Цитаты из книг автора «Ульяна Романова»

– фыркнула я. Гром выбрал темную сторону и нацелил огромную морду на столешницу, взглядом гипнотизируя торт. – Куда? – рявкнула я. Пес морду убрал, а вот взгляд от торта отвести не смог. – Гром, у тебя попа слипнется от сладкого! – возмутилась я. – А ну, быстро в коридор! Место! Поднялась и замахала руками, выгоняя прожорливого пса в прихожую. Он нехотя топал, а я указала на дверной коврик и велела: – Сиди тут! И обувь Барсова поближе так подвинула. Гром попытался зарычать, но я предупредила: – Или купаться будем! Купаться он не любил, поэтому ворчал, но уместился на коврике и смотрел на меня так, что стало ясно: в ближайшее время без конфет мне из дома можно даже не пытаться выйти. Местный блохастый рэкетир дальше двери не пустит. Потерла ладони, сгоняла в ванную, быстро почистила зубы, налила в тазик воды и вернулась к Барсову, который покорно ждал меня на той же табуретке, где я его и оставила. – А ты куда? – изумился Изюм Багратович, когда я поставила тазик на столешницу и развернулась, чтобы уйти. – Лукерья, по условиям мы все делаем вместе. И налей мне чаю, пожалуйста. – Я смотрю, вы тут уже неплохо освоились, да? – вздохнула я. – Как будто в детство вернулся, – согласился со мной Барсов. – Вы жили в однушке? – удивилась я. – А ты думала, что я родился в кресле руководителя фирмы? В однушке жили вчетвером: я, мама, папа и мой брат Рамиль. Старший. Что ты смотришь, как Ленин на буржуазию, Лукерья?

Обхватив затылок, Дэн жадным поцелуем впился в мои губы. Провел языком по губам, заставляя приоткрыть рот, и полностью завладел им. Поцелуй лишил воли и дыхания, и я что есть силы вцепилась в ворот его куртки, отвечая со всей страстью, на которую была способна. Тормоза окончательно сорвало. У нас обоих! Потеряв голову, я обхватила Дэна за шею, впиваясь ногтями в грубоватую кожу. Голова кружилась, а мне хотелось еще. Больше, глубже. Очнулась я уже без пуховика, сидя верхом на Дэне, когда тот лихорадочно отодвигал сиденье подальше. Не давая опомниться, он снова завладел моими губами, а его сильные руки забрались под теплый свитер. Отодвинул чашечку лифчика, двумя пальцами сжал сосок, а я вскрикнула от прострелившей волны наслаждения, которая отдалась тяжестью внизу живота. Дэн продолжал дразнить острую вершину, а свободной рукой схватил меня за волосы, еще ближе прижимая к себе. До сладкой боли прикусывая мою нижнюю губу. Меня уже буквально колотило. Мы забыли, что находимся в машине в самом центре города в час пик. Мое тело буквально горело огнем, кожа стала необычайно чувствительной.

Дэн нерешительно приподнял руку и коснулся ладонью моего затылка. Очень мягко стал поглаживать шею, зарылся пальцами в волосы, другой рукой обнимая меня за плечи. Только тогда я поняла, что до сих под дрожу как осиновый лист и цепляюсь за куртку Дэна до боли в кончиках пальцев. От него веяло силой, спокойствием и какой-то несокрушимостью. И мне хотелось хоть немного впитать это в себя. Хоть несколько минут побыть слабой маленькой девочкой.

– Не женат, детей нет. Мужик – ходячий секс. Что тебе не нравится? – огорошила меня Марта Сергеевна. И пока я хлопала глазами, продолжила: – Снежка, знаю я тебя, занозу. Сама ведь провоцируешь! Мой тебе совет – бери мужика, пока тепленький, а то так в старых девах и помрешь! Все, пошли работать, – велела она, махнув рукой. – Почему сразу занозу? Характер просто такой. – Ты видела, как он на тебя смотрит? Нет? А я видела! Раздевает ведь глазами, стервец, – почти с восхищением глаголила начальница. – Даже мне как-то томно стало. – Марта Сергеевна… – простонала я, возводя очи горе. – Я уже пятьдесят шесть лет Марта, – отмахнулась она от меня, открывая дверь в наш кабинет.

Посмотрела в окно, мысленно посыпая голову пеплом. Ведь я ответила на поцелуй! Не потому, что Дэн был слишком напорист, а потому что хотела этого! В первые мгновения просто растерялась, а потом сама не поняла, как поцеловала его в ответ! И мне даже понравилось! И это был серьезный повод постараться держаться от него как можно дальше! У меня слишком много проблем, чтобы добавлять в этот список еще и такого мужчину, как Дэн.

Она подчинилась, молча забравшись в салон автомобиля, и скрестила руки на груди, глядя строго вперед. Даже сквозь толстую ткань пуховика было видно, как высоко вздымалась ее грудь. Дэн хищно ухмыльнулся, ибо видел – девочка тоже его хочет. Снежана и не подозревала, что только что своим поведением разбудила в Дэне охотничий азарт. Хищный, темный. И теперь ей просто не оставалось другого варианта, кроме как покориться ему!

Он резко втянул носом воздух, остановился у пассажирской двери авто, все еще держа Снежану за локоть, резко развернул ее и прижал к машине. Схватил за затылок и впился в податливые и такие мягкие губы, пробуя, наконец, ее на вкус. Сладкая, с привкусом ванили на сомкнутых губах, сквозь которые вырвался сдавленный… стон? Дэну показалось, что он ослышался. Разомкнул языком ее губы, нагло вторгаясь в рот, провел по зубам. И почувствовал, как закружилась голова от ее близости. Словно выдернули чеку, и он взорвется на месте, если оторвется от ее губ. Член мгновенно стал каменным, а Дэн уже ничего не соображал. Снежана, пытаясь что-то сказать, приоткрыла рот, и он тут же завладел ее языком, сплетая со своим. Вжимая в себя с силой ее хрупкое тело.

Когда Снежана опустила голову, то он еле сдержался, чтобы не подойти и обнять. Постараться успокоить. А еще ему очень хотелось ее поцеловать. Попробовать на вкус пухлые губы, которые она всегда кусала, когда думала, что ее никто не видит. Провести по ним языком, поглотить ее целиком. И рот ей закрыть, чтобы молчала. Бесит потому что! А потом трахать. Жестко, долго, неистово, чтобы она имя свое забыла и только стонать могла. Дэн прикрыл глаза, отгоняя видение, и глубоко вздохнул, потому что член моментально отозвался на его фантазии. И болезненно налился.

С трудом разорвала зрительный контакт. Я словно тонула в бездне его глаз. Даже на расстоянии он подчинял, ломая волю. Он поражал своей мощью и какой-то несокрушимостью. По телу прошла дрожь, но я вздернула подбородок и нагло уставилась Дэну в лицо. Подмигнула, чувствуя мерзкие спазмы в желудке, и забралась в автомобиль, незаметно для всех облегченно выдыхая.

Я смотрела, как мой муж сосредоточенно рисует, и снова влюблялась в него. Каждый день заново. Нам не нужны были слова, чтобы сказать друг другу о нашей любви. Нам хватало взглядов, заботы, прикосновений. Но иногда, как в тот день, Марат все же хрипло шептал: – Люблю тебя, Машка. Как одержимый, тебя люблю… – Люблю тебя, Рат! Ты – моя жизнь… – отвечала я, сгорая в пламени его взгляда и его объятий.