Глава 3

20 апреля 2007 года, 9 класс

Она сидела под лестницей и ревела. Просто ревела – от обиды и злости. Ненависти. Смятый листок, вырванный из тетради, валялся тут же, его она время от времени топтала туфлей.

– Сволочь, скотина, урод! – тетрадный лист в очередной раз получил порцию наказания, когда на лестнице послышались шаги. Кто-то заглянул в ее уголочек.

– Щеглова, вот ты где! – с перил свесилась кудрявая блондинистая голова. – Я тебя по всей школе ищу!

Легкий топоток прошелся по ступенькам, и к зареванной девушке присоединилась ее одноклассница, Инна Вихрова.

Аня шмыгнула носом.

– Да ладно, не обращай внимания! Ну ты чего, Ань? Ну дурак он, да мы ж это все знаем!

– А Ирина Викторовна так не считает, – Аня снова всхлипнула. – У меня из-за него годовая пятерка сорвалась. Мне теперь золотой медали не видать! Я без нее поступить не смогу!

– Да не бери в голову, Ань! Поступишь и без медали, ты у нас самая умная!

Инна подняла скомканный листок, расправила его. И не удержалась – прыснула со смеху. На листе, прямо под надписью «Щеглова А., 9 "Б"» был нарисован большой мужской половой орган. И подпись внизу крупными печатными буквами: «НЕКОГДА МНЕ УЧИТЬСЯ, ИРИНА ВИКТОРОВНА! МНЕ О ДРУГОМ СЕЙЧАС ДУМАЕТСЯ!»

– Смеешься?! А я бы его удавила своими руками! Ирина чуть не поседела, пока на меня орала…

– Ты эту контрольную перепишешь, и все дела.

– Инка, она мне не даст. У меня родителей нет, только бабушка воспитывает, а это в понимании нашей Ирины означает неблагополучную семью. Тем более что соболевская мамашка является председателем родкома, и ее Витенька – всегда лучший, первый, самый-самый!

– Однако и фантазия у него… – Инна вздохнула, рассматривая рисунок. – И ведь рисует, зараза, здорово! Нет бы в полезное русло свой талант направить… За что это он так?

– За то, что я ему алгебру списать не дала!

– Ну придурок! Пойдем, Ань, холодно тут…

27 декабря 2014 года.

Больничная палата, наши дни

Аня лежала на больничной койке, уставившись в потолок. Утром заходил врач, сообщил, что чуть не случился выкидыш. И только «своевременно оказанная помощь» спасла и ребенка, и мать.

«А лучше б случился выкидыш…»

– Хорошо еще, что ваш муж среагировал почти мгновенно.

– Отчего это было?

Это Виктор протиснулся к врачу. Оказывается, он «дежурил» в ее палате с ночи. Вот козел, струхнул, что из-за него случилась… «почти беда».

– Токсикоз, переживания на нервной почве, волнения. Это все – начальная стадия беременности, обычное в первом триместре явление. В это время плод формируется, отсюда и возникает так называемая «депрессия беременности». Просто у кого-то этот период протекает не так… болезненно. К тому же первая беременность, все в новинку.

Виктор хмыкнул.

– То есть вы хотите сказать, что почти случившийся выкидыш – это нормально?

– Нет, молодой человек, – врач строго глянул на «папашу» поверх очков. – Вы меня не поняли. Я имел в виду под «нормально» депрессивное состояние будущей мамочки. А то, что спровоцировало угрозу – это внешние обстоятельства.

– И какие же? – Даже после недосыпа ее недомуж выглядел привлекательно. И вместе с тем привычно бесил Аню. Ей были противны эти жалкие попытки проявить фальшивое участие, войти в положение «жены». Для врача показушничал, скотина.

«Ты, например! – закрыв глаза, думала она. – Когда же ты уберешься из палаты, из квартиры, из моей жизни, наконец?»

– Ей сейчас нельзя волноваться…

«Ну разумеется! Не то ребеночка потеряю…»

– Ей нужны положительные эмоции…

«Классическая музыка, например…»

– Хорошее настроение…

«Прямо чтоб до потолка прыгать!..»

– Побольше ласки, любви…

«Ага, он так и бросился меня любить и ласкать! Бежит и падает…»

– В общем, позитивный настрой.

«Да когда ж ты заткнешься-то, палач в белом халате?»

– Можете ее любимое блюдо приготовить. Вкусности – они ведь тоже радуют, настроение поднимают…

«Угум, и вызывают легкую рвоту, особенно приготовленные его руками…»

– В общем, вы меня поняли.

– Доктор, скажите, а… можно уже забрать ее домой?

«Ни в коем случае! Чтобы я там действительно померла?! Нет-нет, только не говори…»

– А вы считаете, что сумеете обеспечить жене полноценный уход?

«О да. Именно что уход. Если только из жизни…»

– Ну, вы же сами сказали: позитив, хорошее настроение, вкусности опять же. Родные стены, как говорят – они же помогают, да?

«Лучше уж лежать в больничной палате, чем сидеть в четырех стенах с тобой! Какие они мне родные, эти стены? Так и скажи, что не хочешь тут при мне дежурить, показывать свою как бы преданность и как бы беспокойство…»

– Давайте потерпим до завтра. Анализы еще не все готовы.

– Хорошо, давайте так.

Зазвонил мобильный.

– Да, Никифоров, слушаю. Я в семнадцатой. Сейчас иду, – врач отключился и положил мобильный в карман халата. – Ну все, зовут к другой мамочке. Так что до вечера, Анна. А вы, папаша, лучше принесите жене фрукты.

Виктор молча посторонился, пропуская врача. Затем прошелся по палате, выглянул в окно и только потом вернулся к Ане, осторожно присев на больничную койку. Жесткие пружины жалобно пискнули под его весом.

– Как ты… сама?

Он старался не смотреть на нее.

Она молчала, глядя в потолок.

Он не выдержал первым.

– Послушай, ну я ведь тебя не трогал! Ты сама перенервничала! А в твоем положении это вредно.

Никакой реакции.

– Почему ты молчишь? Аня?

Никакого ответа.

Когда его нахмуренное лицо заслонило обзор потолка, ее чуть не стошнило. Пришлось закрыть глаза.

Он хотел схватить ее за плечи, хорошенько встряхнуть – так, чтобы открылись глаза, чтобы они смотрели на него…

С трудом отогнав подобные мысли, Виктор с шумом выпустил воздух и тяжело сел на табурет, стоявший у тумбочки. И вовремя: в палату вошли новые посетители.

– Анечка!

Она резко открыла глаза, сразу превратившись в образец для счастья.

– Бабушка!

– Милая моя! Как ты? Я так за тебя перепугалась!

Ей пришлось сесть в кровати. Осторожно, будто в животе бултыхался хрусталь.

– Ну что ты! Тебе же нельзя волноваться! Как ты добралась?

– А меня привезли, Людмила Алексеевна позвонила и предложила заехать за мной. Как я могла отказаться?

Аня больше всего на свете хотела побыть одна, и еле сдерживалась, чтобы не разреветься.

12 недель

Постоянно хочется есть… Нет, не так: жрать! ЖРАТЬ!!! И еще раз ЖРАТЬ!

Причем только самое вкусное: жареную селедку, приправленную тертым сыром, тосты, политые чесночным соусом, хрусткие соленые огурцы с шоколадными конфетами, свекольный салат с грецкими орехами…

Что это? Жареное мясо?! ФУ!

Да как ты смеешь предлагать мне такое, убогий! Я ем ТОЛЬКО ту еду, которую захочу, которую мне приготовят по особому рецепту, запомни это!

Вот тебе все назад, получай!