Цитаты из книг автора «Ульяна Романова»

А вы снова из себя выходите, да? Вернитесь обратно, что вам на месте не сидится…

мешает, – подмигнула мне Настя, – у нас там замок заедает, а я утром захотела быстро душ принять в одиночестве. Думала, в общаге нет почти никого. С одной стороны, сама виновата, а с другой… Надо коменданту пожаловаться, что парни опять оборзели и в женскую душевую без мыла заходят. Пусть снова с ними воспитательную беседу проведет. Комендант у нас был строгая, парни ее боялись, да и в принципе держала всех в ежовых рукавицах. Первокурсникам она всегда проводила строгий инструктаж, который грозил выселением и отчислением за такие фокусы. – Как дела? – сменила тему Настя. – Говорят, у вас новый «уголовник». – Не напоминай мне о нем, – попросила я и не стала рассказывать подруге, что «извращенец» и «уголовник» – это один и тот же человек. – Как у вас? – теперь я сменила тему – на менее скользкую и нервирующую. – У нас фиалка с цепи сорвалась, – пожаловалась Настя, пряча руки в карман спортивных штанов, – нервная стала, задает столько, что я до пенсии прочитать не успею. Все ниточки тянулись к «уголовнику». Я была почти уверена, что и причина внезапного озверения фиалки – привлекательный, черствый и нахальный Руслан Евгеньевич. Ален Делон комнатный! Он решил обаять всех, кто не успел умереть от страха при первом его появлении? Или только нам с фиалкой не посчастливилось? Сердце снова забилось как-то неспокойно, я с удвоенным усердием домела грязь и выпрямилась: – Может, кто при ней посмел бранное слово молвить, – улыбнулась я, – вот фиалка и разозлилась. – После бранных слов она обычно аристократично бледнела и красиво оседала на табурет, – Настя тоже улыбнулась. – Может, первый курс заместо «класть» сказал «ложить»? – предположила я, вспоминая Опасяна, который уже успел влюбиться в девушку с факультета филологов. – Не святотатствуй, ты дважды за предложение заслужила расстрел насмерть, – рассмеялась Настя, – фиалка только недавно пережила «ихний». Ладно, прорвемся. Пойду я. Читать и молвить слова бранные, трехэтажные, в адрес фиалкин. Слишком лютует барыня наша. Может, ей экстрима не хватает? Поймать извращенца и ей на перевоспитание отдать, да ради удовольствия телесного. – Пошто так извращенца безобидного наказываешь? – переходя на высокий Настин стиль, полюбопытствовала я. – Он через неделю будет разговаривать исключительно цитатами из произведений времен барочной литературы. Сложными, пышными формами со стремлением к величавости. – Или как в дневниках Толстого: «ничего не делал», «валялся, падал духом», «шил». – Такие затейники эти ваши классики, – рассмеялась я. – Не то слово, – согласилась со мной Настя, – Ладно, все, ушла. Пока! Настя ушла, а я спряталась в комнате. Убрала совок и веник на место и села на кровать, доставая мобильный. Лиля прислала сообщение, что приедет только в воскресенье. Подруга жила с родителями, а те собрались на дачу – копать картошку. Соседок моих тоже не было, хотя пары у обеих давно закончились. Решив

– Багров! Слезь с горки и дерись как мужчина! – рявкнула я, глядя снизу вверх, как огромный Арт пытался уместиться на вершине. – Не пойду, мне страшно, – серьезно ответил Багров.

– Мирон, если я только узнаю… – предупредила я. – Не узнаешь, потому что ты с самой первой встречи из моей головы даже на перекур не выходишь, – захлопал ресницами Мирон. – Как дела? Отвели праздник? Я молчала, буравя его взглядом. – Высочество, – предостерегающе прошептал Мирон, – ты, если хочешь сдать экзамен, не смотри так на меня, иначе мы поедем домой, и я тебе на практике докажу, что фиалку мама растила специально для тебя!

Я решительно подошла ближе, чувствуя в груди укол ревности. Сердце забилось как одержимое, а в глазах потемнело. – Женщина, уберите руки, не для вас мама фиалку растила, – наигранно-истерично произнес Мир. Лица его я видеть не могла, но спина была напряжена, а сам Мирон сделал шаг назад. – Я вас не знаю. Я вообще женат. Почти. И детей у меня трое. Будут. Отстаньте! Девушка надула губы, широко распахнула глаза и процедила: – Ну ты и гад!

– Здравствуйте, Георгий Григорьевич, – вежливо, но твердо поздоровался Мирон и представился, – старший оперуполномоченный Мирон Демидов. Хорошо, через полчаса мы будем у вас. Мир отключился, протянул мне мобильный и широко, жизнерадостно улыбнулся: – Поехали радовать мной папу? – Ой, мамочки! – схватилась я за голову. – Ты во мне сомневаешься?

Я звонил Ольге, – подошел ко мне Марк, – она сказала, что Марья в офис сегодня не приезжала. Я мысленно выругался, набирая номер сестры. Недоступен. То же самое было и у всех оставшихся членов ОПГ именуемого в узких кругах Всадницы Апокалипсиса. – Писец Костину, – прокомментировал ситуацию Марк и нервно хмыкнул. И именно в тот момент ожил мой мобильный. – Приезжай в отделение, – напряженно велел мне Давыдов. – Что случилось? – рявкнул я.

– Жена и мать не ввязывается в безобразную драку в центре города! И не херачит мажоров конями, прости, Господи!

выдохнул, собирая в кучу остатки терпения. – Как ты оказалась в участке? – Очень длинная и совсем не интересная история, – попыталась увильнуть Аня. – Мне попросить протокол твоего задержания? – Не надо! Они там постоянно про меня всякую ерунду пишут! Я отвернулся к окну, сдерживая смех. Принял строгий вид и продолжил: – Ерунду, значит. И ты не сама нарвалась, чтобы дать мажору время отвезти Яну к Серому.

Тихо, – прошептал ей на ухо. В кустах кто-то фыркал и копошился. Анечка прислушалась и резко повернулась с диким восторгом в глазах. – Ежики? – склонившись ко мне, обдала дыханием шею. Казалось, возбудиться сильнее было нереально. Я снова ошибся. Перед глазами мелькали только черные точки, и мне казалось, что меня разорвет на сотню крохотных майорчиков. Ежики… Думать о ежиках… Аня, садистка, еще и подпрыгнула от радости у меня на коленях. Я прикрыл глаза, собирая всю волю в кулак. Хреновая была затея. Очень-очень хреновая.