай в седьмой дом в пятую квартиру. Я ободрительно улыбаюсь ему, подходя обратно к Рикки, которая внимательно наблюдала за нашим разговором.

Чувствуя неприятное сдавливающее чувство в груди, я беру из рук подруги ружьё. Скольких людей не удалось спасти? Сколько людей умерли из-за какого-то глупого эксперимента, просто из-за желания обрести власть? Мне было жалко всех этих людей, было жалко себя и всё человечество, которое обрекли на страдания не по их воле.

– Даже если бы ты могла что-то сделать, – начинает Рикки, поправляя мои руки, чтобы я правильно держала оружие. – Ты не сможешь спасти всех. Мне знаком твой синдром спасателя, но иногда нужно уметь хладнокровно относиться к чужим проблемам.