Глава 2

Маша по жизни всегда шла с гордо поднятой головой. И можно сказать, сама себя сделала с нуля, чем очень гордилась. Если у всех был какой-то базовый старт в самостоятельной жизни в виде поддержки родителей, отложенных ими денег на образование или какого-то наследства, то ей приходилось выгрызать себе место под солнцем. Всегда так было. Практически, каждый день ей приходилось доказывать, что она не пальцем деланная и клеймо детдома ничего ещё не значит. Но вечные драки и отвоёвывание своих интересов с детства, в конечном итоге, сказались на её характере и крутом нраве. С самого первого дня в детдоме, когда её побили дети и отобрали единственного медвежонка, которого бабушка подарила, она твёрдо решила будучи тринадцатилетним ребёнком – Маша Ляпина больше никому себя в обиду не даст и за своё глотку перегрызёт кому угодно.

Маму она помнила очень смутно. В голове мелькали отрывистые воспоминания, но чаще она просто их блокировала и старалась не копаться в этом. Со временем хуже не стало, просто было никак. Ничего не осталось, что могло бы кольнуть внутри. Ну, ушла мама, ну предпочла мужика ребёнку. Маша первая такая что ли? Нет. Не убиваться же из-за этого. Настоящей своей мамой она считала бабушку по маме. Та как могла растила её, выходила после тяжёлого воспаления лёгких в семь лет и дрожала над ней, как над сокровищем. Так и приговаривала всегда "моё золотко", гладя её головку и длинные рыжие косы. Маша в период жуткого подросткового бунта от обиды и злости на весь мир думала, что бабушка просто чувствовала вину за свою нерадивую дочь перед ней и поэтому вложила все силы и энергию на воспитание внучки. Но со временем поняла, что та её и вправду любила больше всего на свете и готова была на всё ради неё. Могла на хлебе сидеть сама, но бутерброд с маслом и какао внучке обязательно обеспечивала на каждый день и вложила свою любовь в девочку насколько могла. Маша училась, была сытой, росла в тепле и комфорте, значит уже счастливый ребёнок. Это ей дала понять после долгих бесед любимая воспитательница Галина Сергеевна. "Иные и этого лишены, кто с рождения подкинуты сюда" – повторяла она.

Но было бы слишком сказочно, наверное, если бы бабушка пожила ещё чуть-чуть. Пока Маше хотя бы восемнадцать не исполнилось бы. Чуда не случилось. Утром, когда девочка проснулась, часы уже восемь утра показывали и она проспала школу. Странно, бабушка всегда её будила сама, а тут что-то новенькое. Маша пошла будить сама её, положила руку на плечи той со словами "Ба, вставай" и обнаружила уже холодной. С испугу отшатнулась и закрыла рот рукой. Расплакалась и побежала к соседям. Что она могла в тринадцать свои знать о похоронах? Пытаясь со временем вспомнить что в те дни было, она урывками могла только восставновить отдельные картины в голове: много народу, гроб с совсем неузнаваемой бабушкой, словно и не она это вовсе, причитания женщин "бедный ребёнок", кисель с поминок, который она с тех пор ненавидела. И почему-то, бесконечно глубокая яма, куда как-будто целый час опускали этот заколоченный жуткими гвоздями деревянный гроб. Остальное напрочь забыто. Только вот это не самое худшее оказалось.

Обрадовавшись, что с девочкой тягаться даже не надо, сорокалетняя дочь бабушкиного покойного второго мужа решила тут же подсуетиться с оставшимся домом. Это сейчас Маша понимала, что все звёзды хором неудачно для неё сложились. Бабушка официально замужем была за вторым мужем, о завещании не позаботилась вовремя, та женщина тоже кому надо заплатила, чтобы оформили документы как ей надо, на девочку ей глубоко плевать было и она тут же обставила всё так, чтобы девочку в детдом забрали. И с тех пор ни сном, ни духом. Хотя, с чего бы? Тут родная мать знать не хотела, а чужой женщине зачем какая-то сиротинка. Благо, от чужих людей она потом в жизни больше хорошего видела.

Природа не терпит пустоты и, как правило, если где-то убыло, в другом месте прибывает. Это для себя Маша позже чётко определила. Во-первых, ей повезло с воспитателями. Они ей прощали то, что другим детям с рук не спускалось. Но с другой стороны дети, конечно, часто тёмную ей за это устраивали. Во-вторых, она была одной из нескольких воспитанников, которая получила квартиру легко и там, где хотела. Годами все ждали в новостройках жильё, а ей нужно было жить как можно ближе к институту. Она была очень благодарна Галине Сергеевне, которая перед уходом на пенсию выбила для неё всё это и заставила поступить в институт, когда сама Маша свой потолок определяла как парикмахер, закончивший училище. Плохого в этом не было, но та видела потенциал девочки и посчитала нужным её немного направить и подтолкнуть в нужном направлении. Чуточку поверить в свои силы и начать самой строить своё будущее, а не плыть по течению.

Слова той Маша навсегда запомнила и держала в голове, подавая после второго курса экономического на заочное юридическое: "Учись, Ляпина. Никогда не упускай эту возможность. Красота твоя не вечна, на этом далеко не уедешь. Ты у себя одна. Запомни. Хорошо, если нормальный мужик рядом будет, но надейся на себя всегда. Ты поняла меня?"

Баллов ей хватило пройти нижний порог, что безумно обрадовало и по счастливой случайности, образовалось также место по квоте для сирот. А юридический, скорее, был её неким незакрытым гештальтом, когда Галина Сергеевна ей рассказала о поступке той женщины и как ловко она провенула всё с домом. Маша очень хотела отныне знать все свои права и сделать так, чтобы никто никогда её больше не смог обмануть юридически и что-то попытаться даже отобрать. Ну уж нет! Своё она крепко теперь будет держать. Да, будет тяжело сразу в двух местах учиться, но она это должна преодолеть. Силы воли хватит. А чтобы как-то улучшить своё материальное положение, кроме основной и социальной стипендий, она начала писать курсовые своим богатым, но ленивым одногруппникам и студентам на курс ниже. И брала за срочность довольно неплохие суммы без зазрения совести. Хочешь жить-умей вертеться. Пусть рублём родителей страдают, раз попу поднять лень и что-то делать для себя. Их проблемы.

А был ещё третий, самый лучший момент. Насколько ей не везло с парнями, настолько сильно повезло встретить лучшую подругу Иру, которую она полюбила также сильно и считала родным человеком, как свою бабушку. Ира поначалу не понимала тягу Маши и привязанность к ней, но со временем узнав её историю и увидев искренность, тоже прониклась к ней всей душой.

Началась их дружба с того, что Ира прибежала ей на помощь, спасая от изнаслования после очередного неудавшегося свидания. Назойливый, липкий и очень неприятный тип, от которого она старалась весь вечер избавиться, решил, что может ею воспользоваться за свои потраченные копейки на свидании и зажал у стены в арке двора. Ира только припарковала машину, приехав с работы, когда началась возня. Маша начала звать на помощь и она побежала на крики. Огрев как следует сумкой, Ира временно дезориентировала парня и затем добила своим острым каблуком, вонзив прямо ему в ногу. Маша же, сообразив что к чему, добила его пинком между ног и он загнувшись и матеря их проклинал всех баб в мире. Они не растерялись и побежали к своему подъезду. Как потом выяснилось, они жили на разных этажах в одном подъезде. Ира уже четыре года была в браке с Сергеем и работала инженером в небольшой фирме. Они снимали в этом доме квартиру и собирались в скором времени купить собственную и переехать. Так они познакомились и Ира проводила её до двери и ушла к себе, благополучно забыв об этом инциденте до выходных, когда Маша постучалась к ним, принеся тортик и горшок с фиалками в благодарность.

Сергей послушал про их приключения и покачал головой, сказав, что они две безбашенные бабы, которые почему-то решили с мужиком тягаться. Ну, да, где-то он был прав. Будь тот габаритнее и злее, обе бы может в больнице валялись, но они объяснили что сделали то, что первое в голову пришло на адреналине, а потом только подумали. Они попили чай и проводили Машу, затем муж сказал:

– Слишком она развязная, Ира, сразу не понравилась мне. Сама спровоцировала, сама отказала, ещё и тебя впутала. Ты могла пострадать. Мой тебе совет, избавься от неё , пока не прилипла как банный лист.

– Она тебе и не должна нравиться, Серёж. Во-вторых, даже если женщина голая лежит, раскинув ноги, нормальный мужчина не примет это как призыв к насилию. И последнее, я сама решу, с кем мне нужно общаться, ладно? Нормальная она, просто ещё молодая слишком и козёл попался на пути вот и всё.

Несмотря на то, что Ира через год переехала в свою новую квартиру, они очень сблизились и общались почти каждый день. Ещё через год Маша защитила диплом на твёрдую четвёрку и по наводке Иры пошла устраиваться в компанию, которую та сама недавно устроилась. Очень удачно открывался филиал в её районе и она решила воспользоваться таким шансом. Ей перезвонили через неделю. В этот момент она была настолько счастлива, что купив дорогого вина помчалась к подруге отметить своё трудоустройство, пока Сергей был в отъезде. Маша чувствовала, что он её не жалует и сама к нему прохладно относилась, поэтому старалась избегать его общества. Ну, всё правильно, где-то убыть должно же, раз Ира у неё такая хорошая.

Следующие три года были напряжёнными и она сцепив зубы, недосыпая, вечно уставшая, учась на голом энтузиазме, жутко переживая за сессии, зубря в обеденные перерывы кодексы и статьи, всё-таки, добила вторую специальность и выстрадала свой диплом. Он ей очень тяжело дался и пятёрка была явно завышена, но, как обычно у неё бывало, это сбалансировалось тем, что преподаватели ей попались на последнем году очень лояльные и видя её старание и вечные круги под глазами, спрашивали материал по основам и отпускали. Зато Маша своего добилась и сходив после вручения диплома на могилу к Галине Сергеевне, похвасталась своими достижениями.

Глава 3

– Все разленились вконец! Что за отчёты? Где все исправления? Ошибка на ошибке. А с экономистами у нас что случилось? Мозги отказали? Так, коллеги, жду до вечера всё, иначе ночевать отстанетесь. Мария Олеговна, у вас теперь более широкие полномочия, чем несчастных новичков мучить. Займитесь делом, пожалуйста.

– Вот с начальника нашего и требуйте, я-то тут причём? – буркнула Маша, громко стуча пальцами по клавиатуре. Шарахнуть бы его этим ноутбуком по башке как следует, только легче ведь не станет.

Да уж, утро добрым не бывает. Особенно когда Азаров вот так лютует, не успев выпить свой отвратительный двойной эспрессо. Как всегда, Маша у него за всех отдувается и краснее помидора сидит. С других-то как с гусей вода, а ей потом подколы слушать ходить. Не то чтобы её это когда-то волновало, скорей, раздражало. Все только и следят за ними на совещаниях, как за партией пинг-понга, мотая головой туда сюда. Как будто на глазах коллег тут свой сериал разворачивается и они захвачены сюжетом "босс-подчинённая", попкорна только не хватает. Было бы чему развиваться между ними, ещё не так обидно было бы. И ведь стервочку-Леночку пришлось на место поставить, когда та отмочила на весь свой отдел:

– Что, Мария Олеговна? Находитесь на хорошем счету у нашего босса или наоборот? Никак в толк не возьмём. Он выгонял и за меньшее, а вам позволяет столько. Это за какие заслуги, интересно?

– А вам это и не надо знать, Елена Юрьевна. У вас дела поинтереснее должны гореть, чем в чужих профессиональных отношениях копаться.

– Да ладно вам так кипятиться. Просто дружеский совет, Азаров женат на работе. И до вас девочки пытались, неприступный он. Только время и нервы потратите напрасно.

– Советы при себе попридержите, не нуждаюсь. Во-вторых, он по секрету сказал мне, что из каждого отдела по одному человеку сократит и за всеми вами наблюдает, на этой неделе с вашего начал. Я б усерднее трудилась на вашем месте. Вдруг это будете вы? А у вас ипотека, дочь поступает.

А что? Надо же эту дуру на место поставить. Ну, сблефовала немного, пусть понервничает теперь, глядишь и работать начнёт. Да и тема для новой сплетни появилась горячая, хоть и чушь сморозила. Зато на время от неё отстанут.

– Все свободны. Мария Олеговна, к вам вопросы есть. Останьтесь, – грозно смотрел на неё шеф. Всё, хана ей за чересчур острый язык. Четвертует, шкуру сдерёт и приколотит как трофей. Надо первой напасть обескуражить, решила Маша и положив руки по бокам, пошла в атаку:

– Если бы меня немного разгрузили с обучением новичков и вашими вшивыми мелочевками, я бы занялась и более полезными делами, Всеволод Антонович. Что вы вечно на меня все бочки катить начинаете на совещаниях и орёте как потерпевший?

– Так, субординацию соблюдайте, Ляпина. На вас пахать надо. Распустились совсем. Думаете, не знаю как чаи пьёте бегаете к Горской? – ах ты ж… Сссева. Ладно-ладно. Время покажет, кто кого.

– Вот вечно вы со мной как чёртов бизон в период весеннего гона! Уже признайтесь, что я вам покоя не даю по ночам и поэтому вы днём такой лютый, – господи, она сказала это сейчас вслух? Совсем крышанулась что ли? "Гормоны это всё, ничего личного!" хотелось бы добавить, да ничего не остаётся, как дальше изображать оскорблённые чувства.

– Идите, ладно. Не знаю, на что я надеялся. Сил нет с вами ругаться. Но молчу – не значит не знаю, Мария Олеговна. И ещё, разошлите информацию всем по новогоднему корпоративу.

– Да всё, поняла я. Все у вас кроме меня умнички, прям с ног до головы облизываете, хвалите. Надеялись, что как обычно, Маша добрая, Маша смолчит…

Ох, терпения ему. Он бы облизал её. Так облизал бы с головы до ног, мало бы ей не показалось.

Так, что там с делами-то? Хоть обратно переводи в филиал эту рыжесть. Наглухо к ней прилипло это слово в его голове.

Она развернулась и ушла из кабинета, благо, не успев шарахнуть дверью, потому что Вика заходить начала. Но когда-нибудь она точно допрыгается и какая-то импульсивная её фраза будет последней каплей для него. Как же ей нравилось бесить его наедине. Публичный выпад был только сегодня, обычно она его авторитет старалась не ронять на людях. Но сегодня и он палку перегнул.

А с палками у шефа беда, конечно. Если бы она знала, насколько близка к правде, говоря, что ночами спать не даёт. Жестокая, беспощадная девчонка. Надо бы Олесе – своей постоянной любовнице позвонить, работать невозможно уже.

Кроме голого секса сейчас он никому большего предложить не мог. И ей в том числе. Почему же к Маше без конца придирался, он не мог понять сам. Она работать умела на совесть, оставаться до победного после рабочего дня, никогда не опаздывала. Странно, что с её довольно развязным поведением и дурацкой манерой разговаривать своими фирменными словечками, Маша была очень ответственной и собранной в работе. И его придирки относились больше к её невнимательным новым подопечным, чем к ней самой. А огребала всё равно она. Ему нравилось видеть в её глазах гнев и желание его придушить. Не просто нравилось, заводило с пол оборота. Иногда тяжело было не то, что работать, со стола встать просто, чтобы возбуждение не выдать. Сидит она себе на совещаниях, как ни в чём не бывало, а ему аж больно внизу становится от нахлынувших внезапно чувств. А чувствам этим определения не было. Он отодвигал это далеко, приземляя себя и пытаясь сосредоточиться на документах. В поледние недели даже планёрки давались ему с трудом. Лучшим решением этой проблемы было трахнуть её. Беспокоит что-то? Иди к этому навстречу. Однозначно полегчает и может, он даже вернётся в своё спокойное русло. Предыдущей секретаршей, правда, пожертвовал, зато отпустило. Здесь и то долго продержался, зарекаясь после Алёны не гадить там, где работаешь. Но мозги так в ступор встанут окончательно. Нужно что-то делать.