Цитаты из книг автора «Трумен Капоте»

Нет человека, который был бы как остров, сам по себе»), и отрывки из газет и книг в виде парафраза или цитаты. Например: «Знакомых у меня полно, друзей же – немного, а тех, кто действительно меня знает, и того меньше». «Слышал, что в продаже появился новый крысиный яд. Чрезвычайно мощный, без запаха, без вкуса, и он настолько усваивается, если его проглотить, что в мертвом теле невозможно обнаружить след». «Если придется говорить речь: „Я не могу вспомнить, что я собирался сказать, – потому что никогда в жизни не думал, что когда-нибудь встречу сразу столько человек, которые непосредственно причастны к тому, что у меня так хорошо на душе. И этим замечательнейшим моментом своей жизни я несомненно обязан вам. Спасибо!“». «Интересная статья в февральском выпуске „Как мужчина с мужчиной“: „Я ножом прорубился к алмазным копям“».

твоя слабость, только я считаю, что НЕ СТЫДНО, КОГДА У ТЕБЯ ГРЯЗНОЕ ЛИЦО, СТЫДНО, КОГДА ТЫ ЕГО НЕ МОЕШЬ.

Ты стремишься к отрицанию, – сообщил ему однажды в какой-то из лекций Вилли-Сорока. – Тебе ни до кого нет дела, ты хочешь существовать без ответственности, без веры, без друзей и тепла».

Но главное, мне хотелось рассказать ей о коте. Я выполнил свое обещание: я его нашел. Для этого мне пришлось неделями бродить после работы по улицам испанского Гарлема. Не раз передо мной вдруг мелькал тигровый мех, а потом оказывалось, что это ложная тревога. Но однажды зимой, в холодное солнечное воскресенье, я на него наткнулся. Он сидел среди чистых кружевных занавесок, между цветочных горшков, в окне уютной комнаты, и я спросил себя, какое ему дали имя, – я был уверен, что имя у него теперь есть, что он нашел наконец свое место. И будь то африканская хижина или что-нибудь другое, – надеюсь, что и Холли нашла свое.

купила все издания «Современной библиотеки», целый ящик пластинок с классической музыкой и бессчетное число репродукций Метрополитен-музея (а также фигурку китайской кошки, которую ее кот ненавидел и в конце концов разбил); обзавелась миксером, кастрюлей-скороваркой и собранием кулинарных книг. Целыми днями она хлопотала в своей кухоньке-душегубке.

Июнь, июль, все жаркие месяцы она провела в спячке, словно не замечая, что зима давно уже кончилась, весна прошла и наступило лето. Волосы ее потемнели. Она пополнела, стала небрежнее одеваться и, случалось, выбегала за покупками в дождевике, надетом на голое тело.

Пожелаем и Доку счастья, – сказала она, чокнувшись со мной. – Счастья. И поверь мне, милый Док, – лучше глядеть в небо, чем жить там. До чего же пустое место, и такое пасмурное. Просто край, где гремит гром и все на свете пропадает

Ну, балда, – сказала она, игриво шлепнув меня сумочкой, – сейчас мне некогда мириться. Трубку мира выкурим завтра, идет? – Конечно, Луламей. Если ты еще будешь здесь завтра. Она сняла темные очки и прищурилась. Глаза ее были словно расколотые призмы; голубые, серые, зеленые искры – как в осколках хрусталя.

Я бросился ее целовать, но она протянула руку. – Давай сюда, – сказала она, похлопав меня по оттопыренному карману. – Извини, это не Бог весть что… И в самом деле, это была всего лишь медаль со святым Христофором[15]. Зато купленная у Тиффани.

Для нее я тоже припас маленький пакет, который показался мне еще меньше, когда я увидел на кровати обвязанную красной лентой диво-клетку. – Холли! Это чудовищно! – Вполне с тобой согласна, но я думала, что она тебе нравится.