Такое начало представило ужасы «блица» в совершенно новом свете. Черчилль показал его не как рациональный тактический прием, уместный в военных действиях, но как преступление, совершенное отпетым маньяком в приступе отчаяния. Но гений Черчилля-пропагандиста никогда не стремился только лишь очернить противника. Его речь показала, что он полностью понимал все детали чудовищного преступного замысла Гитлера.