Цитаты из книг автора «Уильям Голдинг»

Лучше уж Хрюша, чем Жирняй, – заключил он наконец легко и откровенно, как подобает главенствующему. – Но все равно, если обиделся – прости. А теперь, Хрюша, вернись и займись именами. Делай свое дело. Ну, пока.

То, что мы знаем – отнюдь не то, что мы видим или познаем, а то, что мы осознаем.

Хрюша с отрешенным лицом сидел за блестящей стеною своей близорукости.

Кружение стало ритмичным, взбудораженное пенье остыло, билось ровным пульсом. Роджер был уже не свинья, он был охотник, и середина круга зияла пусто. Кто-то из малышей затеял собственный круг; и пошли круги, круги, будто это множество само по себе способно спасти и выручить. И был слаженный топот, биенье единого организма. Мутное небо вспорол бело-голубой шрам. И тут же хлестнул грохот – как гигантским бичом. Пенье исходило предсмертным ужасом: – Зверя – бей! Глотку – режь! Выпусти – кровь! Из ужаса рождалось желание – жадное, липкое, слепое. – Зверя – бей! Глотку – режь! Выпусти – кровь!

Тут мальчики, жарившие мясо, как раз отделили большой кусок и побежали к лужайке. Они наткнулись на Хрюшу, обожгли, и Хрюша взвыл и стал приплясывать. Тотчас Ральфа и всю толпу объединил взрыв веселья. Снова Хрюша сделался общим посмешищем, и, чувствуя себя нормальными, все радостно хохотали.

– Кто мы? Люди? Или зверье? Или дикари? Что про нас взрослые скажут? Разбегаемся, свиней убиваем, костер бросаем, а теперь еще – вот!

Хорошо бы вымыться, по-настоящему, поваляться бы в пенной ванне.

– От страха вас не убудет. Сам-то страх не кусается. Н

четвереньках, шарил по камням, но Саймон опередил его и подал ему очки. На вершине горы крылато кружили и бились, раздирая Саймона, страсти.

Другие малыши, важно перешептываясь, подталкивали его к Ральфу. – Ну ладно, – сказал Ральф. – Говори же. Малыш затравленно озирался. – Говори! Малыш потянулся за рогом, и все покатились со смеху. Тогда он отдернул руку и зарыдал.