Переводчик Александр Борисович Лукьянов

© Уильям Блейк, 2026

© Александр Борисович Лукьянов, перевод, 2026

ISBN 978-5-0069-5993-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие от автора перевода

Эпиграф

Судьба твоя, а не вина,

Что в сердце оказались вместе,

Столкнувшись в яростном протесте,

Святой Господь и сатана.

Из стихотворения «Гений»

Уильям Блейк – английский поэт, художник и гравёр родился 28 ноября 1757 года в Лондоне. Он был представителем романтического направления в европейской культуре конца 18 и начала 19 веков. Большое влияние на поэзию У. Блейка оказали древнегреческая и древнеримская мифологи. Из-за мистики, которую он изображал в стихах и картинах, современники считали его безумным. В дальнейшем критики отмечали философскую глубину его работ. Поэтическое вдохновение он черпал из Библии. Блейк был верующим человеком, но не был приверженцем церкви, что отражалось в порицании церковных действий.

Книга состоит из шести глав.

Первая глава «Поэтические наброски»

Поэтические наброски были написаны в начале творческого пути поэта. В них впервые прозвучал символический язык Блейка.

Вторая глава «Песни невинности и опыта».

По мнению У. Блейка гравюры, которыми он иллюстрировал стихотворения, должны способствовать пониманию идей, заложенных в них. «Песни невинности» представлены девятнадцатью стихотворениями. «Песни опыта» состоят из двадцати семи стихотворений.

Третья глава «Сатирические стихи и эпиграммы» состоит из девяносто одного стихотворения. При переводах мне важно было уловить мысль автора даже в двухстрочных сатирических стихах и эпиграммах из записной книжки. Поэтому я тщательно выяснял всех персонажей, указанных в стихах. Название эпиграммы, начинающейся на предлог «на» означает, что пропущено слово «эпиграмма», то есть эпиграмма на (кого-то).

Четвёртая глава «Рукопись Россети» из записной книжки состоит из сорока девяти стихотворений.

Пятая глава «Пикеригская рукопись» состоит из десяти стихотворений.

Шестая глава «Разные стихи» состоит из восьми стихотворений.

Для одинакового звучания и ритма я, как правило, выдерживал размерность стиха У. Блейка, переводя близко к тексту оригинала.

Где была возможность, я находил в интернете рукописные страницы с текстами стихов У. Блейка и показывал их вместе со своими переводами. Когда Поэт хотел подчеркнуть важность слова, он писал его с заглавной буквы.

Изречения Уильяма Блейка

«Если бы двери познания были очищены, то всё явилось бы для человека как есть: бесконечным. Ибо человек замкнулся в себе и видит всё через узкие щелочки своей пещеры».

«Воображение – это настоящий и вечный мир растительной вселенной без смутного мрака».

Глава 1. Поэтические наброски

В книге представлен перевод части «Поэтических набросок» – сборника поэзии из девятнадцати лирических стихотворений и баллады «Военная песня для англичан». Сборник был написан в период с 1769 по 1777 год.

Весне
(To spring)

 
«Ты смотришь вниз, спадает влажный локон
Из утренних прозрачно-чистых окон,
Глядят твои глаза на остров из окна,
И хор тебя приветствует, Весна»!
 
 
Холмы ведут такие разговоры,
И с радостью долины внемлют им:
К твоим шатрам тоскующие взоры
Направлены, как к ангелам святым.
Приди, молю тебя, к холмам восточным,
Наряд пусть ветры расцелуют твой,
Жемчужины рассыпь по нивам сочным,
Земля грустит без рандеву с тобой.
 
 
Надень ей платье чистыми перстами,
Лобзаньями осыпь ей нежно грудь,
На локоны с красивыми цветами
Венец из золота надеть ей не забудь!
 

Лету
(To summer)

 
Ты с буйной силой скачешь по долам,
Горячих обуздай своих коней,
Жар пламени из их ноздрей рассей,
В дубраве золотой шатёр разбей,
Чтоб рады были мы твоим щекам
Румяным и цветущим волосам.
 
 
Твой голос слышен в утреннюю рань,
День на коне несётся в небосвод,
Сядь рядышком с хрустальным родником
На берегу реки, покрытом мхом,
Сними наряда шёлковую ткань
И, окунувшись в омут чистых вод,
Красой перед долинами предстань.
 
 
Бард славится серебряной струной:
Наш парень южных юношей смелей,
Танцуют девы наши веселей.
Но не хватает без тебя порой
Нам эха, песен, родников с водой,
Твоих венков из лавра в душный зной.
 

Осени
(To autumn)

 
О, осень, ты приносишь нам плоды,
Кровь винограда красит твой наряд,
Постой, присядь в тенёк и отдохни,
Весёлым голоском дуде подпой,
Чтоб дочки года вышли танцевать!
Спой песню сочных фруктов и цветов.
 
 
«Являет солнцу прелести бутон,
Бежит по венам трепетно любовь;
С утра цветы горят вокруг бровей,
Свисая скромно с ярких щёк зари,
Пока уходит Лето и поёт,
Цветами тучи осыпают путь.
 
 
На ароматах фруктов дух живёт;
На крыльях радость реет по садам,
На веточки садится мило петь».
Так Осень пела, сидя до поры;
Потом ушла за бледные холмы,
Природе золотой оставив груз.
 

Зиме
(To winter)

 
«Зима! Запри алмазные врата:
На севере тобой построен дом,
Каретой крышу в нём не сотряси,
Высокие колонны не погни».
 
 
Меня не слыша, скачет тяжело,
Разверзлись бури, в сталь облачены.
Не смею к небу вверх поднять глаза,
Она свой жезл над миром вознесла.
 
 
Ужасный монстр со шкурой на костях
Скитается по стонущим горам:
Снимает в тишине своей рукой
С земли одежду, и немеет жизнь.
 
 
Он занимает место на скале,
Напрасно плачет о судьбе моряк,
Но борется со штормом до тех пор,
Пока в пещеры демон не уйдёт.
 

Вечерней звезде
(To the evening star)

 
Ты – ангел белокурый вечеров,
Когда заходит солнце за холмы,
Свой яркий светоч для любви зажги,
Венец надень с улыбкой на лице!
Завесы синие открой на небесах,
Цветы росой серебряной смочи,
Чтоб сон закрыл их милые глаза,
Ветрам позволь на озере заснуть;
Светящим глазом спящих успокой
И сумерки наполни серебром;
Когда уйдёшь, волк будет бушевать,
Сквозь бурый лес свирепо лев смотреть:
Покрыта шерсть овец святой росой,
Ты светом наше стадо защити.
 

Утру
(To morning)

 
Святая Дева! Светел твой наряд,
Врата златые распахни Небес
И спящую зарницу разбуди,
Пусть свет восходит из её палат,
Росу медовую внеси в грядущий день.
О, утро, солнцу передай привет,
Котурны, как охотники, надень,
Охотиться в них выйди на холмы.
 

Праведная Элеонора
(Fair Eleanor)

 
Час ночи в башне колокол пробил,
Умершие поднялись из могил,
Элеонора вышла, как сквозь сон,
Под сводами глухой раздался стон.
 
 
С истошным криком вырвалась тоска,
Прижалась к камню бледная щека.
Витала смерть в гробнице, как в глуши:
Вздыхали своды в мертвенной тиши.
 
 
Смерть от бедняжки руку отвела,
Тотчас Элеонора ожила,
По галереям узким шла, как тень,
Касаясь иногда холодных стен.
 
 
Почудились ей кости, черепа,
Смерть в саване – продажна и слепа,
Кошмарные видения в уме,
Где призраки шли крадучись во тьме.
 
 
Фантазий плод внезапно стал далёк,
Вниманье Эллен звук шагов привлёк,
От страха шевельнуться не посмев,
Как статуя, стояла, онемев.
 
 
«Возьми вот это, – закричал злодей,
Отдай кому захочешь из людей;
Открой. Элеонора, сей секрет,
Он мёртв и страшно воет мне вослед»!
 
 
И бросив мокрый свёрток в руки ей,
Умчался, воя, подлый лиходей.
Смерть в руки взяв мгновением одним,
На крыльях страха взмыла вслед за ним.
 
 
Они прошли сквозь внешние врата;
В трясину негодяй упал с моста,
Но Эллен задержалась лишь на миг,
Услышав утопающего крик.
 
 
Как раненый олень, неслась она,
Как стрелы в цель, летела дотемна.
Смятение усиливалось тьмой,
Страх леденящий гнал её домой.
 
 
Служанки госпожу устали ждать,
Но та без сил упала на кровать,
Где господин с любовью обнимал,
А герцог силой овладеть желал.
 
 
«Был, как цветок, у мая на челе
Мой господин и хрупок на стебле.
О, смерть! Не жди, не скрасит от тоски
Цветок твои противные виски!
Был господин, как яркая звезда,
Но пал на землю, и пришла беда;
У господина – ясные глаза,
Цветами в них сияла бирюза.
Он помрачнел, как в тучах летний день,
Подрублен ствол живой, остался пень;
Дышало листьями создание небес,
Пока беду не вызвал к Эллен бес»!
 
 
Так думая, руками подняла
Кровавый ком, который принесла,
И сразу же расплакалась навзрыд
От ужаса, что свёрток был раскрыт.
 
 
Последние слетели покрова,
Открылась господина голова,
Кровавые подтёки запеклись,
Из уст слова со стоном раздались:
 
 
«Элеонора, на меня взгляни,
На камнях башни спал твой муж в тени,
Проклятый герцог жизнь мою сгубил!
И сон мой в смерть разбойник превратил!
Элеонора, герцога гони,
Руки не подавай и прокляни,
С тобою вместе чтобы мне не жить,
Убийцу нанял, жизни чтоб лишить».
 
 
С любовью в руки голову взяла,
Поцеловала в губы, обняла,
Прижала крепко к трепетной груди,
Протяжный стон остался позади.
 

Как мягко шла я…
(Song: How sweet I roamed)

 
Как мягко шла я по полям,
Вкушая летние дары,
Увидел принц любви меня
В объятьях солнечной игры!
 
 
Он к перьям лилии дарил
И розы красные – к бровям.
В красивый сад меня водил,
Где поклоняются лучам.
 
 
От рос намокли перья крыл,
А Феб* услышал голос мой
И сетью шёлковой накрыл,
И запер в клетке золотой.
 
 
Он пенье слушает моё,
Играя ласково со мной,
Меня за крылышки берёт,
Зовя свободу западнёй.
 

Феб* – поэтическое имя Аполлона, греческого бога солнца и поэзии.

Мои наряды и шелка…
(Song: My silks and fine array)

 
Мои наряды и шелка,
Мои улыбки и вздыханья
Любовь прогнала и дружка
Постигло разочарованье.
Тис на могиле посади,
Любовь влюблённых подтверди.
 
 
Он праведен, как небеса,
Весной раскроются бутоны;
Но холодна его краса.
Любви назначены поклоны:
К святым могилам там и тут
Паломники любви идут.
 
 
Топор с лопатой принеси,
Себе я вырою могилу;
Под ветра шум не голоси:
Я не услышу бури силу.
В могилу лечь настал черёд,
И вечная любовь умрёт!
 

Сплетены любовь и лад…
(Song: Love and Harmony combine)

 
Сплетены Любовь и Лад,
И для наших душ, как клад:
Ветви вместе сведены,
Корни соединены.
 
 
Радость на ветвях живёт,
И щебечет, и поёт;
Под ногами ручейки,
Как невинные дружки.
 
 
Мне плоды приносишь ты,
Я несу тебе цветы;
Лес душистый запах льёт,
Горлица гнездо там вьёт.
 
 
Кормит птенчиков она,
Песня грустная слышна;
Посреди листвы густой
Слышу речь Любви святой.
 
 
Наверху гнездо лежит,
Там Любовь ночами спит,
Там играет светлым днём,
Очень ей уютно в нём.
 

Люблю задорный танец…
(Song: I love the jocund dance)

 
Люблю задорный танец
И ласковый напев,
Невинных щёк румянец
И лепет милых дев.
 
 
Люблю я дол безлесный
И эхо гор в тиши,
Где пастушок прелестный
Смеётся от души.
 
 
Люблю приятный новый
С большой беседкой дом,
Где сад дарит фруктовый
Нас сладостным плодом.
 
 
Люблю в тени дубравы
Сидеть я у реки,
Где, глядя на забавы,
Смеются старики.
 
 
Люблю своих соседей,
Но Китти больше всех;
Ты лучшая на свете
И твой весёлый смех.
 

Память, подойди сюда…
(Song: Memory, hither come)

 
Память, подойди сюда,
Лад весёлых нот зовёт;
На ветру через года
Плавно музыка плывёт,
 
 
Размышляю над рекой,
Где влюблённые с мечтой
Ищут образа черты
В чистом зеркале воды.
 
 
Из реки воды напьюсь,
Песнь послушаю вьюрка,
Тихо лягу и просплю
Целый день до вечерка:
 
 
А когда наступит ночь,
Я пойду грустить в места,
Где пыталась мне помочь
Безнадёжная мечта.
 

Безумная песня
(Mad Song)

 
Ветры плачут,
Ночь бледна;
Сон маячит,
Песнь грустна.
 
 
Утро брезжит
Из-за круч.
Трели нежит
Солнца луч.
 
 
К небосводу
Примощусь
В непогоду
И кричу.
 
 
Крики в ухо бьют ночи,
Плачут днём от них глаза;
Ветры воют, как смерчи,
И на крик идёт гроза.
 
 
Словно в туче – сатана,
Я – в печали и бреду
От безрадостного сна
Этой ночью я уйду;
 
 
Я к востоку встал спиной,
Где всегда был мой покой;
Ибо свет играет роль —
И мой мозг пронзает боль.
 

Прохлада от росистого холма…
(Fresh from the dewy hill)

 
Прохлада от росистого холма,
Садится в колесницу славный год;
Венец бросает лавра тень на лоб
И славы луч блестит над головой.
 
 
Несут босые ноги через луг
Меня на встречу с девушкой-зарёй,
Благословите ангелов шаги
И крылья, излучающие свет!
 
 
Так ангелы сияют в небесах
Во времена невинности святой;
Заканчивает песенку пастух,
Услышав в небе ангельский мотив.
 
 
В её беседах слышу звук небес,
Ничто прогулке нашей не грозит;
Нам кажется, что поле – рай земной,
А по деревне дух святой летит.
 
 
Там тихо дремлет девушка моя,
Закрыв в истоме чёрные глаза,
Трепещется огонь в моей душе
И вдохновляет нежно песню петь.
 

Когда забрезжит утро на заре…
(When early morn walks forth)

 
Когда забрезжит утро на заре,
Я к черноокой тороплюсь скорей,
Когда в беседке сумерки видны,
Вздыхает час разлучной тишины,
В деревне колокол тревожно бьёт,
Я ухожу и грусть меня гнетёт.
 
 
В тени безмолвной катится слеза,
К деревне обращаю я глаза
И проклинаю чёрных звёзд поток,
Благословляя свой злосчастный рок.
 
 
Когда среди деревьев лето спит,
Как будто с ветром втихую сопит,
Деревню я украдкой обхожу,
На молодёжь весёлую гляжу;
Ругаю звёзды, шалости кляня,
Любовь моя, не унижай меня.
 
 
О, если б о неверности узнал,
На части я его бы разорвал;
И проклял бы судьбу, отбросив стыд,
И умер тихо бы, и был забыт.
 

Музам
(To the Muses)

 
В тени ли Иды* у надлобий,
В восточных гротах ли, в ночи,
Из древних солнечных мелодий
Исчезли яркие лучи;
 
 
В открытом Небе ли парите,
Идёте ли вы по долам,
Всегда вы в воздухе царите,
Где ветры песнь поют горам;
 
 
Бредёте по хрустальным скалам,
Среди кораллов ли в морях,
Но девять Муз** с лицом усталым
Поэзию не сотворят!
 
 
Любовь оставили вы сами,
Что бардов привлекала в вас!
Ослабли струны! Чудесами
Их песни не назвать сейчас!
 

1783

Ида* – самая высокая гора на Крите

Девять Муз** в греческой мифологии: Каллиопа, Клио, Мельпомена, Евтерпа, Эрато, Терпсихора, Талия, Полигимния, Урания.

Король Норвегии Гвин
(Gwin King of Norway)

 
Услышьте песню, короли:
Сын Норы – знатный Гвин
Простёр свой скипетр земли
До Северных долин.
 
 
Трудом бедняг кормилась знать
И массой грабежей,
Могли ягнёнка отобрать
И вытолкать взашей.
 
 
«Ограблен благодатный край
И дети просят есть;
Тирана, небо, покарай,
Сразит пусть Гвина месть»!
 
 
Проснулся Гордред-великан
В пещере, где река,
И тряс он горы, как вулкан,
Как флаги, облака.
 
 
Внизу под чёрных бурь раскат —
Его кровей сыны,
Как львы, рычали на закат
Грозны и голодны.
 
 
Стремились вниз с Блеронских гор,
Их кличи – выше туч;
Лязг ружей, топот на простор
Несли потоки с круч!
 
 
Рыдали жёны их с детьми,
Ища защиты сень,
Как будто выли со зверьми
В холодный зимний день.
 
 
«Мы разобьём тирана в прах,
Пусть Гвина власть падёт,
Жизнь отдадим, потерпит крах,
Тирана смерть найдёт».
 
 
Из башен звали сторожа:
«Сын Норы, пробудись!
Народы, волей дорожа,
Сместить тебя взялись»!
 
 
Ужасный Гвин свой щит поднял —
За ним пошли вожди,
Как туча, грозным каждый стал —
Сраженье впереди.
 
 
Как камни, встали у могил
И Короля вокруг,
И каждый вдруг копьё схватил,
И сталь сомкнула круг.
 
 
Оставил землепашец плуг,
Идти готовясь в бой.
Купец со шлемом в битвы мглу
Направился судьбой.
 
 
Свирель пастушья не нежна —
Стал трубным голосок;
И алебарда не одна
Сменила молоток.
 
 
Как высший Барратона дух,
Резвилась в небе тьма,
Носился с войском Гвин, как пух,
Как чёрная чума.
 
 
Армады лёгких колесниц
И с копьями войска
Под марша звук, как сотни птиц,
Летели в облака.
 
 
Держал Гвин руку высоко:
«Готовьтесь все к войне!»
Смурной Гордред недалеко
Сердился в вышине.
 
 
Войска стояли, как весы,
У Господа в руке;
«Уже отмеряны часы,
Король, в твоём мирке».
 
 
Столкнулись воины в бою
С копьём наперевес,
Дрожало небо, на краю
Достигла пыль небес!
 
 
Дымилась кровь, а мать земля
Впитала кровь детей,
И море кровушки, бурля,
Качалось от скорбей.
 
 
Шла смерть вдоль моря, как палач,
И голод в край проник,
Летел над полем женский плач,
И рос младенцев крик.
 
 
Король безумствовал вдали,
Грозны его войска,
И, как кометы, смерть несли,
И ночь была ярка.
 
 
Как овцы, гибли, рос их страх,
А стон в степи затих;
Стенала битва на холмах,
Где смерть настигла их.
 
 
Ослабла смерть, кто не убит,
Того от ран спасли;
Отважный всадник, конь и щит
Покой в бою нашли!
 
 
Напился кровью бог войны;
Земля терпела крах;
От крови небеса больны;
И ад посеял страх!
 
 
О, что ответят короли
Про тот ужасный трон;
Как много смертных месть несли
И обвиняли стон!
 
 
Как в небе ауры комет
Качали звёзд лучи,
На землю, как плоды побед,
Упасть могли в ночи;
 
 
Столкнулись так Гордред и Гвин;
Решал один удар
И в лоб, и в грудь, сход двух лавин
Гордред постиг, как дар!
 
 
Гвин пал, Норвегии сыны
Сбежали, как из мглы;
За жертвы на полях войны
Боролись лишь орлы.
 
 
Катила кровь река Дорман
На север, в тишину,
Но затопила кровь из ран
Всю южную страну.