Цитаты из книг автора «Уилл Гомперц»

Его тактика состояла в том, чтобы на регулярных выставках барбизонцев понемногу разбавлять их востребованные пейзажи новыми работами. Предполагалось, что зрители примут живопись Моне и Писсарро, увидев в ней логическое продолжение традиции Коро, Милле и Добиньи. Это был сильный ход. Умный и дальновидный Дюран-Рюэль не мог не заметить, что спрос на современное искусство тоже меняется. Революция – политическая и техническая – способствовала появлению нового социального типа: буржуа. Дюран-Рюэль прогнозировал, что у этих «новых богачей» окажутся иные художественные запросы, нежели у их предшественников королевского или аристократического происхождения, что они захотят увидеть на полотнах другие лица и сюжеты.

Плох эскиз или хорош, но как образец раннего импрессионизма он просто идеален: стаккато мазков, яркие краски, стремительное письмо и сюжет из современной буржуазной жизни. То же можно сказать и о картине Ренуара.

Клод Моне начинал карикатуристом, но его творческие устремления изменились после встречи с Буденом, который и сам решил заняться пейзажем лишь благодаря барбизонской группе. Именно Буден приохотил Моне писать на пленэре

Конечно, так оно и было. Но у истории есть управа на подобных циников, и она довольно быстро поймала месье Леруа на слове. Конечно, злобные высказывания в адрес Моне вызвали в тот день немало шума, но вскоре до Леруа дошло, что его ядовитое перо не только не смогло уничтожить Моне и его товарищей, но фактически помогло оформиться самому известному течению в живописи со времен Возрождения: Леруа дал импрессионизму имя и определение, одновременно показав, чего стоит мнение критика.

Они создают события. Творят нечто из ничего.

Прибыль обеспечивает художнику свободу. Где свобода, там и свободное время. А для художника свободное время — самый ценный товар.

На работе творческие способности будут цениться высоко и вознаграждаться по заслугам. Но этим дело не ограничится. Благодаря своему жизнеутверждающему характеру самый акт творческого созидания приносит глубокое удовлетворение; он сам по себе уже награда. Да, порой он вызывает ярость и приводит в уныние, но ничто другое не даст вам такого острого ощущения жизни и связи с физическим миром, как реализация ваших замыслов. В этом, по-моему, и заключается высшее проявление нашей человеческой сути. Кроме того, это важная и действенная форма самовыражения. А иначе зачем бы властолюбивым диктаторам сажать в кутузку поэтов, зачем экстремистам уничтожать предметы материальной культуры? Они страшатся идей, противоречащих их собственным, и опасаются людей, которые дерзают эти идеи выражать. Способность творить очень важна. А в наши дни, пожалуй, особенно.

То же стремление красной нитью проходит через всю историю современного искусства. Дюшан был подлинным фланёром, фланёром был и Уорхол, и многие нынешние художники, такие как Франсис Алис или Трейси Эмин. Но первым и, наверное, величайшим фланёром стал Мане, видевший себя тем самым поэтом современной жизни.

Реакции угрюмых академиков долго ждать не пришлось – картины заклеймили как инфантильные и непродуманные.

Чтобы поймать и правдиво передать мимолетное ощущение, требовалась прежде всего быстрота. Возиться с трудоемкой светотенью было некогда – ведь когда художник снова поднимет глаза, свет уже изменится. На смену «большому стилю» с его тщательной, изощренной растушевкой пришел стремительный, резкий, «этюдный» мазок, который импрессионисты даже не пытались скрыть, а наоборот, акцентировали – широкие, короткие и яркие запятые наполняли картину энергией молодости в соответствии с духом времени. Впервые краска становится самостоятельным изобразительным средством, ее фактурой любуются, вместо того чтобы маскировать, искусно выстраивая что-то вроде оптического обмана.